Эй, брат / Hey, Brother

— Малыш, я знаю, что ты устал, но тебе надо помыться, — пробормотал Чанёль, убирая со лба Бэкхёна прилипшую чёлку. Но младший мог лишь прижаться сбоку к брату. Он был слишком вымотан, чтобы поднять себя с кровати. — Давай, я помогу тебе, — хмыкнул Пак. — Держись крепче. Мальчишка не успел предположить, что предпримет Чанёль, как тот подхватил его и понёс в душ. Там Бэкхён попытался встать на ноги, но они были слишком слабы, а поясница болела так сильно, будто он был после тяжелой тренировки. Жалобно простонав, Бэк уткнулся лицом в грудь старшего. Ногти, скорее всего, оставляли следы на коже брата и небольшие царапины на бицепсах. — Малыш, это будет недолго, не волнуйся, — Чанёль поцеловал макушку Бэкхёна. Внезапно по спине побежала тёплая вода, Бэк наклонил голову, наслаждаясь этим, чтобы струи попали на волосы. Чанёль по-прежнему держал брата, дабы тот ненароком не упал от бессилия на пол. — Потерпи. Я всё сделаю сам как можно быстрее. Пальцы хёна вместе с прохладным шампунем вплелись в волосы, заставляя дрожать мальчишку от восторга. Нежные пальцы начали массировать кожу головы и за ушами. Бэкхён стонал от блаженства. Низкий смешок его брата слился воедино со звуком льющейся воды. — Ты не хотел бы второй тур, верно? — Пак «клюнул» его влажные губы. — Перестань быть таким очаровашкой, иначе я не смогу сдержаться. Приглашение казалось таким заманчивым, но Бэкхён действительно слишком устал. Вместо этого он прислонился к холодной плитке. Температура создавала контраст с удушливым паром очень тёплой воды, заставляя дрожать Бэка. Он обвил руки вокруг шеи старшего брата. Глаза подёрнула пелена наслаждения и удовольствия. Младший слышал, как сбилось дыхание, переходя в рычание. Чанёль улыбнулся и прикусил нижнюю губу, стараясь сдержать нарастающее возбуждение снова. Это было тщетно. Парни начали целоваться — томно, медленно, чувственно, дразня языками, возбуждая все рецепторы обоняния и вкуса. Свободной рукой Чанёль принялся мочалкой осторожно тереть тело младшего. Она щекотала спину Бэка, потом переместилась на грудь, прошлась по контуру плеч. Пак всё вымыл с особенной тщательностью и заботой. Потом Чанёль обтер мыльной мочалкой живот и бёдра. Но он не пошёл ниже, лишь поцеловал брата и улыбнулся. Бэкхён застонал и прикрыл веки. — Хён, я хочу спать. Мальчишка уже почти наполовину отключился, когда Чанёль выключил душ, обтёр его махровым полотенцем и снова уложил в постель. Эта была одна из тех ночей, когда они оба крепко спали в объятиях друг друга, точно так же, как когда-то в детстве.

***

Бэк чувствовал себя виноватым. Всякий раз, когда его глаза встречались с матерью, он отворачивался. А если бы это был взгляд отчима? Думаю, Бэк бы пятился от страха. Он согрешил. Но не жалел об этом. Он не мог. Не тогда, когда чувствовал себя так правильно. Поэтому, каждую ночь он забирался в постель к Чанёлю, и каждую ночь брат обнимал, гладил живот до тех пор, пока младший, словно маленький щеночек, ластился и улетал в царство Морфея. Но это не значит, что чувство вины угасало. Наоборот, оно ело мальчишку с каждым днём всё больше и больше. Тем не менее, он до сих пор не имел понятия, что между ними было. Бэкхён всегда чувствовал трепет в душе, когда Чанёль входил в класс. Вот так и сегодня. Брат вошёл, направляясь к доске, поправил очки на носу, заправил кончик рубашки, что выбился из-под ремня. Волосы были уложены в строгую прическу, которая придавала брату ещё более соблазнительный вид, заставляющий всю женскую половину учеников тайно вздыхать. Однако Бэкхён очень напрягся, когда прочитал название сегодняшней лекции, написанной на доске. «Кровосмешение». Некоторые ученики даже ахнули, словно подтверждая чувства Бэкхёна. Его мир сжался. Мальчишке казалось, что все глаза сейчас осуждающе смотрят на него, и эти взгляды унижающие, с неодобрением. Будто он создан из хрусталя и виден насквозь. Он даже не заметил, что сжимает кулаки, когда услышал, как брат называет его имя. — Я чувствую себя нехорошо, — голос звучал хрипло. — Могу ли я пойти в лазарет, сэр? — Прости, Бэкхён, но это важный урок, и я хотел бы, чтобы все присутствовали, — брат посмотрел на него проницательным взглядом, который мог прочитать только он. Но Бэк не хотел. Он не хотел оставаться. Опустив взгляд, мальчишка вытер липкую ладошку о колено, попытался сосредоточиться на своём дыхании. Он должен был успокоиться, а не накручивать себе лишнего. Никто не знал. Никто. Мальчишка закрыл глаза и попытался убедить себя в этом. Это ведь было именно так! Никто не знал о его отношениях с Чанёлем. Никто даже не может связать парней вместе. — Итак, — начал свой урок Чанёль, — когда вы видите это слово на доске, какие чувства оно вызывает у вас? — голос учителя звучал спокойно и умиротворяющие, но сейчас он так не действовал на Бэка, как раньше. Мальчишка волновался всё больше. У себя на плече Бён почувствовал руку, поднял взгляд и встретился с обеспокоенными глазами Лухана. Вздохнув, он лишь покачал головой, как бы говоря тем самым «не бери в голову» и попытался улыбнуться. Но в эту минуту в классе, с разных парт, посыпались ответы. — Это отвратительно! — Это безнравственно! — Это незаконно! — Это гадко! — Безумие! Как такое возможно? Весь этот гул звенел в ушах Бэкхёна. Словно рой пчел жалили его всё больше. Он попытался ослабить узел галстука, но это не сильно помогло. Паника вновь овладевала им. Цепкие руки страха сжимали легкие. Становилось труднее дышать. Он по своей привычке стал рисовать у себя на ладони пальцем круг — снова и снова. Кислород начал медленно поступать в легкие, но его было все равно слишком мало. Крики и возгласы со всех сторон: страшные, осуждающие. Он чувствовал себя гладиатором на арене со львами, которые готовы были вот-вот броситься на него и растерзать. Чанёль постучал карандашом по столу, призывая к тишине в классе. Только после этого Бэк нерешительно поднял взгляд на брата. — Думаю, никто из вас не одобряет инцест, верно? — продолжил разговор Пак своим тёплым медовым голосом. Оперевшись ладонями на стол, учитель встал , убрал непослушные пряди, выбившиеся из причёски. — Конечно нет! — Бэкхён не хотел узнать этот голос, но узнал. Бровь брата выгнулась, уголок губ дёрнулся в слегка саркастической ухмылке. — А почему нет? Чётко излагайте свои аргументы! — учитель скрестил руки на груди, будто вызывая провокацию к собеседнику. Он любил вызовы и всегда бросал их, дабы доказать свою правоту. — Это отвратительно! — снова заговорил Крис, и в его голосе так явно сочилось отвращение, которое почти кожей чувствовал Бэкхён. — Кто хочет член своего родственника?! Извращенцы! — он говорил так жёстко и с таким авторитетом, будто его слова были законом. Весь класс улюлюкал в знак одобрения - словно нож, вставленный в плоть Бэкхёна. Он и забыл, что сжимает ручку в руках до побеления костяшек и нервно прикусывает щёку изнутри. Ведь никто не знает! Никто не узнает! — Ифань, я сказал, мне нужны конструктивные аргументы, — насмехаясь, покачал головой Чанёль, снова сел на стул, закинул ногу на ногу, осмотрел весь класс, чуть дольше задерживая свой взгляд на Бэкхёне. — Хотя ты, Ву, высказал мнение всего класса, как я посмотрю, — он продолжил. — Позвольте мне вам кое-что разъяснить в общих чертах. Чтобы у вас была полная картина происходящего. Во многих обществах до сих пор инцест не представляет ничего ужасного и отвратительного. Чтобы сохранить родословную, это является единственной, так скажем, нормальной практикой, — тишина вдруг воцарилась в классе. Все внимали словам учителя. — Единственная причина, по которой мы не делаем этого сейчас, потому, что это стало не нормой. — Но это ведь не нормально. Мы не должны чувствовать такое влечение к членам нашей семьи. — И почему же? Любовь ведь не даёт тебе выбора? Многие из вас, скорее всего, были влюблены в человека, который не испытывает тех же симпатий что и вы, верно ? Неразделенная любовь. — некоторые в классе закивали. — Почему тогда бы не отказаться от этих чувств? Так сказать «выключить» их? Понимаете, как это глупо звучит?! Ты не властен в этом над собой. А что, если такие чувства появились к родственнику? И опять же, человек ничего не может с этим чувством поделать — ни отключить его, ни перестать чувствовать. Инцест — это ведь тоже форма любви. Просто её принято так называть. Это любовь. Однако, поскольку объектом твоей любви является один из родственников, в нашем обществе принято говорить «ужасно», «опасно», «отвратительно». Но почему мы не можем любить родственника так же, как и постороннего человека? Кроме того, вам не кажется, что эта норма, установленная нашим обществом — слишком надумана? Ведь нормы создаются нами — людьми. Мы решаем что «нормально», а что — нет. Однажды надев свою юбку, девочка поймет, что это не норма и начнёт носить брюки. Вы знаете, какой был нонсенс в те времена, когда по своим тем нормам это было не принято? Сейчас девочки носят брюки, и никто не осуждает их. Такие зыбкие и тщетные нормы. Они продиктованы обществом нам без какого-либо предварительного обсуждения. Просто кто-то однажды назвал это «нормальным», а вот это — «ненормальным». — Но это ненормально, потому что опасно. Может привести к злоупотреблениям и изнасилованию. Вот почему закон против такой любви. — Это правда, что вы заметили. Законодательство предусматривает наказание за кровосмешение. Однако, я хотел бы напомнить вам, что насилие и изнасилование существуют сплошь и рядом и кровосмешение тут абсолютно не причём. Инцест не является автоматическим фактором для изнасилования. А что, если двое по обоюдному согласию родственников любят друг друга? И из-за некоторых законов они не могут быть вместе. Здесь закон будет сдерживать эти отношения. Могу напомнить вам, что закон не всегда был прав, и он всегда совершенствуется. Совсем недавно ещё закон гласил, что женщины не имеют равные права с мужчинами, рабство — это норма, а гомосексуализм — грех. Все разделяют это мнение? Сейчас это упразднилось, пересмотрелось, многое отменили в виду ущемления прав человека. Так что же с законом о кровосмешении? Возможно, закон тоже ошибается? — Но, сэр, с медицинской точки зрения доказано, что потомство от таких браков с кровосмешением будет болезненным. Мало того, возможны уродства и прочее. — Это верно. Но ведь у нас куча других исследований, которые борются и предотвращают те или иные заболевания. Поймите правильно: я не хочу навязать вам свою точку зрения, а всего лишь помогаю посмотреть на ситуацию со всех сторон. Не однобоко. Каждый для себя решает что для него приемлемо, а что нет. Но если какое-то понятие или поступок вам непонятен или разнится с вашим мировозрением, не значит что мы должны заклеймить кого-то ввиду того, что его понятия другие. Каждый волен выбирать для себя сам. — Но, сэр, как мы можем знать, что это именно любовь? Только те, кто состоят в этой связи могут знать… Вдруг раздался громкий грохот в классе. Почти все ученики повернулись. Это был Бэкхён. Он упал со стула в обморок. — Лухан, пожалуйста проверь его, — спокойным голосом попросил Чанёль. Он зашёл слишком далеко?

***

Это было слишком. Он не мог слушать больше. Чувствовал себя грязным. «Это отвратительно!» Голоса по-прежнему кричали у него в голове, даже сейчас, пока он сидел, головой уткнувшись в колени. Мальчишка пытался вздохнуть поглубже, но безрезультатно. Паническая атака не давала ему это сделать. Это было именно то, что они все о нём думали, то, как общество видит его? Каким отвратительным Бэк был! Всё тело трясло от страха, холодный пот, покрывавший кожу, заставлял парня чувствовать себя ещё более грязным и отталкивающим. Сердце бухало в груди, как бешенное, а кислород по-прежнему почти не поступал. Головокружение всё нарастало. А потом его поглотила тьма.

***

Когда мальчишка открыл глаза, его ослепил яркий свет. Немного поморгав и привыкнув к свету, Бэкхён попытался сесть. Голова раскалывалась. Парень ненавидел это чувство. Медленно он осмотрелся. Бэкхён был в лазарете. Однако первое лицо, которое заметил, была не медсестра. — Крис? — Инцест, да? — тут же выпалил тот, облокотившись на спинку стула, скрестив руки на груди, в то время как злобная ухмылка появилась на таком красивом лице, заставляя Бэкхёна снова дрожать от страха. Инстинктивно он схватился за одеяло. — Интересно, какие отношения между вами? — Ву размышлял вслух. — Братья? Или любовники? — прошептал он, наклонившись так близко к лицу больного. Бэкхён ничего не ответил. Он просто не мог. Сердце снова начало хаотично биться. — Но ведь это же так неправильно! — теперь его губы уже почти прижимались к уху Бэкхёна. — О-о, и он не только твой брат! Он твой учитель! — рука Криса слегка сжалась на шее мальчишки, и парень большим пальцем погладил то место, где Чанёль оставил засос. Тот уже почти прошёл, но если с близкого расстояния присмотреться, то можно было отчетливо понять, что это не просто пятно. — Будь осторожен, Бён, — сказал он и поцеловал мальчишку именно туда. — Огонь жжётся. Никогда не следует с ним играть. — Крис, прекрати, — зарычал Бэк, но тело не слушалось. Оно было в ступоре. — ТЫ должен прекратить это, Бэкхён. Иначе тебе станет действительно больно от огня. Уж я об этом позабочусь. Это были последние слова Ву, после которых он удалился из лазарета, оставляя Бэкхёна одного бороться со своими демонами внутри. И кто же они были? Братья? Или же… любовники?

***

Вода была горячей. Такой, что становилось даже неуютно. Но ничего не могло отвлечь Бэка от этих угрюмых мыслей. Уткнувшись лицом в колени и обернув плотно руки вокруг них, он пытался не думать обо всем, что произошло. Пар был сильным. От него немного кружилась голова, что делало мальчишку вялым. Бэкхёну удалось задремать, а значит, его ум тоже отдыхал от ненужных болезненных мыслей. Краем уха он услышал какое-то движение в ванной, но был слишком усталым, чтобы обратить внимание. Вода вдруг пришла в движение у него за спиной, он напрягся, но тут же расслабился, когда знакомые ладони легли ему на плечи и стали массировать мышцы спины и лопатки, большими пальцами надавливая вдоль позвоночника. Он знал, что его реакция неправильная, и общество не одобряет. Кто в здравом уме захотел бы, чтобы к нему в ванной присоединился брат? Они оба были голыми, а массаж был не просто расслабляющим. Он заставлял мальчишку снова дрожать от возбуждения. Бэкхён был болен. Такое влечение как "больным" иначе не назовешь. Тем не менее, он не мог не чувствовать всего этого. Словно рефлекс, который выработался на брата. Абсолютно всё: голос, прикосновения, взгляд — очень возбуждало и будоражило Бэкхёна. — Что ты делаешь? — после долгих минут хриплым голосом спросил Бэк, когда Чанёль начал лить горячую воду ему на спину и одновременно массировать. — У тебя что-то на уме, верно? — это был не вопрос. Это было утверждение. — Скажи мне, что случилось, Бэк? — старший брат притянул его ближе к себе и руки начали гладить колени Бэкхёна, пальцы рассеянно бегали по коже. Бэкхён не ответил. Вместо этого он смотрел на эти руки, скользящие по внутренней стороне бёдер, словно рисуя успокаивающие круги на них. Чанёль всегда знал, как заставить Бэка чувствовать себя лучше. Теплая ванна ничто по сравнению с его прикосновениями. — Кто-то издевался над тобой? Младший напрягся, вздохнул, откидываясь спиной на грудь брата. Он покачал головой. — Никто ничего не сделал. Дело не в этом, — пальцы Бэка бродили по запястью брата. Чанёль знал, что это означает. Его младший брат всегда стремился играть с людьми пальцами, когда не мог сформулировать свою мысль, но на уме однозначно что-то было. Привычка ещё с маленького возраста не изменилась. Это было так мило. Чан просто сжал маленькую ладошку в своей и подождал, когда Бэкхён соберётся с мыслями. — Почему все они не одобряют этого? — наконец высказался Бэк. — Нет, даже не так. Почему они ненавидят и называют аморальным и неправильным? Почему сделали табу? — Бэкхён теперь в буквальном смысле вцепился в руку Чанёля, но последнего это не беспокоило. — Почему все так ненавидят нашу любовь? — Потому что невежественны, — Чанёль прижался щекой к шее брата, закрыл глаза, поглаживая его пальцы. — Им страшно и противно то, что чуждо. Слишком малы, чтобы понять смысл. Чтобы понять ту грань, что хорошо, а что плохо; что правильно, а что неправильно. Всё равняют на белое и чёрное. И вместо того, чтобы понять, размыслить, они просто всё склоняют в одну сторону — неправильно, даже не удосужившись найти объяснение, но всё равно не хотят признать, что неправы. Осуждать ведь намного проще, чем попытаться понять. — Что, если они правы? Что, если мы… если мы делаем не то? — Это кажется неправильным? — спросил Чанёль своим бархатным голосом, придвинул брата к себе ближе на колени. Бэкхён теперь сидел голой спиной к нему. — И это кажется неправильным? — он прошептал прямо младшему брату на ухо, а рука начала гладить кожу по бокам очень осторожно, заставляя мурашки ползти по позвоночнику при каждом контакте. — Скажи мне, Бэк, это неправильно, когда я тебя ТАК касаюсь? — его пальцы скользнули вдоль щеки, прошлись по мягким губам. — Это неправильно, когда я тебя целую? — и он за подбородок развернул лицо младшего в свою сторону, мягко поцеловал, обвёл контур своим языком. — М-м… нет, — вздохнул Бэк, открывая рот, позволяя Паку скользнуть языком уже внутрь. Поцелуй был сладким и горьким одновременно. Сладким, потому что нет ничего более желанного для Бэка, чем эти поцелуи брата, а горьким — из-за чувства вины, которое по-прежнему гложило мальчишку. После того как поцелуй прервался, Чанёль заговорил снова. — Это любовь, Бэкхён. Любовь — человеческое чувство, не чуждое никому. В этом нет ничего плохого, — брат говорил, а Бэкхён не мог оторвать взгляд от его губ, которые до сих пор блестели от поцелуя. — Человек не должен стыдиться чувства любви, потому что это самое ценное и прекрасное в жизни, — Чанёль пошёл дальше. Он снова начал целовать брата и при этом, в небольших перерывах, высказывал свои мысли. — Есть так много видов любви, Бэк. Но пока это любовь, это правильно, — между парнями воцарилась небольшая пауза, во время которой они оба утонули во взгляде друг друга. — То, что мы есть, то, кто мы есть — тоже любовь. Бэкхён посмотрел на их переплетённые, пальцы словно это был веский аргумент всего, что объяснял брат. Любовь? Правда? Это и было то чувство, которое заставляло их тела и их души тянуться друг к другу? Они были влюблены? Чанёль казался таким уверенным в своих словах. Но Бэкхён ещё нет. Он сомневался. Да и брат говорил лишь общие фразы. Он не сказал Бэку в глаза что любит его. И любит не просто как брата, а как парня, как своего любовника. — Но ведь люди не могут понять такую любовь. Она помечена, как неправильная. Его старший брат постарался вытащить Бэка из этой нерешительности. — Они дали ей имя — кровосмешение, — Пак вздохнул, утыкаясь в макушку брата, чувствуя такой знакомый запах, который он ещё помнил из детства. — Это звучит так аморально и опасно, но под этой маской и названием скрывается все та же любовь, — брат говорил с таким чувством, проговаривая с нежностью и небольшой настойчивостью каждое слово, что Бэк точно понял — для Чанёля это не просто слова. Всё по-настоящему. Он любит! Любит Бэкхёна. Хотелось в это верить! Уткнувшись в изгиб плеча младшего, Пак позволил своей руке скользить по бедру Бэка, и притянуть его совсем впритык к себе. Тот тихонько ахнул, когда почувствовал, что ягодицы соприкасаются с чем-то горячее, чем вода, и пульсирующим — членом Чанёля. Закрыв глаза, мальчишка вздохнул, ощущая знакомое чувство. Тот факт, что Бэк был в курсе, должно было его тревожить. Ведь это инцест, это кровосмешение! Но он даже не заметил, что начал двигать бёдрами, вызывая легкий стон у своего брата. Это подхлестнуло мальчишку. Он не прекратил свои манипуляции, а Чанёль подхватил инициативу. Бэкхён продолжал тереться, брат же стал имитировать фрикции, делая выпады. Член тёрся прямо по анусу Бэка во всю длину. — Так что, пока это любовь и обе стороны заинтересованы друг в друге, неважно, какой формой и понятием окрестили этот вид близости. Это правильно. В этом нет ничего плохого. Другие слишком мелкие, чтобы увидеть это. Они во власти стереотипов. Закованы в них как в панцирь. Бэкхён снова ахнул, когда почувствовал, что уже палец брата начал гладить анус. С утробным стоном он приподнялся немного вверх, позволяя ему войти. Не было никакой смазки. Лишь горячая вода смягчала проникновение пальца. Чанёль действовал снова медленно, но анус пульсировал, сопротивляясь. Но при всём этом Бэкхён чувствовал себя так хорошо ! Чанёль оказался прав — сердце билось быстро, при этом его распирало от нежности — это любовь. Совсем скоро в нём уже были три пальца, которые давили на простату. Теперь Бэк чувствовал себя не просто хорошо, а восхитительно. — Да, здесь, хён! — застонал Бэк и сильнее толкнулся бёдрами на пальцы брата. Чанёль понял призыв Бэка, раз за разом всё быстрее потирая внутри чувствительное место, а губы тем временем целовали и прикусывали нежную кожу на спине младшего. — Ах… — Постой, малыш, дальше будет только лучше. Пользуясь моментом, Чанёль осторожно высунул пальцы. Бэкхён захныкал, когда анус сжался от пустоты внутри. Ему очень захотелось снова почувствовать эту заполненность. — Ёль… — мальчишка подался назад, бёдрами утыкаясь в член брата. — Сейчас… — Я здесь, Бэкки, — он облизал пальцы, обмазал ими анус, а тот выгнул спину, подставляя свои бёдра на полное обозрение. — А-а-х-х… — мальчишка так сладко застонал, когда почувствовал головку члена у входа. Он мурлыкал, словно котёнок и позиционировал себя правильно, ощущая давление внутри, как оно его заполняет. Чанёль приподнял торс Бэка чуть выше, взял его под руки, переплетая пальцы, и вместе с руками Бэка обнял его за талию. Губы старшего брата скользили по чувствительному месту за ухом и на шее. Чанёль тяжело дышал, а вторило ему такое же сбивчивое дыхание младшего и его дрожь. Пак погрузился в тугое нутро брата полностью и остановился, позволяя и себе и Бэку привыкнуть. Только через минуту он сделал первые фрикции. — Это так здорово, малыш, — шептал он, толкаясь в него снова и снова. Бэкхён откинул голову назад, на плечо Чана, мямлил и стонал от удовольствия. — Тебе нравится? — бормотал Пак, а губы прижимались к шее и выцеловывали вену на ней, которая пульсировала. В ответ Бэкхён мог лишь бессвязно шептать губами и слегка кивать головой. Он уже потерялся в блаженстве, которое нахлынуло на него. Чанёль просто продолжал неспешно двигаться, скользить в упругое тело мальчишки в таком медленном танце. Колени слегка побаливали от этой позы, но нарастающее чувство было слишком волнующим, чтобы зацикливаться на мелочах. Комната наполнилась пошлым хлюпаньем, стонами и всплесками воды. — Хён, — Бэкхён закрыл глаза. Ногти мальчишки впивались в руки Пака, а пальцы на ногах подгибались от того жара, что начал медленно растекаться от ануса по всем бёдрам. — Он такой большой и тёплый внутри меня. Я чувствую себя так хорошо. Только хён заставляет моё тело чувствовать себя так хорошо, как сейчас. А Чанёль держал его крепче, погружаясь всё глубже и глубже, и понимал, что попадает в нужное место. Его брат был так сильно заведён. — Только я знаю, КАК сделать так, чтобы мой маленький брат чувствовал себя лучше, — он стонал вперемешку со словами. Ощущал, что уже совсем скоро подойдёт к финишу. — Только хён радует тебя так сильно, Бэкки. — Хён! — тело Бэкхёна сильно тряхнуло, а потом он выгнулся дугой. Его сотрясало в сладостных конвульсиях. Тело пробивало естественным электричеством и выходило наружу белой спермой, которая выстреливала из мальчишки. Под веками мерцали белые и красные пятна, хотя глаза были плотно закрыты. Чанёль последовал его примеру. Его семя наполняло нутро брата, но Пак не прекратил фрикции в этот момент, а проникновение стало ещё легче из-за спермы. Они ещё какое-то время стояли так, наслаждаясь близостью и утихающим оргазмом. Бэкхёна начало клонить в сон. Его голова покоилась на плече у брата. Он безмятежно мурлыкал и постанывал. Пальцы Пака время от времени ласкали кожу Бён на бёдрах и груди. Итак, они влюблены?

***

Он не волновался и не мучал себя новыми рассуждениями. Не на тот момент, когда ласковые руки Чанёля гладили тело Бэкхёна. Не тогда, когда они дразнили и обещали удовольствие. Ему нравилось это так сильно, что времени на раздумья не было. А сейчас он лежал на кровати со связанными руками к изголовью, а между ног возвышался над ним брат. Он языком водил по коже, но никогда не достигал члена или ануса. Губы подбирались так близко, тёплое дыхание щекотало и дразнило самое сокровенное, заставляя Бэка прогибаться в спине, окончательно капитулируя перед любимым хёном. — Хён… — жалобно простонал Бэк, извиваясь и прося большего. Ему так хотелось, чтобы брат прикоснулся к нему, поцеловал именно там, облизал, взял в рот… да хоть что-нибудь! Но он был со связанными руками и мог только ждать своего любовника, чтобы тот сделал первый шаг. — Только хорошие дети получают свою награду, — Чанёль хихикнул. И позже, когда хлопающие звуки плоти об плоть наполнили спальню, а Бэк стал стонать от экстаза, он понял — да, это была награда! И он не чувствовал стыд, потому что заслужил это. Но всегда было что-то, чтобы вернуть мальчишку с небес на землю.

***

— Теперь у тебя есть брат, чтобы сосать твой маленький член. Теперь я тебе не нужен? Это был перерыв на обед, когда Бэкхён был отведён Крисом Ву в укромный угол. Последний так сильно толкнул его к стене, ничуть не заботясь, что мог навредить мальчишке. — О чём ты говоришь? — прошептал Бэк, стараясь не поддаваться на агрессию Криса, а лишь взбрыкнул, чтобы вырваться из его захвата. Но Ву не дал ему высвободиться. Вместо этого он ещё сильнее придавил Бэка рукой к стене, удерживая так сильно, что младший был уверен — останутся синяки. — Ну, тогда позволь мне сказать тебе кое-что, Бён, — на этот раз парень уже прижал Бэкхёна своим телом, и он почувствовал такой явный стояк в штанах Ву. — Понимаешь, я ещё не закончил играть с тобой. А тебе вот стоит прекратить водить меня за нос. — жёстким тоном сказал парень, при этом постоянно посматривая на губы Бэка. Он его хотел. Это было очевидно. — Крис, прекрати, — Бэкхён попытался вырваться, но безрезультатно. На лице явно проглядывала боль. — О-о, так мы сейчас начали вести себя по-другому? А где тот коварный соблазнитель, который одним своим томным взглядом мог возбудить меня? М-м? Сейчас ты слаб и беззащитен, — он с силой прямо через школьные брюки сжал член мальчишки, наслаждаясь, что тот корчится от боли. — Почему? — спросил Бэкхён. — Почему что? Почему я требую к себе внимания? Потому что так уж получилось, что я хочу тебя. Хочу опробовать, какой ты тёплый и мягкий внутри. Хочу уже давно и сильно. Потом произошло то, что Бэк никак не ожидал. Крис пинком выбил у него опору под ногами, сделав ему элементарную подножку. Мальчишка полетел на пол, приземлившись на колени. Вот это действительно было больно. Крису так понравилось видеть боль Бэкхёна. — Твой хён ещё не признался тебе в любви? Такие высокопарные слова из его уст, «любовь и прочее…»… Так он сказал тебе, что любит тебя и что трахает и пользуется тобой из-за этого высокого чувства? М-м? Или же просто снова начал изливать на тебя свою лекцию? Тебе не кажется, что ты просто его шлюха? Бэкхён не смел смотреть наверх. Сейчас мальчишка чувствовал себя слабым, как никогда. Крис коленом ударил по подбородку Бэка, и тот зашипел, вынужден был поднял взгляд на него. — Это бред, — выдохнул сквозь зубы младший. Но потом Крис вынул свой телефон из кармана и знакомые стоны раздались из динамика. Так значит Ву нашёл запись у него на телефоне? — Бред, говоришь? — он хмыкнул, поднося телефон ближе к уху мальчишки. — Тогда почему у тебя на телефоне была эта вещь? Объяснишь? В ответ Бэкхён мог только закрыть глаза, понимая, насколько глубоко в дерьме они оказались. — Я мог дать тебе мою любовь, если это то, что тебе нужно, — жёстко говорил Крис. Бэк открыл глаза и встретился с безумным взглядом китайца. Да он помешался на Бэкхёне! Как ещё можно оценить такой взгляд? Будто хочет убить его в этот момент или же жёстко отыметь прямо на полу. — Я намного лучше, чем он. Я буду заботиться о тебе. — Остановись! — застонал Бён и уже физически почувствовал, как болезненно сжимают пальцы его запястье. — Бэк, ты просто должен осознавать, что у меня гораздо больше возможностей, чем ты думаешь. Я могу быть очень опасным. Ты не должен доводить до этого предела. Не надо меня испытывать. Бэкхён почему-то верил ему. У него был такой дикий взгляд. Крис и правда готов на всё. — Что ты хочешь от меня? — зашипел Бэк, снова закрывая глаза, поскольку не мог больше выносить этого взгляда. — Будь со мной. Разбей сердце своего брата и вернись ко мне. Чтобы ты был моим, во всех смыслах. — И зачем мне это делать? — ладонь Бэка уже немела от такой сильной хватки Криса. — Думаю, ты не хотел бы, чтобы слухи о вас обоих распространились? — прозвучал страшный вопрос-вердикт. — Ты ничтожный, — сплюнул Бэк. Он хотел бы плюнуть в лицо Крису, но был слишком напуган. — Он — учитель. Если слухи о вас двоих поползут, Пак окажется в такой заднице. Малое, что случиться — это его уволят. Но ведь может дойти и до тюрьмы. Ты несовершеннолетний, да ещё и совращённый своим собственным братом. Эти слова ударили в Бэкхёна и попали прямо в цель. Ведь мальчишка уже думал об этом. Боялся этого. Наконец, сдавшись, он опустил голову от стыда. — Я брошу его. Разорву с ним отношения, — он еле говорил, на глазах выступили слёзы. — Брошу, только дай мне немного времени. — Одна неделя, Бён. У тебя есть всего неделя. Итак, одна неделя.