Faith

Сонмин с самого детства только и слышал о том, какой же Донхэ молодец, как хорошо он учится, идет по стопам отца, старается вести правильную жизнь. Даже являясь старшим сыном, он всегда чувствовал себя под гнётом идеальности брата. Сонмин ненавидел это, ему не нравилось вечное послушание, не хотелось быть архитектором. Мин с самого детства хотел петь. Записался в школьный хор, часто бегал после уроков заниматься со своим знакомым, которого один раз увидел на лестнице своей школы. Парень с красивыми глазами и каштановыми волосами, он держал в руках гитару и наигрывал знакомый Мину мотив. Поборов смущение, Сонмин решился к нему подойти и попросить научить играть. В лице нового учителя он нашел поддержку, а позже - и любовь. Окрыленный своими чувствами, он хотел рассказать об этом всему миру, кричать о своей любви, стоя на самом высоком здании Туниса. Но вместо понимания и поддержки, нашел только упреки и угрозы. Юношеский максимализм вкупе с запудренной головой, заставили Мина уйти из дома, переехать в небольшую квартиру своего возлюбленного. Пусть даже так, живя в не самых благоприятных условиях, отвергнутый семьей, он был счастлив. Первое время. Потом слишком много бытовых проблем. Он почувствовал всю жестокость жизни, когда деньги кончились, а любимый совсем отвернулся от него. Оставшись на улице без гроша в кармане и с разбитым сердцем, подростку не оставалось ничего, кроме как, поджав хвост, вернуться домой, стать архитектором, как этого хотели родители, и жить той жизнью, которую он всегда презирал. Каждый день начинается так же, как и предыдущий. Он просыпается, умывается, перекусывает, молится и уходит на работу, с которой он возвращается вечером, как можно позже, чтобы одиночество его квартиры не давило на того подростка, которым все еще является Сонмин, но уже слишком глубоко в душе, чтобы никто не увидел и не причинил ему боль. Семейные встречи всегда заканчиваются одним: он есть еду, приготовленную прислугой и так старательно выложенную матерью на дорогой фарфор, слушает о том, какой же Донхэ молодец. Сам же брат смущенно улыбается, делая пару дежурных комплиментов Сонмину, и, устав слушать о своей идеальности, рассказывает о своем коллеге. Слишком трепетно и с какой-то любовью, Сонмин даже завидует этому иностранцу. Похоже, что он намного ближе к его брату, чем сам Мин. Он всегда любил Донхэ, даже не смотря на все сравнения, но сблизиться с братом так и не смог - что-то сдерживало его каждый раз, когда Донхэ смущенно опускал глаза и что-то бормотал про себя. А потом они разъехались по разным домам, да и работали в разных отделах, пусть и одной компании. Встречи были лишь по праздникам и на семейных ужинах. И Мина все устраивало. Ему не хотелось вводить Донхэ в свой одинокий мир: вдруг окажется, что Хэ совсем не идеален, - намного хуже, когда тебя сравнивают с человеком, о недостатках которого ты знаешь. В один из дней Сонмину открылся изъян брата. Наверное, самый страшный и порочный. Он хотел уточнить сроки сдачи проекта, поэтому направился в кабинет Донхэ, но подойдя к двери, застыл на месте. Из кабинета сначала послышался смех, а потом сдавленный стон. Ведомый любопытством, Мин осторожно приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. От увиденной картины его глаза расширились, и он вцепился в ручку, с силой сжимая ее. Донхэ крепко обнимал этого иностранца за шею, а тот, в свою очередь, целовал его, прижимая к столу. Сонмин аккуратно закрыл за собой дверь, решая не вмешиваться, хотя очень хотелось подойти, оторвать этого иностранца от брата, и сказать тому, что ничего хорошего из этого не выйдет, что он тоже будет обманут, и останется с разбитым сердцем. Весь вечер Сонмин обдумывал то, что увидел. Как же так? Их правильный и во всем идеальный Донхэ с мужчиной? Еще и христианином, да отец убьет его за такое. Теперь, после того, как он узнал секрет Донхэ, семейные вечера кажутся ему смешными, Донхэ не кажется таким идеальным, а сам Мин почему-то чувствует некоторое облегчение. Но все же его что-то гложет изнутри. Хэ все-таки его брат, и если этот иностранец обидит его, Сонмин не знает, что сделает с ним. Может быть стоит поговорить с Хэ, попробовать объяснить, хотя, в конце концов, ему не пять лет, он взрослый человек, и сам знает, что делает. - Донхэ, - Мин начинает разговор, когда они остаются в комнате вдвоем. – Как продвигается проект? Решив, что лучше начать издалека, он спрашивает первое, что приходит в голову. Донхэ же улыбается и начинает свой увлекательный рассказ, который к слову совсем не интересует Сонмина. - Ну, слава Аллаху, что у тебя все хорошо, - Хэ смущенно благодарит его, и Мин продолжает свой допрос. - А как дела с этим иностранцем? Вы нашли общий язык? – Хэ опускает взгляд и что-то бормочет под нос. - А, да, Хёкджэ, мы с ним подружились. - Мин ухмыляется на это: да, подружились, как же. - Хэ, я хотел сказать, что я видел вас, - Донхэ тут же поднимает на него испуганный взгляд. – Ты же понимаешь, что это неправильно? Мин замечает, как руки Донхэ начинают дрожать, а сам он облизывает губы и затравленно смотрит на него. - Сонмин, я... - он проводит рукой по волосам и отводит взгляд, - ... я люблю его, Мин. - Хэ, я, как твой старший брат, хочу тебе только добра, поэтому даю совет, лучше не стоит, это ничем не кончится, этот иностранец скоро уедет, оставив тебя, и, ох, Донхэ, ты же понимаешь, что это грех? Донхэ кивает, закусывая губу. - Донхэ, ты знаешь, что случилось со мной, - Хэ не дает ему договорить, сразу же прерывая: - О, Аллах, это совсем другое, не сравнивай! Хёкджэ не такой, мы любим, друг друга! - Сонмин закатывает глаза. - Донхэ, он мужчина! Как ты можешь любить мужчину? - Но ты же полюбил! – резко отвечает Донхэ, и Сонмин на секунду задумывается: а было ли это вообще любовью? Он столько кричал, шел против родителей, против всего мира, а в итоге остался ни с чем. - Это была не любовь, Хэ, а временное помешательство. - Донхэ смотрит на брата грустными глазами и отрицательно вертит головой. - Я, правда, люблю его, - дальше Сонмин подскакивает на месте, потому, что в дверях стоит мать с подносом, на котором стоят чашки. - Сонмин, выйди, - Мин и не думает возражать, его отучили от этого. - О, Аллах… На трясущихся ногах он выходит из комнаты, а потом и из дома. Ему страшно подумать, что сделают с Донхэ, а все из-за его неосмотрительности. Нужно было поговорить вне дома, но страх пускать брата в личное пространство, возможно, стоил тому любви. Дойдя до дома, он видит на детской площадке какого-то парня, который сидит на качелях и играет на гитаре. Сонмин вздрагивает, а потом просто уходит: парень вызывает в нем не самые положительные воспоминания. Утром, первым делом придя на работу, он идет к Донхэ. Постучав, Мин входит в кабинет, и видит Хёкджэ, склонившегося над макетом, здания и Хэ, смотрящего на него печальным взглядом. - Донхэ, все в порядке? – спрашивает старший. - А что? Что-то не так? – первым отвечает Хёкджэ, обеспокоенно смотря на него. - Донхэ? – Сонмин почему-то игнорирует иностранца, желая получить ответ от брата, но тот отмахивается. - Все хорошо, Сонмин, мы работаем, - он берет в руки папку, тряся ей в воздухе. – Давай встретимся после работы? Хёкджэ смотрит на них непонимающим взглядом, и Сонмин, кивнув, выходит, оставляя их наедине. Когда вечером он возвращается домой, на тех же качелях Мин видит вчерашнего парня - он так же играет на гитаре, кажется, подпевая себе, но Сонмин стоит достаточно далеко и поэтому не слышит. Уже в квартире он выглядывает в окно и замечает, что парень все так же сидит там, но уже, обняв гитару, что-то пишет в тетради. Мин улыбается, и зачем-то идет в комнату за своей. Проводя руками по корпусу, он не решается касаться струн. Воспоминания снова принимают его в свой мир, и он сам не замечает, как слезы текут по щекам; вчера, когда он сказал Донхэ, что это была не любовь, он не соврал, но внутри что-то жгло, то ли от боли, то ли от осознания своей глупости. Сейчас было бы проще, если бы брат действительно был идеальным, и не повторял его ошибок; Хэ слишком слаб, он не сможет выдержать предательства. Однажды утром он просыпается от телефонного звонка, и ничего не может понять. Кажется, это Донхэ, сначала он что-то шепчет, а потом уже кричит. Мин здорово пугается, стараясь прислушаться, к тому, что говорит брат, но слишком плохо слышно. Он выхватывает только: «Я не хочу тут быть, помоги мне» и «Я хочу обратно к Хёкджэ». Подорвавшись, он надевает первое, что попадается под руку, и едет домой к родителям, но на полпути, поворачивает и едет на квартиру Донхэ. Дверь ему открывает помятый Хёкджэ, он весь трясется, а глаза красные. - Что случилось? – сразу же спрашивает Сонмин. - А ты не знаешь?! – Хёк зол, он совсем не рад видеть Мина, но кажется, это его последний шанс. Мин отрицательно вертит головой и входит в квартиру. - Так все же, что случилось? Хёкджэ требуется немного времени, чтобы успокоиться, он выпивает два стакана воды и устраивается на диване перед Сонмином, тот замечает на столе маленькую библию и крест, а рядом лежат четки Донхэ. - Неделю назад ко мне приехала ваша мама, - выдыхая говорит Хёк, - она сказала, что мне лучше прекратить всяческие отношения с Донхэ и вообще уехать из Туниса, - он сглаживает складки на лбу и прикрывает глаза. – Господи, она мне даже денег предложила. - И что, ты отказался? – не выдерживает медлительности Сонмин. - Конечно, мне не нужны никакие деньги, только Хэ, - Мин опускает взгляд. Хёкджэ кажется ему таким убитым и замученным, будто неделю из дома не выходил. - О, Аллах, и что она сделала, когда ты отказался? - Она дала мне чек, я не знаю, сколько там было - я его выкинул сразу же, - Хёк взмахивает руками в воздухе, а потом убирает волосы с лица. – И сказала, что если через неделю я не уберусь, то она все расскажет вашему отцу, и тогда меня ждут неприятности. - И что случилось потом? Где сейчас Донхэ? – Мин испуганно смотрит на него, их отца действительно стоит бояться. - Несколько часов назад, они приехали и забрали его. - Что? Посреди ночи? – Сонмин удивленно смотрит на несчастного парня и совсем не понимает, что же творится вокруг. – О, Аллах, что происходит? - Что делать, Сонмин? Это вообще нормально? Донхэ взрослый мужчина, а с ним так обращаются! - Это тебе не Корея, тут свои законы и традиции, молись своему Богу, что с тобой еще ничего не сделали. - Да лучше бы сделали! – Хёк бьет рукой по подлокотнику дивана, и Сонмин морщиться от глухого стука. - Может, они правы? Может, лучше уехать и забыть Донхэ? – Хёк поднимает на него удивленный взгляд. - Ты тоже, как и они, сейчас будешь читать мне морали и просить бросить Донхэ? Если так, то тебе лучше уйти, я все равно не отступлюсь, - Хёкдже зло смотрит на Мина, поднимаясь на ноги. – Как мне доехать до вашего дома? - Ты с ума сошел, иностранец, тебя просто убьют, - Сонмин смотрит на него, как на идиота: неужели он настолько глуп, чтобы пойти к ним домой? Или настолько влюблен? - Я в отчаянии, ты не понимаешь? Куда они его увезли? О, Господи, а вдруг я никогда не смогу больше увидеть его? – Хёкджэ садится обратно, и Мин двигается ближе, похлопывая его по плечу. - Не кисни, я что-нибудь попытаюсь узнать, - Сонмин и сам не знает зачем, но хочет помочь этому иностранцу. Приехав домой, он тут же жалеет об этом; с верхнего этажа слышатся крики Донхэ и грохот, а в гостиной спокойно сидят родители и пьют чай. Сонмину хочется накричать, разбить дорогой сервис, стереть это умиротворенное безразличие с их лиц, но он просто идет к лестнице. - Куда ты? – слышит он спокойный голос матери, и морщится. - К Донхэ, - женщина ставит чашку на стол, и смотрит на него в упор, а отец не обращает на них внимания, читая газету. Иногда Сонмину кажется, что ему плевать на них, но только не в те моменты, когда он приходит, и хриплым голосом отдает приказ, который они беспрекословно обязаны выполнить. - Не стоит, - так же тихо говорит она, и Мин поджимает губы. - О, Аллах, я что, не могу видеть родного брата? – она отворачивается, показывая, что разговор закончен, но Сонмин не слушается: он поднимается наверх, и доходит до комнаты Хэ. - Сонмин? Мин! Помоги мне выбраться! – услышав его голос, Донхэ перестает ломиться в дверь. - Ох, Донхэ, как такое случилось? Где мне найти ключи? – он несколько раз дергает ручку на себя. - Я не знаю, брат, помоги мне выйти, - он бьет по двери, кажется, ногой, и Сонмин слышит стон боли. – Сонмин, а как там Хёкджэ? Тихо спрашивает Донхэ, и Мину становится не по себе. - Нормально, то есть, терпимо, подожди, я поищу ключи, - он поворачивается и тут же испуганно отшатывается. - Нет, он не выйдет из комнаты, пока не одумается, - Мин пятится к двери, и тут же отходит, чувствуя глухой удар. - Перестань, отец, - кричит Донхэ, Сонмину кажется, будто он плачет. Он первый раз видит, чтобы Хэ перечил отцу. – Выпусти, я уже взрослый и сам понимаю, что делаю, я люблю его, и, если понадобится, уйду с ним, так что выпусти меня пока не поздно! – еще один глухой стук в дверь. Отец зло смотрит на Сонмина, и тот опускает взгляд, в голову приходят воспоминания многолетней давности, когда отец тоже самое говорил ему, но не сажал под арест, он просто дал ему уйти… а Донхэ? Почему он держит Донхэ? Значит ли это то, что его он любит больше, чем Сонмина? - Во имя Аллаха, лучше одумайся, это грешно, и не приведет ни к чему хорошему, - говорит отец прежде, чем уйти. Сонмин понимает, что сейчас ничего не может сделать для Донхэ в таком состоянии, ему нужно домой, забыться, помолиться и со свежей головой лечь спать. О том, как помочь Хэ и этому иностранцу, он может подумать и завтра. Когда он возвращается домой, то привычно кидает взгляд на детскую площадку. Того парня уже нет, и Мин, усмехнувшись, идет к качелям. На них одиноко лежит гитара, и он, не сдержавшись, берет ее в руки и, сев на качели, проводит пальцами по струнам. Пальцы все еще помнят аккорды, а в голове всплывают уже, кажется, давно забытые слова. - Как в таком юном возрасте Мы смогли встретиться? Я даже и не помню, как именно. Нам было сложно поддерживать друг друга, когда мы постоянно менялись. Они говорят, что расставаться всегда больно. Но я даже не почувствовал этого. Я просто думал, что это должно было случиться Но я плакал, Время шло и приносило мне глупую тоску, Совсем не такую, какой я мог бы себе ее представить…* Он слышит аплодисменты за спиной и, повернувшись, видит того самого парня. - Ты замечательно поешь, - улыбаясь, говорит он. Сонмин кивает и протягивает ему гитару. - Возьми, она же твоя? -Парень кивает, и, взяв инструмент, садиться на соседние качели. - Да, все говорят, что это моя девушка, - Сонмин невольно улыбается. - Парень, в твоем возрасте, нормальную девушку завести нужно, - незнакомец морщится, и протягивает ему руку. - Кюхён, мне двадцать два, - Мин удивленно смотрит на него, пожимая руку. - Сонмин, и мне двадцать семь, - теперь уже Кюхён удивленно смотрит на него. - Ого, а выглядишь, хотя нет... - ухмыляется он, - ... так и выглядишь. Сонмин непонимающе смотрит на него, а потом смеется: громко, заливисто, что не может остановиться. Сначала Кюхён подхватывает его смех, а потом просто смотрит на Мина: - Эй, дядя, у тебя что, истерика? - он трясет Мина за плечо, и тот, наконец, обращает на него внимание. - Я тебе не дядя, - сквозь смех говорит он. Кюхён закатывает глаза, и проводит пальцами по струнам гитары. -Я схожу с ума, детка, я схожу с ума. Я так себя чувствую каждый раз, когда ты уходишь. Ты сводишь меня С ума. Я схожу с ума по тебе, детка. Что мне сделать, любимая, мне так стрёмно! Я теряю голову, детка, я схожу с ума…** Голос Кюхёна успокаивает, и Сонмин внимательно вслушивается, смотря на руки Кю: его пальцы, такие длинные, аккуратно перебирают струны. Мин слабо улыбается. - У тебя потрясающий голос, - тихо говорит он, когда Кю заканчивает песню и обнимает гитару. - Так многие говорят, - он еще раз протягивает руку Сонмину. – Я – Чо Кюхён, и я хочу с тобой дружить. Мин смотрит на его руку, не решаясь пожать ее и дать согласие - слишком быстро Кю хочет протиснуться в его одиночество. Но Кюхён, устав ждать, просто сам хватает Мина за руку, сжимая ее. - Ты же хочешь быть моим другом, правда? – Сонмину ничего не остается, кроме как кивнуть. Кюхён неплохой парень. Не лезет не в свои дела, всегда веселит Сонмина, заставляя отвлечься от того, что сейчас происходит в его семье, и помогает ему, когда Сонмин привозит Хёкджэ, пьяного и всего в крови. Просто помогает донести его до квартиры Сонмина. - Кто этот иностранец? Почему он был в крови? – спрашивает Кю, после того, как они приводят его в чувство, отмывают и укладывают на диван. Хёкджэ смотрит в потолок, не подавая признаков жизни. Сонмин берет Кю за руку и уводит на кухню: - Это друг моего брата, - он выдыхает, потирая виски. – Ему сейчас нужна помощь. - Тогда почему брат не поможет? – немного раздраженно говорит Кюхён. - Послушай, почему ты себя так ведешь? Брат не поможет, потому что у него нет возможности, а ты можешь идти, Кю, спасибо за помощь. - Ага, сейчас, - говорит парень, проходя в гостиную, и осматриваясь, – я первый раз у тебя дома! Сонмин закатывает глаза и улыбается. - Да, моя, конечно, побольше будет, но неплохо. Только это, - он показывает рукой на Хёкджэ, - портит интерьер. Он что, тут ночевать будет? Сонмин, обдумав все, кивает, и Кю закатывает глаза. - Тогда я тоже хочу остаться, - Сонмин удивляется наглости парня, раньше он казался ему менее навязчивым. - Ну уж нет, иди домой Кю, уже поздно, тебя родители потеряют, - Кю уже хочет возразить, но его останавливает поднявшийся с дивана Хёкджэ. - Хёк, ты куда? - Сонмин подходит к нему, хватая за локоть, потому что он еле держится на ногах. – Садись, ну, куда ты в таком состоянии пойдешь? Хёкджэ утыкается ему в плечо, и что-то говоря на корейском, срывается и плачет. Мин понимает только имя Донхэ и приобнимает иностранца за плечи. - О, Аллах, - Кюхён садится рядом, поглаживает Хёка по голове, и что-то говорит ему на корейском. Сонмин удивленно смотрит на него. – Что? Моя мама из Кореи, так что я знаю язык. Мин кивает и спрашивает, о чем говорит Хёкджэ, но Кю отмахивается: - Ничего такого, не забивай голову, - и тоже обнимает Хёка, так что тот оказывается заключенным в их объятия и немного раскачивается. Сонмин видит другую сторону Кюхёна, не язвительную и вечно веселую, а мягкую, добрую. Когда Хёкджэ засыпает, он кидает взгляд на часы и, поднявшись, идет в прихожую за рюкзаком. - Чего сидишь? Время молитвы подошло. Я воспользуюсь твоей ванной? – Сонмин кивает. А потом для него открывается еще одна сторона Кю. Сонмин не может сосредоточиться, его постоянно отвлекает голос Кюхёна, поэтому, отложив четки, он решает, что помолится, после того, как тот закончит. Голос Кюхёна спокойный и мягкий. Его хочется слушать и слушать. -Аллахумма антассаляму ва минкас салям. Табаракта йязаль джаляли валь-икрам. Субханаллахи валь хамдулилляхи ва ля иляха илляллаху аллаху акбар валя хауля валя кувата илля билляхиль-аллийиль ´азыйм. Бисмилляхи-р-рахмани р-рахим Аллаху ля иляха илля ху´аль-хайуль-каййyум Ляа та´хузуху синатyн валяа наум Ляху маа фиссамаауяати ва маа филь ард Ман заллазии яшфау ´индаху илля-а би-изних Йа´лямy маа байна айдийхим вамаа хальфахум Валяйyхийтууна бишяй им мин ´ильмихии Илляа би маа шааааа Васи´я кyрсиййyху-с-самааваати валь ард Валяя удухуу хифзухума ва хуваль ´алиййyльазийм. Когда Кюхён заканчивает, он опускается на колени, и смотрит на Сонмина, а потом поднимает руку, и щелкает пальцами перед его лицом. - Не висни, ты что, не помолился? – упрекающе говорит он, и Сонмин просто кивает. – Что, засмотрелся? – смеется Кю, и Сонмин снова кивает. Кюхён поднимается на ноги, сворачивая джанамаз, и выходит из комнаты, оставляя Сонмина одного. - Помоги ему, хорошо? – говорит утром Кюхён, когда они пьют чай на кухне. Хёкджэ спит на диване, свернувшись калачиком, и иногда что-то скулит. Сонмин вопросительно смотрит на него, и Кю закатывает глаза. - Вчера он просил помощи и говорил, что очень любит какого-то Донхэ, - Сонмин кивает. - И, тебя не смущает, что он любит парня? – Кюхён отрицательно мотает головой. - Нет, честно говоря, мне тоже нравится один... хм... дядя, - смеется он. Сонмин усмехается, легко толкая младшего в плечо: - Я не дядя, Чо Кюхён. - А кто сказал, что я про тебя? – продолжает издеваться над ним Кю. Сонмин улыбается и пихает его локтем под ребра. - Так что, поможешь парню? – Сонмин усмехается. - Этот парень намного старше тебя, и да, конечно я ему помогу, от этого зависит счастье моего брата. - А, так Донхэ твой брат? – Мин кивает, и Кю улыбается. - Пусть они сбегут? – Кюхён вдруг взмахивает руками. – Как в фильмах? Куда-нибудь на необитаемый остров, и пусть живут там долго и счастливо! Он морщится, получив подзатыльник от Сонмина, и останавливает его попытку уйти, обнимая руками за талию. - Давай, мы с тобой туда сбежим? Только ты и я? Сонмин улыбается, целуя его в щеку. Ему очень нравится этот парень. И наверное они сбегут, как только помогут Донхэ и Хёку. В небольшой отпуск, чтобы стать друг другу ближе. Как можно ближе... *KyuHyun – 7 Years Of Love **Aerosmith – Crazy