Обломки падающих звезд

                    Майвиэль не могла спокойно спать. Ей все казалось, что кто-то сейчас войдет в шатер, и любовная идиллия будет нарушена. Она лежала на спине, положив голову на плечо Леголаса, смотря на белый свод и деревянные перекрытия. Думала о том, что только что случилось.       Первые минуты ей казалось все таким естественным, словно все так и должно было быть. Сейчас же она думала совсем иначе. Это была ошибка. Причем глупая и непростительная, но с другой стороны нельзя, чтобы за один раз погасли все ее чувства к Леголасу. И как она смогла убедиться — ничто не изменилось между ними, может быть, если только добавились новые оттенки эмоций.       Майвиэль пошевелилась, рукой дотянулась до своего халата. Ей хотелось выйти наружу, посмотреть как дела. Подышать свежим воздухом. Ей просто необходимо сейчас привести все мысли в порядок, все разложить по полочкам и принять верное решение.       Она аккуратно отодвинула полог шатра. Высоко в небе серебрилась луна, покрывая поляну и верхушки деревьев колдовским светом. Лунное освещение всегда делает землю пустынней, словно убирая с нее лишние предметы, готовит к жизни в том мире, где не будет многих вещей, милых сердцу, но и мучивших всех в этом мире. Ночь всегда скрывала то, что многие хотели бы спрятать; она словно становилась хранительницей всех тайн. Под покровом ночи все существа совсем иные; они будто меняют свои сущности, превращаясь в тех, кем бы хотели быть.       Майвиэль прошла в сторону огня. Постовые спали посменно, чтобы не погас костер, и не проглядеть опасность. Странно, но без Трандуила было спокойно в лагере. Его не было уже три дня, и сразу же многие ощутили, как снизился градус напряжения. В последние недели он на всех срывался, многие стали ей жаловаться, чтобы она смогла смягчить его характер. Но Майвиэль лишь мило улыбалась на это.       Что она могла сделать? Как могла повлиять на Трандуила? Она ничего не могла сделать, словно за несколько недель пока болела, то утратила над ним всю свою власть. Майвиэль совсем не понимала, что сделала такого, отчего он снова стал холодным, ведь в ту ночь, когда он нашел ее… Трандуил был совсем другим. Он переживал, он беспокоился. Она видела в его ледяных глазах обожание, любовь, и, смотря в его глаза, Майвиэль была готова остаться с ним навсегда. Именно в ту ночь она все решила для себя окончательно. И эллет считала: все дальше будет хорошо. Она сможет исполнить свой долг и при этом не разбить собственное сердце.       И как же жестоко эльфийка в этом ошибалась! Наверное, в ту минуту, когда Транудуил отшвырнул ее от себя, не в прямом смысле, конечно, смотрела на него с расширенными глазами от непонимания. Все это время Майвиэль старалась перебрать в памяти обрывки воспоминаний, понять, что сделала не так, заслужив снова лед в его голосе и взгляде.       Первое время Майвиэль считала, будто все это происходит от того, что Трандуил боится обнажать перед ней сердце, казаться слабым. Особенно в такое время, когда орки на его земле, а еще всплыла эта давняя история с кольцом, которая совсем непонятно во что выльется. Но вскоре Майвиэль поняла, что дело не в этом. Потом она стала думать, будто во всем виновато то, что она заставила его переживать, напомнив о жене, о тех трагических событиях. Затем почему-то Майвиэль пришло в голову, что дело в том, что она разочаровала его тем, что так все сложилось для нее и ее отряда. И лишь только спустя время до Майвиэль дошло в чем дело. После того, как Трандуил принес ее в шатер, у нее был жар некоторое время. Она бредила, и ей снился Леголас, и… О, Эру, нежели его имя прозвучало между ними? Все дело было в ревности, с которой Трандуил просто не мог справиться!       Майвиэль подняла глаза к небу. Ей казалось, что все, промелькнувшие между ней и Трандуилом, было такими значимым. Важным для нее, а в итоге… В итоге все стало таким запутанным, и появление Леголаса все усложняло еще больше. Теперь, стоя в лунном свете, эльфийка думала о своем женихе и осознавала, что ошибалась во многом.       «Он зарождал во мне странное, неизвестное до этого чувство: что-то сродни нежности, переплетенной душащей страстью, с частичками ревности и горькими специями под ярлыком гнева. Всякая ошибка с его стороны вызывала во мне приступ ярости, негодования, но любое его ласковое слово после успокаивало буру в моей душе. Он был моим всем, и одновременно не принадлежал мне. Между нами было некое ощущение незавершенности, будто что-то между нами должно было зародиться более теплое, доброе, серьезное, прежде всего. Но этого не случилось и, потому, любое его слово теперь так сильно и больно ранит мою и без того хрупкую душу. И я ненавижу его с каждым днем все больше и больше за то, что заставляет страдать».       Майвиэль вернулась в шатер. Нужно разбудить Леголаса. Он не должен быть здесь, как бы ей ни хотелось этого. Она легонько коснулась его плеча и Леголас сразу же проснулся.       — Что-то случилось? — спросил он обеспокоено.       — Нет, но может. — Майвиэль подтянула колени к подбородку. — Тебе надо уйти. Да, его здесь нет, но он может вернутся в любой момент.       — Какой смысл скрываться, если он обо всем знает, — почему-то Леголасу было сложно назвать имя отца, словно с минуты на минуту он мог здесь появиться.       — Не запутывай еще больше то, что и так запутанно, — прошептала Майвиэль, прикрывая глаза. — Тебе надо уйти. Прости…       — Майвиэль, — Леголас дотронулся до ее распущенных волос, которые еще недавно пропускал сквозь пальцы. — Майвиэль…       — Нет, — выдохнула она, и трудно было понять, что это значит на самом деле. — Твой отец хочет, чтобы ты отвез меня во дворец, хочет, чтобы ты там занялся делами, а я…       Майвиэль заплакала. Не выдержала. Все навалилось слишком быстро. Еще год назад она была счастливой хозяйкой Митлонда. Еще год назад она жила, ни о чем не думая. А теперь ей казалось, что жизнь идет под откос, еще один неверный шаг и ее сорвет в пропасть отчаяния и безумия.       Леголас прижал ее к себе, нежно проводя по тяжелой ткани халата. Даже через нее Майвиэль ощущала, какие у него горячие руки. И эти руки совсем недавно скользили по ее телу, дарили ей наслаждение. Стоило бы отстраниться от него, но это было выше сил Майвиэль.       — Все хорошо, моя любимая, — от этих слов у нее щемило сердце. — Все будет хорошо…       — Ничего не может быть хорошо, — пробормотала Майвиэль. — Сам подумай: всем нужен этот союз. Митлонду, чтобы, если что, война до них не добралась. Чернолесью, чтобы море осталось свободным на всякий случай. Жаль, что никто не придумал какого-то иного способа, чтобы скрепить надежно союз.       — Но я тоже из Чернолесья, — отозвался Леголас.       — Но ты не король, а у Митлонда я ценный товар, — она печально улыбнулась, но Леголас не видел этого.       — Мы что-нибудь придумаем. — Леголас поцеловал ее в макушку.       «Или я сама что-то придумаю», — подумала про себя эльфийка. Все в любом случае должно разрешится.

***

      Трандуил отпил немного вина из фляжки и посмотрел вдаль. До лагеря осталось не так уж и много, но торопиться совсем не хотелось. И он понимал, что удерживало его от того, чтобы припустить лошадей. Майвиэль…       Все рухнуло. Теперь можно сказать именно так, без всяких преувеличений и драматизма. Все действительно между ними рухнуло, как песочный замок. Все, что было между ними было — всего лишь притворство, сладкая иллюзорность счастья и взаимопонимания. На деле же все оказалось намного прозаичней. Майвиэль просто играла, вела с успехом свою партию, пыталась показать ему, как будет рядом с ней, если он ее выберет.       Эльфийка обнажила его, сняла часть замков, но все же он вовремя понял это. Понял, кто на самом деле Майвиэль из Митлонда, и признаться, теперь он не хотел иметь с ней ничего общего. Она была ему не нужна, и осенью пусть едет домой, если, конечно, Леголас ее не пожалеет. А он, конечно, сделает это.       О, нет, Трандуил был твердо убежден, что никогда не одобрит этот брак, а если сын решится жениться на ней, то он изгонит их из своих земель. Да, нельзя быть таким жестоким с собственным и единственным сыном, но иначе Трандуил сейчас не мог поступить.       Он решил сначала отправить свою невесту и сына во дворец, а потом пусть она собирает вещи. Майвиэль не должна быть рядом с ним. Так он решил.       Трандуил сжал флягу, ощущая, как злость продолжает бушевать в нем. Так продолжалось уже несколько недель. Наверное, стоило бы сказать все Майвиэль, бросить ей в лицо все обвинения, вместо этого Трандуил продолжал наблюдать за своей невестой, как она изображает недоумение. Разумеется, Майвиэль все прекрасно понимала. В этом у короля не было никаких сомнений.       Вино снова обожгло горло, и только спустя время оно начало согревать. Ночь была холодной, да и лето в этом году не очень-то удачное, тем более ощущалось уже приближение ранней осени. Трандуил поежился, запахивая длинный плащ на груди. Он приблизился к огню, и разговоры его воинов сразу утихли.       Владыка почему-то улыбнулся. Странно, как он смог так попасться в ловко расставленные сети Майвиэль. Да, она очаровала его, привлекла. Своей дерзостью, открытостью, тягой к власти. Ему хотелось ей обладать, и он был готов сделать все, чтобы это было так. В итоге Транудуил заполучил ее и все равно ощущал, что она совсем не принадлежит ему. Да, были мгновения, когда он понимал, что Майвиэль думает только о нем, что она хочет быть с ним, и все это не просто слова.       Он знал, что это так, в ту ужасную ночь, когда нашел ее на выступе обрыва. Знал и потом. Пока среди своих бумаг не нашел письма Майвиэль к Леголасу.       Это было, как гром среди ясного неба. Поначалу Трандуил не понял, что оказалось у него в руках. Он просто задвинул желтые листки, спрятав под толстой книгой. Только лишь одна фраза зацепила и не давала ему покоя. Она была, как торчащая нить, от которой можно избавиться, отрезав или просто оставив все как есть, забыв навсегда.       Я все время думаю о тебе, и думаю о твоем предложении, чем больше проходит времени, тем сильнее мне хочется убежать к тебе.       Почему-то эта фраза задела его, зацепила. Так сильно, что Трандуил больше не мог подолгу оставаться наедине с Майвиэль. Ему казалось, что все было иначе, когда уехал Леголас. Казалось, будто после болезни Майвиэль все разногласия между ними затихли. И вот она пишет такие слова, в то время, когда говорила Владыке о том, что станет его женой, что она действительно этого хочет. Писала письма его сыну тогда, когда соблазняла своего будущего мужа.       Какая оказия судьбы! Какая настоящая глупость! Наверное, кому-то это показалось бы сущим пустяком. Но Трандуил, познавший когда-то вкус предательства, хотел, чтобы все люди, окружавшие его, были ему верными и преданными. Возможно, он хотел слишком многого, но никто не хочет, чтобы тебя в итоге обманула собственная жена.       Несколько дней Трандуил не возвращался к этим письмам. Думал, что сможет побороть себя. Просто предаст их огню, дабы их яд не отравлял ему жизнь. В итоге он сам взял первое письмо. Стал читать. Владыка читал их при свете луны и огня. Он мучил себя, проводя время с письмами. Понимал, что страдает, но по-другому никак не мог. Он читал и снова читал. Поглощая каждое слово Майвиэль.       Она не отправила их почему-то. Может, не знала, как это сделать втайне, а может быть, и не собиралась, продолжая водить за нос и Леголаса.       Кто их сюда доставил? Трандуил не мог предположить. Наверняка, такую ценную вещь Майвиэль держала у себя в тайнике, и лишь только избранный мог знать.       Ниэль…       Трандуил никогда бы не подумал на эту эльфийку. Никогда бы не заподозрил в таком вероломном предательстве Ниэль. Ему всегда казалось, что служанка предана своей госпоже.       — Зачем ты это сделала? — спросил Трандуил, показывая на аккуратную стопку писем Майвиэль. — Ты понимаешь, что предала сейчас свою госпожу?       Ниэль скорбно опустила голову. Она не могла смотреть на короля. Его пытливый озлобленный взгляд приводил ее в замешательство. Ниэль в отличие от Майвиэль боялась Трандуила. Втайне она всегда восхищалась способностью своей госпожи приручать чудовищ, но всегда понимала, что для этого ей самой не хватает сил.       — Я не могу вам сказать, — прошептала горячо Ниэль, ощущая, как горячие слезы бежали по лицу. — Простите меня!       — Простить? — удивился Трандуил. — За что я тебя должен прощать? Я должен сказать тебе спасибо за то, что пролила свет на многое.       — Но вы же… — Ниэль поджала губы. — Вы же разлюбите ее…       — Возможно, — согласился Транудуил. — Так почему ты это сделала? — Он подошел к эльфийке, поднял ее лицо за подбородок. — Хотела занять ее место?       Ниэль ощутила, как все ее тело охватила дрожь. Это был страх, а не вожделение. Да и Ниэль никогда не хотела получить чужое, это было совсем не нужно. Она преследовала иные цели.       — Нет, — выдавила она из себя. — Нет… Все совсем иначе.       — Тогда в чем дело? — Ниэль тяжело сглотнула, боясь того, что Трандуил уже все рассказал Майвиэль.       Она будет злиться, рвать и метать. Может, поэтому Владыка решил поговорить с ней первым, найдя способ погасить гнев Майвиэль. Ниэль мало что уже понимала. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, чтобы все рассказать королю.       — Она не любит вас, и будет бесконечно несчастной, если останется с вами. Я желаю ей лишь только добра и счастья, но только не с вами, — выпалили Ниэль.       — Я настолько плох? — усмехнулся Трандуил. — Хотя не думай, что у нее будет счастье и с моим сыном. Я не допущу.       Ниэль растеряно посмотрела на Владыку и только сейчас поняла, какую глупость совершила.       Трандуил был благодарен Ниэль. Благодарен за то, что обнажила правду, и теперь не надо терзаться муками ревности. Ничего не надо.       Осталось только отослать ее из лагеря, а потом из Чернолесья, и тогда в его жизни все снова будет прежним.