I need you in my life

МакКой почти не следил за тем, о чём рассказывала Натира, погрузившись в решение собственного ребуса, который никак не поддавался. — …разделить со мной этот мир, править им вместе со мной, — вдохновлённо говорила она. — А когда вы достигнете этого нового мира? — спросил МакКой, в большей степени для Джима, чем для самого себя. Пусть раньше медсестра Чепел напоминала, что у него есть целый год, сам он чувствовал, что время утекает сквозь пальцы гораздо быстрее. — Скоро, оракул говорит только «Скоро». — Если бы ты только знала, как мне нужно будущее, Натира, — вырвалось у МакКоя, и это было откровением для него самого. Значит, не так уж сильно он желал умереть и поставить точку? Но теперь, теперь-то в любом случае ему следовало уничтожить связь, которая была и горем, и счастьем для него. — Ты прожил одинокую жизнь? — задала она вопрос. И, пожалуй, именно в этом была самая главная проблема. Не чувствуя эмоциональной связи с тем, кого так отчаянно и больно любил, МакКой действительно бился в клетке одиночества, ключ от которой на краткие мгновения давала лишь физическая близость. — Да. Очень одинокую. — Хватит, МакКой, — она подошла к нему. — Ты больше никогда не будешь одиноким! Как это звучало! Она была настолько уверена, что сумеет разбить оковы одиночества, сумеет вторгнуться туда, куда он не собирался её пускать. Она не понимала его ни капли. Захотелось проверить, что же ей движет, что она вообще видит в нём? Здорового мужчину? А как быть, если окажется, что он — бабочка-однодневка, которая уже завтра будет смолота временем в прах? — Есть кое-что, что я должен сказать тебе… — Не нужно ничего говорить, — с улыбкой качнула она головой. — Нет, нужно, — он нахмурился. — Ну так скажи, раз уж это необходимо, — на миг ему показалось, что она уже достроила его слова и ждёт чего-то вполне определённого. В нём взыграло холодное любопытство исследователя. — Я неизлечимо болен, — произнёс МакКой, и лицо её тут же померкло, исчезла вся радость, всё торжество. — Мне осталось жить год, — добил он. Натира всё молчала, задумавшись, и он чувствовал — в ней борется жалость с желанием, и вот наконец желание победило? Или всё-таки жалость? — Пока я не увидела тебя, моё сердце было пустым, оно только поддерживало во мне жизнь. А теперь оно поёт, я была бы счастлива, если бы это продлилось день, неделю, месяц… Год, — в её глазах появилось что-то хищное. МакКой внезапно со всей возможной ясностью осознал, насколько Натира эгоистична. Она шла на поводу своего желания, и если могла удовлетворять его год, то собиралась так и поступить. Его смерть в действительности не имела для неё никакого значения. Она просто будет искать новую игрушку. — Сколько дадут творцы. Но это можно было использовать. Прямо сейчас он мог поддаться ей, покориться и перечеркнуть свою жизнь, забросить в дальний угол души собственные чувства. Оставить зависимость, которая так терзает. Позволить Натире любить себя так, как она умеет. МакКой поцеловал её, хотя не испытывал ничего, ровным счётом ничего. И поцелуй не был приятным, он был… никаким. Оторвавшись от её губ, он спросил себя, не так ли Спок всякий раз ощущает их поцелуи? И отчего-то вспомнилось «Могу я рассчитывать на эту каплю нежности сегодня ночью?..» Что же он делал с собой, что он делает прямо сейчас?! Зачем он лжёт самому себе? *** Натира ушла, и некоторое время он был предоставлен сам себе, пока не услышал от пробегавших мимо комнаты женщин, что чужестранцев поймали у храма. Ему довольно охотно указали, где искать Натиру, и МакКой тут же сорвался с места. Чтобы он там ни думал, но прямо сейчас он был обязан спасти Джима и Спока. — Что вы намерены сделать с моими друзьями? — спросил он чрезмерно официально, подчёркивая, что её решения снова отдалили их друг от друга. — Они вошли в комнату оракула, — она избегала смотреть на него теперь. — И наказание за это — смерть? — уточнил он. — Да! Я не могу поступить иначе. Мы доверяли им, а они нас предали. — Они действовали по незнанию, Натира, — сказал МакКой. Обернувшись к нему, глядя ему в лицо, она всё же потеряла часть своей фанатичной уверенности. — Они сказали, что пришли с дружбой. — Дай им вернуться на корабль. — Не могу, — она опустила голову. МакКой на миг сжал зубы. Что за упрямая фанатичка! Она ни во что не ставит жизни других. Разве только… И он попробовал: — Ради меня? — он постарался подтолкнуть её к выбору между собственными эгоистичными желаниями и требованиями веры, в плену которой она находилась. — Я принял решение, — коснувшись её плеч, МакКой чуть понизил голос: — Я останусь здесь, — она тут же прильнула к нему, забыв, как только что хмурилась. — Натира, — продолжал он. — Они поступили так, потому что не имели выбора. Прошу тебя, дай им вернуться на корабль, ты не пожалеешь, — на лице её было написано сомнение, и МакКою пришлось сделать над собой ещё одно усилие: — Как я могу остаться здесь, чтобы впервые стать счастливым, если при этом буду знать, что мои друзья погибли? И у него получилось. Она согласилась «ради счастья и будущего». МакКой почти понадеялся, что болезнь убьёт его раньше, чем он устанет носить маску счастливца. *** — Вы вернётесь с нами, МакКой? — Нет, я останусь, — произнести это Джиму в лицо было трудно, но ещё сложнее оказалось сдержаться и не посмотреть на Спока. — Вы же понимаете, это не планета, это корабль, и он идёт на столкновение с Дареном пять. — Я и сам иду на столкновение, — устало проговорил МакКой. — С собой. — Я приказываю! — Тогда я отказываюсь исполнять этот приказ. — Боунс, если у нас не получится изменить курс этого корабля, то придётся его взорвать… — начал Джим, но тут вперёд выступил Спок и даже чуть оттеснил его. — Доктор, — голос звучал обманчиво мягко, но МакКой весь подобрался, предчувствуя, что разговор будет непростым. — Вы ведь не собирались мне сказать о том, что умираете, так? — Спок, я… — но глядя ему в лицо лгать уже не получалось. Не находилось никаких слов. — Вы не собирались что-то объяснить мне, а как только появилась возможность, решили сбежать? — послышалось, или всё же тон изменился? — Решили скрыться за плечами женщины, как это… поразительно. — О чём вы, Спок? — удивлённо спросил Джим, но Спок словно не слышал. — Возможно, — и вот теперь Маккой был совершенно уверен, Спок забыл о своей ледяной маске, он выпустил на волю пусть малую толику, но настоящих чувств, — так принято у вас, землян. Дать волю эмоциям, решить… проблему физиологических потребностей, но… — Спок сделал паузу, — но вы же не станете утверждать, что всё это время между нами был лишь дружеский секс? Вы не могли солгать мне во время вулканского слияния разумов. — Так принято у нас, землян? Что? — нахмурился МакКой. — С чего вы это взяли? — Что между вами было?! — одновременно с ним воскликнул Джим. — Капитан, — Спок не повернулся к Джиму, продолжая пристально вглядываться в растерянного МакКоя, — разве не вы рассказали мне об этой… традиции? — Джим, вы что переспали? — ошеломлённый МакКой даже не ощутил ревности. — Это… было временным помутнением, — удивительно, но Джим отступил от них на шаг. — Я не думал, что могут возникнуть какие-то последствия… — Вот почему вы, Спок, так легко согласились в тот раз, — с горечью в голосе добавил МакКой. — И сколько вы уже… — Джим затруднился подобрать слово, МакКой не мог его в этом винить, потому что и сам такого не знал, но зато поспешил опередить Спока: — Только вот не нужно сейчас вулканской точности! Чёрт вас возьми, Спок! Убирайтесь на Энтерпрайз и забудьте меня. Какая разница, где я умру? Не лучше ли будет, если вы хотя бы не станете этому свидетелем?! По крайней мере, так моя жизнь послужит залогом для ваших. Разве не достойное ей применение?! — Это… нелогично! — возразил ему Спок. — Вот как, мистер Спок, — МакКой непроизвольно сжал ладони в кулаки. — В самом деле?! Натира попросила меня остаться, и я останусь. — В качестве её мужа? — поддел Джим. — Да. Спок промолчал, и МакКой обернулся к Кирку. — Я всё равно умираю, Джим. Джим вызвал Энтерпрайз. Спок больше не сказал ни слова. *** — …могу ли я дать тебе любовь и сделать эту часть твоей жизни счастливой? — Натира сияла. Прибор послушания, спрятавшийся под кожу на виске МакКоя, показался ему отличным способом сбежать, если станет невмоготу. Сбежать в смерть, ведь больше никакого другого бегства ему не осталось. — Мы теперь один разум, — сказал он вместо того, чтобы воскликнуть «Нет», как кричало всё внутри. — Одно сердце, — улыбалась Натира. — Одна жизнь, — следовало поцеловать её, и МакКой поддался этому с холодным расчётом. Спок не зря говорил о реальности и её законах, о принятии ситуации. МакКой только сейчас в полной мере осознал, что сам создал для себя клетку. Впрочем… какое это имело значение теперь? Он был болен. Ведь это случилось бы в любом случае? *** Когда Натира начала рассказывать о книге, которую даже не читала, даже не собиралась прочесть, МакКой словно вспомнил, что он служит Федерации. Чёртовы чувства вконец измотали его, он оставил в стороне свой долг, однако прямо сейчас перед ним оказалось то, что хоть и не могло спасти его самого, но было способно уберечь от гибели и этих людей на Янаде, и тех, кто обитал на Дарен пять. Оставшись в своих покоях в одиночестве, он вызвал Энтерпрайз. Нужно было срочно рассказать Джиму обо всём, что стало ему известно. МакКой даже не задумался, что теперь тайну ему «помогал» хранить имплантированный прибор. Когда боль вонзилась в висок, пробурилась внутрь, тут же заставив упасть, МакКой в единственную секунду просветления подумал, что хотя бы лишён необходимости доказывать Натире свои отсутствующие чувства этой ночью. *** Они транспортировались так быстро, как только смогли. Натира сидела рядом с бесчувственным МакКоем, но едва увидела их, закричала: — Вы убийца своего друга. Пока вы живы, он будет думать о вас! Я велю казнить вас! Джим оттащил её от тела, зная, что Спок сделает всё необходимое. Что бы там ни наговорил Боунс Споку при расставании, но вулканец, уж если он поддался чувствам, точно не забыл бы про них теперь. Пока Спок извлекал имплантант, Натира плакала. — Он больше не часть народа, вы освободили его от обета послушания, — упрекнула она. — Мы освободили его от жестокости вашего оракула, — почти с брезгливостью сказал Джим. Едва Боунс застонал, приходя в себя, Натира снова кинулась к нему, оттеснив Спока. И Джим впервые увидел, как по лицу всегда спокойного вулканца скользнуло выражение ревности. Совсем мимолётное, возможно, это была игра света и тени, кто бы поручился. — Боунс, вы говорили о книге, — наклонился к нему Джим. — Где она? — Комната… оракула, — с трудом отозвался он. — Они не должны её видеть! — вышла из себя Натира. — Это святотатство! — и бросилась к дверям. Джим тоже сорвался с места и, перехватив её, затолкал в отгороженную ширмой часть комнаты. Ему нужно было объясниться с ней наконец. *** — Спок… Вы здесь, — слегка улыбнулся МакКой. — Я рад… вас видеть. — Воздействие прибора послушания спровоцировало чересчур быстрый рост… — Спок не договорил и склонился ниже. — Леонард, я… — Леонард?.. — МакКой подумал, что ослышался. — Что с… тобой случилось, Спок? — Чувства? — спросил он в ответ. — Жаль, что я не могу даже… На этот раз Спок его поцеловал. Джим спорил с Натирой, но это не имело никакого значения. *** Приборы не лгали, самочувствие МакКоя значительно ухудшилось. Он рассказал Джиму всё, что успел узнать, и вместе со Споком они убежали в комнату оракула, куда до этого унеслась и Натира. Некоторое время МакКой сидел на полу, полностью опустошённый и на удивление спокойный. Злая ирония его собственной жизни вызвала горькую усмешку и только. Он мог бы быть счастлив и с теми жалкими крохами, что остались ему. Он мог бы быть счастлив с тем, кого на самом деле любил. Как глупо всё вышло! Курс Янады скорректируют, и она отправится к тем дивным землям, что обещаны творцами, а он… Кто скорректирует теперь его самого, его собственный курс? Как объяснить Натире, что он больше не хочет умереть рядом с ней? Он, чёрт возьми, вовсе не хочет умирать. Вот только силы покидали его, и он закрыл глаза, привалившись к стене. Возможно, прямо сейчас всё и закончится. *** МакКой не знал, как попал на Энтерпрайз. Он пришёл в себя в медотсеке, ослабший настолько, что едва мог поднять голову. Нестерпимо саднило спину, может, его пытались прооперировать? Но ведь это ни к чему бы не привело… — Доктор МакКой! — появилась медсестра Чепел. — Как вы себя чувствуете? — Кристина, я ведь… — Поправляетесь! — просияла она. — Мистер Спок воспользовался знаниями фабринцев, которые нашлись на том корабле, и разработал систему лечения. Она работает! — Вот как, — МакКой подавил желание уточнить, где сейчас сам мистер Спок, и тут вопрос отпал сам собой. Кристина деликатно отступила. Спок выждал немного, очевидно, чтобы убедиться, что она ушла, и после мягко коснулся щеки МакКоя. — Боль скоро исчезнет, — пообещал он. — Спасибо, что воскресили к жизни фабринскую медицину, — чуть улыбнулся МакКой. — Я не мог иначе. Нам о многом нужно поговорить… Леонард. — Спок, — он сглотнул, от волнения перехватывало дыхание. — Я был не прав, наговорил лишнего, я… хочу извиниться. — Не нужно, это нелогично, — едва заметная усмешка затаилась в уголках его губ. — Что же тогда… логично? — ухватился за это МакКой. — Я смогу показать тебе завтра, — и снова Спок мягко коснулся его лица. — Тебе нужно хорошо отдохнуть. МакКой не стал спорить. Похоже, Спок вовсе не собирался ограничиться одним лишь разговором.