Эй, брат / Hey, Brother

— Мамочка, — тихий голос маленького мальчика позвал женщину. Та обернулась на зов. — Где папа? — он по-прежнему любознательно смотрел на неё. Женщина отвлеклась от своего занятия. Вопрос немного ошарашил её. — Он на работе, Бэкхённи. Ты ведь знаешь, что папа очень занят, — ответила мать и нежно погладила мальчика по голове. Малыш зажмурился на несколько секунд, осмысливая информацию. Казалось, таким ответом он не удовлетворён. Бэк нахмурился и немного упрямо снова посмотрел на мать. — Нет, мамочка, — снова начал тот, потянув её за рукав, заполучая всецело внимание женщины. — Не папа Чанёля! Где мой папа? Где папа Бэкхённи? — он упрямо моргнул. Губы матери дрогнули, почти незаметно, но потом женщина взяла себя в руки и улыбнулась сыну. Не стоит показывать ему, как эти слова навеяли на неё новую грусть. Не было причин врать. Дети всё равно чувствуют, когда родители пытаются скрыть от них информацию. А обиды могут усугубить в дальнейшем отношения. — Он ушёл, — спокойно сказала она, потрепав мальчишку за щёчку, которые она так любила. — Он оставил Бэкхённи. — Почему он ушёл? — малыш шлёпнулся подбородком на стол, внимательно наблюдал за матерью. — Он ушёл из-за работы, как папа хёна? — Нет, — женщина тихонько вздохнула. — Он ушёл, потому что больше не любит меня. Бэкхён не отвечал в течение некоторого времени. Мальчик внимательно осматривал свои маленькие пальцы, которые с силой сжимали край столешницы. Разум Бэкхёна не мог постичь эту новость. Взрослые были такими сложными. Они использовали сложные слова и сложные понятия. Говорили непонятно. В этой ситуации, сколько бы Бэкхён не раздумывал и анализировал, пришёл только к одному логическому выводу: если кто-то оставляет тебя, бросает, значит, он больше не любит. Значит, ты ему больше не нужен. А уходя, причиняют боль, значит, хотят навредить. — Это означает, что папа не любит Бэкхённи, поэтому он ушёл от него? — губы малыша сжались в тонкую линию, но как ни странно, слёз не было. Бэкхёну не было больно, ведь его хён с ним и мама тоже. — Нет, конечно нет, — женщина подхватила мальчишку за подмышки, посадила себе на колени. — Папа ушёл прежде, чем узнал, что в животе у мамы уже есть Бэкхённи, — объяснила женщина. — Так может быть, если бы папа знал, что там есть Бэкхённи, он бы не ушёл? Такая простая, детская логика. Взрослым так хотелось бы, чтобы всё было именно так. — Кто знает, — ответила мать, пожимая плечами.

***

Бэкхён любил маски. Маска на лице, чтобы радовать окружающих людей. Но эта же маска давала ему защиту от близких. Одним словом, его поведение — это подделка, маска, чтобы защитить себя или окружающих. Надевание её и игра роли — всё это искажало истинный облик парня, то, кем он был на самом деле. В глазах матери он был тем парнем, который наслаждался жизнью. В глазах друзей Бэкхён имел свои тайны, что делало его интересной личностью. А ещё он был милым мальчиком, и все его принимали в своё окружение. Был только один человек, перед которым Бэкхён чувствовал свою истинную сущность. Чанёль. Его любимый хён. Тем не менее, его любимый хён, тот, кого Бэк боготворил, любил даже больше матери, ушёл от него. Просто в один из дней, когда тот был ещё маленьким, оставил Бэка. Ушёл, не сказав ни слова. «Когда люди покидают тебя, значит, они больше не любят. Значит, ты им больше не нужен», — всё время эта мысль не покидала разум Бэка. Она незримо, словно вывеска над всей жизнью, висела над ним. Но потом Чанёль вернулся и в голове всё перемешалось. Если человек тебя больше не любит, то он не вернётся. Как папа Бэкхёна. Он не вернулся. С Чанёлем всё было по-другому. Бэк не знал, как это принять, как охарактеризовать такой поступок? Чанёль вернулся, так, может, он всё ещё любит Бэкхёна? А может, и нет… кто знает… Мальчишка был растерян. Хён вернулся и маска дала трещину, показывая истинное лицо. Бэк открыл Чанёлю свою хрупкость и ранимость. Показал, что сомневается в себе. И шрамы, которые Бэк скрывал от всех — несомненно хён видел их, замечал. Возможно, это и была одна из причин, по которой Бэкхён стал ненавидеть Чанёля. Ну, не совсем так… Бэк никогда по-настоящему не испытывал ненависти к своему сводному брату. Когда тот ушёл, мальчишка стал испытывать так много по отношению к Паку. Обида, разочарование, грусть, тоска разрывали душу на части. Куда более легче всё это подогнать под один шаблон и назвать всё одним словом — ненависть. Вот и всё! Так проще, легче и понятнее. Но как бы там ни было, тоска никуда не ушла и любовь тоже. Но Чанёль был одним из самых больших шрамов на сердце Бэка. Именно он своим уходом в своё время подтолкнул мальчишку примерить на себя первую маску. Ей он защищался от той боли, что поселилась в сердце. Бэкхён понял, что не должен будет показывать свою слабость перед противником, кто бы он ни был. Окружающие, близкие, друзья — не важно! Разве такие игры не проходят бесследно?! С кем он шутил? С самим собой. Обманывал самого себя. На самом деле Бэк был слабым, потерянным и нелюбимым.

***

Бэкхён сидел на кухне с кружкой горячего какао в руке и по своему обычаю макал, а потом и обсасывал тающий шоколад. Уже прошло три дня. Три грёбаных дня после предупреждения Криса. Мальчишка видел только два варианта развития отношений. Первый: он всё рассказывает Чанёлю, и они улаживают этот вопрос вместе. А второй: он мог послушать Криса и бросить своего брата, тем самым обезопасить. Взгляд сфокусировался на одной точке, потому что мысли сейчас были далеко. Они запутались в лабиринтах личных желаний, чувств и в трезвом расчёте. Мысли склонялись то в одну сторону, то потом в другую. Перед ним был шоколад, зажатый в руках, и Бэк даже не успел заметить, как кусочек откусили. Брат, ухмыляясь, смаковал шоколад, облизывая губы, вызывая румянец у Бэка. — О чём ты думал? — спросил Пак с соблазнительной улыбкой и отпил какао из кружки Бэка. — Н-ни о чём, — пробормотал мальчишка, а взгляд был прикован к губам брата. Эти самые губы сейчас снова присосались к батончику, издавали такие непристойные звуки, а движения были явно провокационными. Ну кто так ест шоколад? Облизывает, причмокивает, сосёт, проводит по батончику языком? Бэку стало вмиг жарко. — Скажи мне, — попросил Чан и лизнул губы Бэка, чтобы убрать с них шоколад. Мальчишка сглотнул и приоткрыл губы, ожидая сладкий поцелуй брата. Но губы обманули. Они прошлись по подбородку, оставляя след из шоколада, вниз по шее, вдоль сонной артерии и остановились на «адамовом яблоке». А потом тёплый язык решил слизать сладкую субстанцию, оставленную на коже брата, и двинулся по его следу. — Я могу оставить засос? — спросил Пак, дразня и осторожно присасываясь к коже. Ох, как же Паку хотелось это сделать! Кожа Бэкхёна была идеального молочного цвета, без изъянов. А эти засосы смотрелись на нём так пошло и возбуждающе, что Паку ой как трудно было сдерживаться всегда. — Нет, — пискнул Бэкхён и ударил ладошкой брата в плечо. Чанёль рассмеялся от всего сердца, оборачивая руки вокруг худого тела младшего, обнимая не сильно, но властно, уткнулся в изгиб его плеча. Бэкхён обнимал в ответ. Он плавился и таял, как этот шоколад, когда брат вот так прижимал его к себе. Бэку не хотелось отстраняться. Не хотелось расставаться. Никогда. Но всё хорошее когда-нибудь приходит к концу. Медленно, он опустил безвольно руки и попытался собрать всё своё мужество, чтобы озвучить то, что должен был сказать. — Чанёль, давай прекратим… — Бэк не мог сформулировать достаточно чётко слова. — Прекратим… эту вещь… то, что между нами, — голос дрожал и был неуверенным. Воцарилась тишина на несколько секунд, которые для мальчишки показались часами, пока он ждал реакции. Чанёль будет ругаться? Может, злиться? Или же он рассмеётся, наконец признав, что всё это время просто играл с ним? Брат отступил, и Бэк почувствовал свою уязвимость. — Эту вещь? — Чанёль был в шоке. Пак попытался сцепиться взглядом с Бэком, но тот опустил голову вниз, прошептал:  — То, что мы делаем. Чанёлю захотелось рассмеяться. Ситуация была смешная, будто из дешёвой мыльной оперы. Разве они уже не проходили это? Разве они уже не достигли определённого уровня в отношениях, чтобы называть их отношения — «эта вещь»?! — И что же мы делаем, Бэкхён? — он испустил сухой смешок. — Как думаешь, что мы делаем? И только небеса знали, каково Паку сейчас сдерживать себя и не сорваться. Его пальцы держали сейчас руку за предплечье Бэкхёна, и он старался изо всех сил не сжимать слишком, чтобы не причинить боль младшему. Пак не мог позволить эмоциям взять верх, а потом сожалеть. Бэк так и не посмотрел на брата. — Я не знаю… — его глаза остались прикованы полу. Но потом его голос стал громче и яростнее. — И мне плевать! Просто давай прекратим это! Чанёль отпустил мальчишку. Заставил себя сделать так. Было слишком много эмоций, бурлящих в нём, которые медленно начинали терзать душу. — Это из-за Криса? — он сразу же пожалел о своём вопросе, когда увидел, как вздрогнул Бэкхён. — Он тебе нравится, Бэк? — тон Пака был пугающе холодным, а руки снова схватили мальчишку. Бэкхён наконец поднял голову, встречаясь со взглядом брата, заглядывая будто ему в самое нутро. — Я люблю его. Руки Пака безвольно упали. Бэкхён не колебался. Он, смотря в глаза, так честно и чётко признался. — Хорошо. Маска из чистого безразличия сыграла свою роль на отлично. Но Бэк ведь и не догадывался, что Пак тоже иногда играл роль, чуждую ему. Лицо старшего брата вмиг превратилось в камень, не источающий эмоций. Пустой взгляд родного и любимого лица. Играть эту роль было чертовски трудно.

***

Они встречались в коридоре, сидели друг против друга в гостиной, виделись во время уроков. И всё это время Бэкхён отчётливо чувствовал присутствие брата, но не смотрел на него. Он не мог уделять внимание Чанёлю. Это был выбор Бэка. Парень перешёл на другую сторону. На ту, где любовные отношения вписываются в норму общества. Он выбрал Криса. Совершенно незнакомого для него человека вместо своего брата. Но именно эта связь и будет сдерживать их. Чанёль размышлял и не мог прийти к одному значению. Возможно, Бэкхён всегда любил Криса, а Пак был слишком слеп и упрям, чтобы признать и увидеть сей факт? Он просто соблазнил своего младшего брата вопреки тому, что он не любил его? Мысли и предположения — их было слишком много. Он был вынужден отпустить, и Пак отпустил. Может, Чанёлю не стоило возвращаться? Бэкхён был рядом. Пусть они сейчас не вместе, но даже присутствовать с братом рядом было успокаивающим. Только протяни руку. Только назови по имени… Он хотел. Он так, чертовски сильно, хотел этого. Каждая клеточка тела Бэка кричала и протестовала против такой «диеты». Он жаждал, умирал, болел, тянулся. Но терпел, так же, как и терпел брат. Чанёль так хотел снова обнимать своего маленького мальчика. Эта обоюдная боль и тяжесть между ними была ни чем по сравнению с притяжением их тел. Они были словно магниты. Их влекло так сильно друг другу. Словно одержимость. Когда все твои мысли только об одном человеке. Только он занимает твоё сердце, разум и желания. Но Бэкхён был словно мираж. Как только Чанёль успевал замечать его, тот сразу же испарялся. Наконец, Пак выбрал удачный момент однажды, чтобы поговорить с мальчишкой. Тот как раз сел смотреть своё любимое шоу. Чанёль плюхнулся на диван рядом. Последние десять минут тот сладко посасывал батончик с шоколадом и был поглощён зрелищем с экрана. Его розовые губы были сплошь и рядом перепачканы в шоколаде, но тот будто не замечал этого. — Почему ты делаешь это со мной, Бэк? — сказал Чанёль внезапно, и Бэкхён отдёрнулся от него, словно Пак появился возле него только что. Мальчишка только и успел отставить стакан в сторону. Чанёль схватил его за плечи, пригвоздил спиной к дивану. — Хён… — проскулил мальчишка. Чанёль держал крепко. Слегка дрожащие пальцы впивались в плоть. Это было больно. Но не настолько, как тот факт, что Чанёль был в такой близости к нему. — Скажи мне, — снова начал старший, а во взгляде и в голосе было столько отчаяния. — Почему ты заставляешь меня чувствовать себя так?! — горькие нотки проскальзывали в словах. — Скажи мне, Бэкхён! Чанёль был разбитым и сломленным человеком внутри. На несколько секунд Бэкхёну показалось, что он сделал неправильный выбор. Но правда была бы не менее болезненной. Старший прижал дрожащие губы к ключице брата, заглушая его слова. — Хён, перестань… — он попытался вывернуться из захвата. Но на самом деле у него не было сил и желания отталкивать брата от себя. Он хотел Чанёля. Хотел его обратно так сильно. — Честно говоря, Бэкхён, — начал он с влажными от набегающих слёз глазами, а руки держали всё ещё крепко. — Посмотри мне в глаза и скажи честно, — он обхватил его лицо, смотрел на Бэка. — Скажи мне, ты действительно хочешь, чтобы я остановился? Бэкхён больше не мог дышать, но не из-за захвата. Нет. Всё потому, что тело жаждало большего. Он жаждал новых поцелуев. Пак был его кислородом. Он нужен был ему, чтобы нормально функционировать. — Потому что, если ты это скажешь, я действительно остановлюсь. Даже Бэк мог увидеть искренность в этих мужских слезах. Мальчишке хотелось кричать. — Я уеду отсюда. Я перестану разговаривать с тобой в школе. Ты этого хочешь от меня? Но тогда скажи мне, ты действительно хочешь, чтобы я прекратил всё это? — голос брата источал столько душевных терзаний и боли, будто открытая кровоточащая рана. — Хён, я… — пальцы младшего дрожали. Он не решался. Должен ли он потянуться к брату? Или должен его оттолкнуть? — Бэкхён, я в таком отчаянии, — слёзы текли по щекам, и Бэк думал, что его мир рушится на части. Ведь его брат сейчас в таком состоянии. Его миром был сам Чанёль. — Мне нужно знать. И тогда Бэкхён потянулся за ним, зарывая пальцы в волосы брата, притягивая к себе ближе лицо, сцеловывая эти мокрые солёные дорожки на его лице. Он хотел стереть последствия своей ошибки. — Не надо, — теперь настала очередь Бэкхёна плакать. Он прижал свой лоб ко лбу брата и захныкал. — Не останавливайся, — он покачал головой, бесконечно прижимая и обнимая брата всё крепче и крепче. — Никогда не останавливайся, хён. — Бэкки, — руки скользнули под рубашку и сжали её в кулаках, будто это нить, не дающая уйти кому-то одному из них. — Хорошо… я не буду… — Чанёль прижался губами к месту за ухом, всхлипывая. — Я никогда не перестану, даже если ты перестанешь любить и хотеть меня. Я не перестану. Рубашка мальчишки намокла. На ней появилось пятно от слёз старшего. Ему так нужен был Чанёль. — Хён, — вздохнул Бэк, когда почувствовал губы брата у себя на щеке. — Если ты действительно захочешь, чтобы я остановился, скажи мне «правда». Тогда остановлюсь. Это будет нашим кодовым словом. И Пак прижал свои губы к Бэкхёну, наконец воссоединяя две части головоломки, которые ждали своего партнёра. Будто пазлы, парни так гармонично подходили друг другу. Бэкхён закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Чанёль медленно дотронулся губами, а потом и языком, обрисовывая контур губ брата, пробуя их сладость, запоминая форму. — Ты такой милый, — Пак проурчал от удовольствия и лизнул шоколад, который до сих пор был на губах мальчишки. — М-м-м… — простонал тот, выгибаясь в позвоночнике. Тогда старший стал посасывать нижнюю губу, а Бэкхёну всё больше не хватало воздуха. Губы горели от этих манипуляций, но парень так сильно это любил. Когда губы Пака стали путешествовать вниз, Бэк инстинктивно задрал голову. Их бёдра двигались синхронно, парни тёрлись друг об друга в стремлении к близости. Тогда Бэкхён просунул руку между ними, забрался ладошкой под брюки брата, нашёл быстро то, что хотел. Чанёль немного отстранился, расстегнул одну пуговицу на своих штанах, предоставляя Бэку больше свободы для манипуляций. А сам продолжил облизывать ключицу младшего. Медленно мальчишка сделал первые нерешительные движения рукой, лаская чувствительную кожу. — Бэ-эк, — прошипел Чанёль, прижимаясь своим лбом ко лбу мальчишки. Глаза старшего были плотно закрыты. Тогда Бэкхён совсем осмелел и накрыл своими губами приоткрытый рот Пака. Он начал сосать его язык, наслаждаясь тем, как от этих поцелуев и прикосновений старший заводится ещё сильнее. Руки путешествовали по телу брата. Бэкхён испытывал истинное блаженство, когда гладил почти стальные мышцы брата. Это был его своеобразный фетиш — тело и кожа брата. А Чанёль начал двигать бёдрами, упираясь пахом в Бэкхёна. Мальчишка заскулил от восторга прямо в рот брата, который целовал без устали. Пак опрокинул его снова на подушку, задрал футболку и взял сосок в рот, зажимая его между зубами, легко покусывая, прежде чем сосать. Бэкхён задыхался, постанывал, чувствуя, как в его ладошке пульсирует плоть брата, которую он не выпустил и которую по-прежнему ласкал. Но вскоре Бэк оказался без штанов и трусов, а одну ногу мальчишки Пак закинул на спинку дивана. — Ласкай себя, — прошептал Чан прямо в ухо брату. Бэкхён моргнул. Чанёль своей рукой взял его ладонь, поместил на член мальчишки, как бы подбадривая делать то, что он просит. Младший начал медленно, нерешительно, в то время как Пак стал целовать его запястье на другой руке, и в этом действии было столько нежности. — Ты молодец, — брат уже поцеловал другую руку, которая ласкала член, и через секунду губы Пака переместились на пах мальчишки. Бэкхён выгнулся в спине. Он стонал, урчал и чуть ли не мурлыкал от удовольствия. Чанёль взял в рот самый кончик, стал мучительно медленно засасывать его, а язык внутри щекотал дырочку, а потом и весь ствол, когда Пак опускался своим ртом всё глубже. Комната снова наполнилась пошлыми хлюпающими и причмокивающими звуками. Мальчишка совсем потерялся в своих ощущениях. Ему было так хорошо с братом. Каждый раз, когда они были вместе, бабочки оживали и порхали в районе желудка, мозг поглощала сладкая нега, а пах горел от возбуждения. Чанёль шептал какие-то слова одобрения, но Бэк не слышал их. Не мог сосредоточиться на глубоком волнующем шепоте брата, ведь то, что он проделывал с его членом, было куда более волшебнее, чем просто слова. Тело вдруг содрогнулось, по жилам и мышцам прошёлся естественный электрический заряд, когда старший поднял вторую ногу брата выше, приподнимая его бёдра, стал облизывать языком анус. Мальчишка захныкал, прикусил нижнюю губу. Всё, что он мог в этот момент — это не кончить раньше времени. Он потерялся в чувствах. Мокрый палец скользнул в него на одну фалангу. Дыхание сбилось. Сердце стало биться как сумасшедшее, когда палец двинулся вперёд, мягко и осторожно прокладывая себе путь. Но ещё более восхитительным было то, что язык Пака не прекращал свои действия. Он по-прежнему ласкал и смачивал вход, в то время как брат растягивал сжатые мышцы. Бэкхён не понимал, сколько времени прошло. В нём уже было два пальца, и они так легко делали фрикции. Потом Чанёль вдруг вытащил их из Бэкхёна, ими же обвёл мокрую головку члена мальчишки, пачкая в смазке всё те же пальцы. Бэкхён приоткрыл глаза. Его дыхание по-прежнему было сбивчивое, рваное. Чанёль поднёс эти пальцы к своим губам, провёл по ним языком и губами, облизал, а потом страстно поцеловал мальчишку в губы, делясь с ним этим вкусом. — Ты такой сладкий на вкус, Бэкки. Везде, — прошептал Чан, всё ещё почти не отрываясь от младшего. Это было так пошло, грязно, развязно, но когда так делал Чанёль, это становилось поистине восхитительно. Бэкхён дрожал от удовольствия. Только брат мог довести его до такого состояния. — Можешь сказать мне? — прошептал Бэк, потёрся пахом об ногу Пака. Чанёль хихикнул, целуя Бэка в нос, который он так любил прежде, в детстве. — Сказать что? — спросил старший, и мальчишка улыбнулся. — Сказать, кто мы? Сказать, чем мы занимаемся? Правильно ли всё это? — Да. — Мы любовники. Мы пара, и это чертовски правильно! — Чан ласкал бёдра, прежде чем закинуть ноги брата к себе на плечи. — Пара… — повторил Бэк и охнул, когда тот стал в него входить, растягивая узкие стенки. Бэкхён с такой силой вцепился в руки Чана, впиваясь в них ногтями. Он задрал голову, шипел, стонал и охал, но брат всегда действовал так осторожно, что это почти не приносило боли. Наоборот, хотелось большего. Руки Чанёля путешествовали по бёдрам и ягодицам мальчишки, сминая нежную кожу, а потом Пак приподнял их руками, чтобы был лучший и удобный доступ. Ногти продолжали впиваться в бицепсы старшего и притягивали ближе, призывая заполнить Бэкхёна полностью. Мальчишка вздохнул, когда член брата вошёл до упора. Конечно, кожу ануса саднило и жгло, без этого никуда. Но это было ерундой по сравнению с тем ощущением заполненности. Такой вид секса для Бэкхёна был чем-то сокровенным. Чем-то, что дарили друг другу только они, братья. А ещё мальчишка знал наверняка, как только Чанёль начнёт двигаться, Бэкхён начнёт потихоньку сходить с ума. Его уже давно посетила догадка, что, познав секс, он познал и то, что является истинным «нижним» и вряд ли когда-нибудь будет получать такое же удовольствие от «активости». Ему нравилось, что брат трахал его. Как он доводил мальчишку до оргазма, перед этим измотав конкретно. Но при этом действовал всегда так нежно и страстно, как только мог Чанёль. Ведь он его брат. Он — человек, который больше всего заботился о нём. — Хён, — захныкал Бэк, сжимая стенки ануса, провоцируя Пака на дальнейшие действия. Чанёль хмыкнул. — Ты так очарователен, когда настолько сильно возбуждён. — Заткнись и двигайся, — пробубнил Бэк, краснея и отворачивая взгляд от брата. Ему было жутко неловко, что он так сильно возбуждался от Чанёля. — Тогда заставь меня заткнуться, — подмигнул Пак. Он, конечно, не ожидал, что Бэк вдруг схватит его за волосы, заставляя шипеть. Мгновенно он оттолкнул старшего от себя, так, что тот откинулся на спинку дивана, а сам сел на него сверху, целуя сам, трепетно, чувственно, с оттяжкой. А Чанёль сжал ягодицы Бэка в ладонях. Бэкхён зарычал и без особых раздумий сел на член брата. — К чёрту, — прошептал Пак и всадил в мальчишку уже свой орган до упора. И тут началась гонка. Оба парня были взвинчены не на шутку. Лбы блестели от пота. Большие и сильные руки Чанёля почти подбрасывали бёдра Бэкхёна на своём члене. Мальчишка смотрел на брата затуманенными глазами, иногда запрокидывая голову назад с пошлыми стонами, когда было особенно хорошо. Бэк откинул слипшиеся пряди со лба, потом его рука опустилась на собственный член, лаская себя. Он смелел всё больше. Становился дерзким, соблазнительно-пошлым, но от этого ещё красивее. Поднеся ко рту старшего брата пальцы, Бэк слегка надавил на нижнюю губу, заставляя рот приоткрыться. И когда Чан сделал это, то младший погрузил свои пальцы ему в рот, а тот не растерялся. Гортанно урча и не прекращая трахать Бэка, Чанёль облизал эти самые невероятно красивые и вкусные пальцы. — Ну как? Я заставил тебя заткнуться? — ухмыльнулся младший. — Нет. Я сам захотел, — парировал Пак, подмигнув брату, и сделал такой сильный и жёсткий выпад, что Бэк задохнулся от чувств. — Ах… — мальчишка почти рухнул вперёд, на грудь Пака, но тот поддержал его, обхватывая брата за поясницу. Этот темп, с которым в него вбивался брат, и угол вхождения заставляли Бэка дрожать. Его в прямом смысле трясло. Мышцы на ногах и животе сокращались. Наслаждение было поистине сладостно-болезненным. Он больше не мог терпеть. Бэк вцепился зубами в плечо брата и там, наверняка, останутся следы. — Кончай, малыш, — задыхаясь, прошептал Чанёль. Бэк не смог ответить. Теперь он сотрясался всем телом, скуля от восторга. Стонал громко, протяжно, изливаясь спермой на живот брата. А мышцы ануса так ритмично сжимались, что Пак тут же последовал за младшим, наполняя его нутро своим семенем. — О, хён! — простонал Бэк, утыкаясь всё в то же плечо Чанёля. — Я скучал по тебе, Бэк, — признался брат и положил мальчишку обратно на подушку, лёг рядом, не выходя из его нутра. Они были соединены самым интимным способом. «Я скучал по тебе» — эти слова достигли разума Бэка, и он, наконец, приведя своё дыхание в относительную норму, ответил. — Я тоже скучал, — сперма начала просачивать из ануса, пачкая бёдра обоих парней. Чанёль так крепко прижимал Бэкхёна к своей груди, обнимая рукой, гладил по спине. Младший хотел поднять взгляд и посмотреть, какое выражение лица сейчас у брата, но был слишком ослаблен. — Прости, Бэк. Мне так жаль. Мальчишка ничего не ответил. Он по-прежнему лежал, уткнувшись в грудь брата, вдыхая родной запах его кожи. — Я знаю, я причинил тебе столько боли, когда ушёл. Знаю это. Эти слова открывали дверь в прошлое, но лучше уж мучиться вместе, чем страдать от одиночества. — Я думал, что ты оставил меня, потому что больше не любишь, — наконец признался мальчишка. Сердце в груди Пака сделало кульбит. — Бэкхён… — Потому что мой отец оставил маму, когда разлюбил. Когда понял, что в его сердце больше нет любви. Так что я подумал… — он глубоко вздохнул. — Я думал, ты разлюбил. Что я стал недостаточно важным для тебя, чтобы заставить остаться. Я думал, ты стал ненавидеть меня. Чанёль чувствовал, что страдания брата до сих пор болезненны и живы. — Бэк, это не правда! — он сжал его ладошку в своей. Ему нужно было признаться. Нужно было сказать правду!