Короткий метр

Он сидит на самом краю плоской деревянной крыши. Море, звёзды, сверчки там где-то внизу трещат, солью и травами тянет, фонарь жёлтый, чтоб не страшно, наверное… Красота, романтика – а у него спина скорбно ссутуленная, такая, словно на затылке горка кирпичей лежит. Жалко. Не доходя до него пару метров, говорю: – Привет. – Привет, – тихо отвечает он. Почти не двинулся с места, так, только голову чуть повернул. Да и зачем ему? Он ведь по голосу слышит, что это я, а нужна-то ему сейчас не я. Ну ничего, мы не гордые, и своё всё равно получим. Подхожу и скромно сажусь рядом. – Поссорились? – спрашиваю. Так, риторически спрашиваю, вся округа ведь, наверное, слышала, как они ссорились. – Ага, – вздыхает, тяжело-тяжело. Была бы кем посторонним – подумала бы, что ещё и подрались. – Ну он ведь неправ? – уточняю. А то вдруг я что-то неправильно расслышала, даром, что орали громко. – Не прав, – уныло так соглашается. – Но всё равно погано. Он немного картавит. Совсем чуть-чуть, почти незаметно, но зачем-то этого стесняется, даже при мне старается прятать слова с этой не дающейся буквой «р». Глупый. Я вот просто млею, услышав это «всё равно» с журчащей сердцевиной. – Да ладно, – стараюсь утешить, с совсем грустного с него толку мало, нужно, чтоб чуть-чуть утешился и захотел тепла. Захочет, а тут – я. – Он же умный у тебя? – Умный. И что с того? – Так он когда не прав, всё время первый приходит мириться, ты же знаешь. – Это да… – задумался, а я чувствую, что вот оно, моё время, только чуть-чуть дожать осталось. – А вдруг не придёт? – Да куда он денется? – скептически склоняю голову и незаметно придвигаюсь ближе, ещё ближе, прижимаюсь к его тёплому бедру, вдыхаю такой приятный, уютный, знакомый запах. – Придёт, как миленький, зуб даю. – А знаешь, что? – он наконец-то смотрит на меня, и весёлый блеск в его глазах мне страшно нравится. – Ты, как всегда, совершенно права. Он вытягивает ноги, протягивает ко мне руки, обхватывает и – о да! – кладёт к себе на колени. Я благостно скребу ткань спортивок когтями, а потом сворачиваюсь в клубок. Вот теперь и фонарь, и море со звёздами в тему. А когда он чешет за ушами и под подбородком, ероша шерсть, совсем красота и романтика. Поэтому я урчу. Громко-громко. И не перестаю урчать, когда из-за его спины слышится тихое: – Ты сильно обиделся?