Эй, брат / Hey, Brother

— Это неправда! — повторил брат и обхватил ладонями лицо Бэка. — Я ушёл, потому что был вынужден. Не из-за тебя, а из-за себя, понимаешь?! Мальчишка кивнул, но пока что не всё было ясно. — Я был совсем не в порядке. Бэкхён непонимающе моргнул. — Что ты имеешь в виду? — Бэк, иногда люди оставляют других не потому, что больше не любят, — его большой палец мягко рисовал круги на щеке младшего брата. — Иногда приходится оставлять их, потому что любишь и очень сильно. А слишком сильно порой вызывает боль. — Хён… — Бэк чувствовал, как бухает его сердце. Чанёль продолжил:  — Я любил тебя слишком сильно, Бэк. Больше, чем брат должен любить брата. И я был напуган. Для меня тогда это было абсолютно неправильным — любить своего брата. Я думал, что могу навредить тебе, причинить боль. Мне всё труднее было сдерживаться. Хотелось постоянно быть рядом, трогать тебя и даже целовать, но ты же был всего лишь мальчишкой! Я ненавидел себя за эти мысли и желания. А потом я подумал, что если уйду, то всем станет легче. — Хён… — Я никогда не ненавидел тебя, — признался Чанёль, прислонился головой к плечу брата. Он так любил под своими губами чувствовать пульс на шее младшего. — Я тоже никогда не испытывал ненависти к тебе, брат, — прошептал Бэк. — Тогда зачем ты это сделал? — вдруг спросил Пак, — Почему ты говорил, что любишь Криса? При упоминании китайца у Бэка снова возник неприятный горький осадок внутри, но парень всё равно решил всё рассказать брату, а это означало, что должен открыть и свой маленький секрет. — Крис… он знает о нас, — мальчишка покраснел, но всё равно продолжил, — у него есть запись. — Запись? — переспросил брат, растерянно посмотрев на Бэка. Сделал глубокий вздох, тем самым как бы морально готовясь к тому, что расскажет брату о своем постыдном поступке, а потом выпалил:  — Я записал тебя однажды ночью. Точнее, твой голос, в то время как ты удовлетворял себя ладошкой. Я как раз держал телефон в руке и решил воспользоваться моментом. Бэку хотелось умереть от стыда. — У тебя есть запись того, как я мастурбирую, в телефоне? — старший брат так заразительно улыбнулся, явно не переживая, а наслаждаясь этим фактом, слабостью Бэка. — Это так мило. — Ты что, разве не понимаешь! — огрызнулся младший, — Крис знает о наших отношениях. Он заставил меня отказаться от тебя. Вот почему я так поступил. Не хочу впутывать тебя во всё это. — Бэк, дай мне свой телефон, — приказал Чанёль, стараясь не улыбаться. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти запись и удалить её. — Вот, сейчас записи нет, верно? — Пак взъерошил волосы брату. — Никто не может знать наверняка. Никто не сможет узнать наверняка, что это было именно у тебя на телефоне. Теперь запись только у Криса, и этого не достаточно, чтобы обвинить нас в чём бы то ни было, — брат улыбнулся самоуверенной улыбкой, — И не грусти, что записи больше нет. Тебе это больше не нужно, ведь я рядом, я внутри тебя, — он подмигнул. Бэкхён засмущался, а Чанёль, искренне смеясь, стал целовать мальчишку. Сейчас они были счастливы.

***

Настал день «Д» Сказать, что Бэк был напуган, было большим преуменьшением. Однако его разговор с Чанёлем вселил в парня новую решимость. Со скрещёнными руками на груди он подошёл к Крису, который искал у себя что-то в шкафчике. — Крис, — твёрдо позвал парня Бэк, а губы растянулись в озорной улыбке. — Бэкхён, — Ву повернулся. — Итак, одна неделя прошла, — он помахал своим телефоном перед лицом Бёна, — У тебя было достаточно времени, чтобы расстаться, — китаец наклонился как можно ближе, почти вторгаясь в личное пространство мальчишки. Слова Чанёля по-прежнему звучали в голове. Он сможет это! Должен! — Ты знаешь, как действует лёд? — Крис нахмурился на эти слова, силясь понять, к чему ведёт Бэк. — Это холодно, до ужаса. Он поедает каждую молекулу по отдельности, не оставляя ничего живого за собой. Лёд по своей сути — неживая субстанция, — с каждым новым словом Бэкхён обретал уверенность и говорил уже с воодушевлением. — Лёд — это не любовь. Он не несёт в себе теплоту и заботу. Огонь же другой. Да, он сжирает всё на своём пути, но он живой, настоящий, пусть и не надолго, — Крис молча слушал. — Мне пришлось выбирать между огнём и льдом, я предпочёл огонь. По крайней, мере это будет более приятным, — Бэк закончил свои слова с яркой улыбкой. Но Крис не улыбался, ему было не до веселья. — Что ты сейчас несёшь?! — зарычал старший, надвигаясь на мальчишку ближе. Но Бэк не испугался. Он так же сделал шаг вперед. Лица парней были в нескольких сантиметрах друг от друга. — Что я говорю? — он зашипел, — Мы закончили, Крис. Я выбрал своего брата. Ей-богу, если бы они сейчас оказались в мультике, то из ушей Криса точно бы повалил пар. Он был не на шутку зол, схватил мальчишку, припечатал к стене. — Ты пожалеешь об этом, Бён, — прошипел со злостью Крис, до боли сжимая плечи парня. Но Бэкхён не показал вида, что ему больно. Он просто не мог позволить Ву насладиться этим зрелищем. Вместо этого он с силой оттолкнул парня от себя и как можно более презрительно ответил:  — О-о, не беспокойся. Что бы ни случилось, я никогда не пожалею, что выбрал брата, а не тебя. В довесок Бэкхён подмигнул и пошёл прочь. Но, возможно, он должен был быть более осторожным?

***

Ходило много слухов вокруг Криса. Он был типичным качком, не особо зацикливался на учебе, но парень был хорош собой и, к тому же, капитаном баскетбольной команды. Девчонки и парни были без ума от него, и Ву научился принимать как само собой разумеющееся такое внимание к его персоне. В основном парень был дружелюбным и общительным. Но была одна черта его характера, которая как бы добавляла ложку дёгтя в эту бочку мёда. Его чувство собственности. Если Крису кто-то или что-то нравилось, то это непременно должно было быть его. Не важно — как и когда. Если хотел, значит во что бы то ни стало должно и будет его! Именно такой «вещью», «развлечением» и стал для него Бён Бэкхён. Сначала это был небольшой интерес. Крису было приятно, что Бэк глазел на него и даже во взгляде читалось восхищение его телом. Это льстило китайцу. Не то, чтобы это было чем-то необычным. Крис ловил на себе взгляды многих, но Бэкхён был другим. Возле него всегда была как будто аура скрытности, недоступности и, тем более, парнишка оказался на удивление привлекательным. Да таким, что, присмотревшись поближе, Ву понял — у него встал на этого малого. Крис рассчитывал на свою репутацию. Он ведь нравился многим. Да что уж тут говорить, не просто нравился. Его хотели. Предложения об интимных встречах не переставали поступать со стороны как девушек, так и парней. Парень искренне считал, что хватит всего лишь одного взгляда, стоит лишь поманить пальчиком, и Бэк будет у его ног. Ву думал, что не составит труда стащить с такой аппетитной задницы штаны. Ох, как он был удивлён, что всё обстояло не так просто. Бён Бэкхён вёл себя, как неприступная личность. Он улыбался, заводил Криса одним своим видом, улыбками, своими пальцами наконец, когда аккуратно поправлял чёлку и со смехом покидал Ву. Тем не менее Крис решил не сдаваться, просто считая минуты и дни, когда наконец подомнёт под себя этого «сладкого» мальчика. Такой расклад становился интересным. Он подогревал ещё больше интереса к покорению Бэкхёна. А теперь этот же Бэкхён всем своим видом, словами и поступками отвергает Криса?! Ставит его ниже, чем своего брата. Неприемлемо. Когда Бэкхён корчился от боли у его ног, а глаза блестели от слёз, вот тогда-то Крис понял, что никогда так сильно не возбуждался, смотря на Бэка. Видеть, как эта самая «вещь» страдает и просит о милосердии — просто восхитительно. Нет, конечно, Ву не опустился бы до банального избиения или изнасилования, но такая власть и доминирование — вот, что ему нужно было, а он до сих пор не догадывался. Это заставляло парня чувствовать себя сильнее, чувствовать себя живым. Только Бэкхён показал Ву, чего именно он хочет. А хочет Крис властвовать, подчинять, а Бэк для этого подходил лучше всех. Почему? Потому что и сам Ву признался себе, что Бэкхён больше всех других его заводил. Как оказалось, Бэкхёна было трудно сломать и трудно подчинить. К одержимости этим мальчишкой теперь присоединилась ещё и злость. А это делало Криса опасным. Весьма опасным! Он не смог заставить Бэка отказаться от Чанёля, а значит дальнейшие действия и капитуляция с большим «разгромом» принесёт Крису ещё больше веселья. Теперь эти двое должны быть ещё более осторожными. Крис всегда будет начеку.

***

Бэкхён был вызван к своему учителю истории в кабинет, но когда парень вошёл, то удивился. Там, на рабочем столе, сидел Чанёль, в то время как рядом была учительница биологии, довольно красивая молодая женщина примерно одного возраста с Паком. Её блузка была расстёгнута на одну лишнюю пуговицу, показывая больше обнажённой кожи, чем следовало бы. Она заправила прядь волос за ухо и захихикала на какое-то высказывание Чана. Всего лишь коллеги? Но у Бэкхёна возникло стойкое чувство флирта, витающего незримо в воздухе. Кровь тут же вскипела от дикой ревности, которую испытал Бэк в такой момент. Он ничего с собой не мог поделать. Эти чувства возникли сами собой. Чанёль, вероятно, кожей почувствовал обращённый на него горящий взгляд, прежде чем снова оглянуться на женщину, которая явно не была в курсе, что в кабинете кроме них ещё кто-то есть. Бэкхён решил наплевать на просьбу учителя истории, вылетел пулей из класса, не забыв хлопнуть дверью как можно сильнее и громче. Не без удовольствия заметил, что Пак последовал за ним. Но это мало разбавляло ту злость и ревность, что бушевала в мальчишке. — Я думаю, она очень симпатичная, — небрежно выпалил Бэк, скрещивая руки на груди. Чанёль, казалось, остолбенел. — Что? — Госпожа Лим, я имею в виду. У неё такая соблазнительная фигура, — как можно язвительнее заявил Бэкхён, зашагал прочь, мысленно ухмыляясь, услышав, что старший брат пошёл следом за ним. — Для меня это не так, Бэк, и ты это знаешь! — О, да? — он притворно-удивлённым голосом воскликнул, отворяя дверь, в музыкальный класс, туда, где парни впервые поцеловались. — Прекрати, Бэк, — Чанёль поморщился, закрывая за собой дверь. — Ты знаешь, что мои глаза видят и замечают только тебя. Бэкхён изо всех сил старался не краснеть и решил немного поиграть на публику. Ухмыляясь, он лизнул свою нижнюю губу и почти с кошачьей грацией подошёл к Паку. — Так и есть, — повторил мальчишка с дьявольским блеском в глазах. Схватил Пака за галстук и немного жёстко притянул к себе, на ухо стал шептать, обдавая шею горячим дыханием. — Она хороша собой, я не спорю. Но не так хороша, как вот это… — Бэкхён заскользил руками по животу брата. — Бэ-эк… — простонал Чанёль, чувствуя, что, даже имея преграду в виде рубашки, эти прикосновения будто разжигают огонь, оставляя за собой горячие следы от этих невероятно сексуальных пальцев. Нет. Не в школе. — Скажи это, Ёлли. Ведь она тебя так не заводит, не правда ли?! Чанёль думал, что сходит с ума, когда Бекхен нашёл для себя опору в виде галстука Пака, одной рукой держась за него, таким образом привлекая брата ближе к себе, а сам отклонился в пояснице назад. Провокационно, бесстыдно, волнообразно мальчишка стал тереться своими бёдрами о ногу старшего, как змея, намекая на более серьезную ласку, но не задевая член Пака. Последний застонал, наклонился, чтобы поцеловать младшего брата, но тот уклонился с похотливым взглядом и смешком, потребовал ответа на свой вопрос снова:  — Скажи это, хён. Она не столь завораживает тебя, как я, верно? Чанёль снова попытался словить губы мальчишки, но тот лишь дразнил. — Хё-ён, скажи это. Бэкхён стал действовать ещё более дерзко. Он толкнулся бёдрами прямо в пах старшего и укусил того за нижнюю губу. — Она заставляет тебя чувствовать такое возбуждение? Твой член реагирует на неё так же? — мальчишка одним рывком вытащил рубашку из пояса брюк брата, пальцами прижимаясь к твёрдым мышцами пресса. Бэкхён позволил своим рукам бродить по горячей коже брата, а Чанёль решил, что его ладоням самое место на бёдрах младшего, на его ягодицах. Он мял их, сжимал, заставляя младшего чуть ли не скулить от восторга. — Ты всё ещё капризничаешь, Бэкхён? — зарычал Пак, закрыв глаза. Он впитывал в себя удовольствие от трения их тел. — Я, учитель? Терпеть и сдерживаться было всё труднее. Брюки были тесными, руки все более настойчивыми. Парни находились в классе, и оба осознавали риск. Но никто не мог найти в себе силы, чтобы остановить это безумие. И Чанёль, и Бэкхён не могли назвать это иначе. Безумие, сносящее крышу. Они возбуждались друг от друга за мгновение. Не могли насытиться, парням всегда было мало. Чанёль, конечно же, не был неопытным юнцом и имел до этого любовные связи, как с девушками, так и с парнями. С Бэкхёном всё было по-другому изначально. Он был его братом, его самым любимым человеком на свете. Так было с самого детства. А теперь, испытав интимную близость, парни стали одержимы друг другом. Стоило прикоснуться, поцеловать, как во всей вселенной оставался лишь он, в котором хотелось раствориться, сгореть от похоти и страсти, а потом возродиться, чтобы уже дарить теплоту, нежность и ласку. Галстук на шее Чанёля по-прежнему был туго натянут, создавая небольшие проблемы в дыхании, но к этому примешивалось ещё трение внизу, добавляя восхитительную боль, которую переживал парень. Да, его брат был прилежным учеником, но Пак решил повеселиться: — Я не знаю. Может, тебе дать ещё одно испытание, чтобы проверить, насколько ты прилежный, м? — глаза брата лукаво блеснули. — Что я должен делать, учитель? — Бэк закусил нижнюю губу в ожидании. — Покажи мне инициативу, возьми на себя роль главного, — улыбнулся Пак. Лицо Бёна вмиг вспыхнуло, появился стыд от понимания того, что имел в виду старший. Но почему-то это ещё больше распалило мальчишку. Он никогда не делал этого раньше. Постоянно принимал ласку от старшего. Однако Бэку так хотелось порадовать своего хёна. Но с чего начать? Видя, как мальчишка не может решиться, Чанёль расстегнул молнию на брюках, и те сразу спустились к коленям. Бэкхён внимательно наблюдал за своим братом. Тот обхватил член рукой и сделал пару фрикций, открывая головку, опуская крайнюю плоть вниз. На самом кончике блестела влага, это означало, что Пак уже не на шутку возбудился. Потом он поднял испачканные пальцы, ими прошёлся по мягким губам Бэка, слегка надавливая. Тот открыл рот. Слегка солоноватый, терпкий вкус будоражил все вкусовые рецепторы младшего. Он обсасывал пальцы Пака, а потом и сам старший брат присоединился к нему, целуя мальчишку в губы, разделяя с ним свой же сок возбуждения. — Ты видел это много раз, — прошептал Чанёль и приободряющие улыбнулся. — Ты знаешь, что делать. Просто вспомни, как это делал твой любимый учитель. Кивнув, и ещё немного смущаясь, Бэкхён приблизил лицо к члену, взял головку в рот, стал посасывать её, облизывать, действовать по своим ощущениям. Под своими пальцами, которые лежали чуть выше, на животе старшего, он ощущал, как мышцы дёргаются, когда Бэк задевал особенно чувствительную уздечку. Через несколько минут Чанёль отстранился, за запястье поднял Бэка с колен. — Ты можешь идти до конца, — прошептал брат, лаская плечи мальчишки, а потом взял его ладонь и засунул себе в рот пальцы Бэка: средний и указательный. Это был такой явный намёк. Пак лёг на пол, на спину, закрыл глаза, полностью доверяя Бэкхёну. Он хотел тем самым показать, что они на равных, что он готов отдать всего себя младшему брату. Бэкхён всё делал медленно, волнуясь, сглатывая нервный ком в горле, но при этом он возбуждался всё сильнее. Когда Пак почувствовал уже третий палец в себе, зажмурился. Чанёль всегда восхищался этими невероятно красивыми пальцами своего брата, которые были словно подарок небес сейчас, так аккуратно и восхитительно двигались внутри него, с такой тщательностью разрабатывали нужное место, а ещё проходили по простате, заставляя тем самым яички сжаться от напряжения. — До конца, Бэк. Я же сказал, ты можешь. Мальчишка серьёзно кивнул и вынул пальцы. Чанёль открыл глаза, замечая, что Бэк застыл в нерешительности. — Что случилось, малыш? — немного взволнованно спросил Чанёль. Бэкхён улыбнулся такой чистой, ангельской улыбкой. — Ты можешь сделать это вместо меня? То есть, я хочу, чтобы ты был сверху. Хочу видеть тебя. Хотя свет в классе был приглушённым, Чан всё равно заметил, как парень покраснел. Тогда Чанёль сел, сократив расстояние между ними, стал целовать Бэка и медленно укладывать того на пол. Зажал его бёдра своими ногами, позиционировал себя так, как надо. Только тогда Пак начал сам насаживаться на член мальчишки, но делал это медленно. Очень медленно. Было больно, но Бэкхён охнул под ним, открывая для себя впервые неизвестные ощущения. Это заставило Пака расслабиться. Младший уже полностью отдался приятным ощущениям, его член погружался в плотное тёплое нутро, заставляя тем самым чувствовать вещи, которые он никогда не испытывал. И когда член уже был полностью внутри, Бэк открыл глаза. Великолепный вид — его хён над ним, он был только его. Теперь глаза закрыл Пак, приподнимая бёдра, а затем опускаясь, чувствуя, как его растягивает изнутри. Это было так неправильно, но так восхитительно. У Бэка кружилась голова. Все ощущения были на грани. Мальчишка крепко стиснул зубы, зажмурился. Лицо исказило удовольствие. Он уже не мог лежать неподвижно, хотя до этого думал, что так будет лучше. Он боялся причинить боль брату. Но теперь он даже сам подмахивал бёдрами, погружаясь в горячее нутро брата. Похотливые стоны то и дело слетали с губ. Бэкхён чувствовал, что уже близится разрядка. — А-а-х-х… — воскликнул он, как почувствовал, что стенки ануса брата сжимаются. — Ёлли… — мальчишка дрожал, впиваясь пальцами и ногтями в лопатки Пака, мысленно умоляя того двигаться быстрее. Дыхание становилось всё короче. Чанёль стал прикусывать кожу на шее под ухом. — Ты такой красивый, когда внутри меня, Бэк, — прошептал тихо Чанёль. — А-а-х-х… — мальчишка успел в самый последний момент вплести пальцы в волосы брата и впиться ему в губы, застонал прямо ему в рот. Тело пылало в огне, содрогалось в сладких судорогах. Чанёль стонал в унисон с братом, почувствовав, как тёплый сок заполнил его, делая скольжение внутри ещё проще и более интимнее. — Ёлли, я кончил в тебя, — запричитал Бэк, прикусывая губу, а щёки горели от стыда, но при этом глаза по-прежнему были довольны от полученного удовольствия. Чанёль улыбнулся ещё ярче, чем когда-либо прежде и потёрся своим носом о курносый нос мальчишки, который он так любил. Но, возможно, они должны были быть более осторожными. Особенно по отношению к тому человеку, который отключил свой телефон после того, как стал свидетелем всей сцены.