За полвека до...

      Сбегая с Корусанта, Вейдер не подумал о том, что владельцы корабля могли объявить его в розыск. Вейдер тогда вообще ни о чем не думал. Но — обошлось. В Силе не просматривалось опасности.       Вскоре уже он — одетый в робу и прилично причесанный — зашел в кабинет канцлера Палпатина.        — Энакин! Как я рад тебя видеть.        — Канцлер, — как ни готовился Вейдер к разговору, на миг он растерялся. Очень давно он не видел Сидиуса таким… таким… таким неискренним по отношению к себе.        — Что же так официально, друг мой? Проходи, у меня как раз сейчас есть немного свободного времени, — Палпатин кивнул помощнице, она чуть поклонилась в ответ. — Садись, мальчик мой. Расскажешь старику, что же с тобой приключилось?       А вот это было почти искренне. Любопытство — да. Беспокойство — еще бы, столько сил вложено в перетаскивание «Избранного» на Темную сторону, а он тут сияет, как оба солнца Татуина.        — А как это выглядит?        — Как будто ты вернулся с войны, Энакин.       А вот это было… Очень, очень близко к правде.        — Вы знаете, у одаренных Силой бывают видения, — Энакин дождался кивка канцлера. — Прежде чем говорить что-то еще, вы позволите мне проверить кабинет насчет прослушки?        — Даже так? Проверяй, конечно, друг мой.       Энакин сразу нашел мысленным взором видеокамеру. Скорее всего, поставленную самим Сидиусом.        — Вон в том углу, видеокамера. Я не могу отключить, только сломать…        — Тогда давай я, — канцлер подошел к нужному месту, открыл скрытую панель и нажал переключатель. — На всякий случай, сам понимаешь.        — Конечно. То, что я Вам сейчас скажу… не должно стать известно джедаям.        — Можешь на меня положиться. — Канцлер всем видом показал серьезность намерений и готовность внимательно слушать. Это, пожалуй, было достаточно искренне.        — Думаю, для дальнейшего выживания населения нашей галактики орден джедаев должен быть разрушен.       Сидиус удивительно хорошо владел собой: его лицо не изменило выражения, лишь зрачки на миг расширились. Только через семь секунд, достаточно осмыслив сказанное, ситх изобразил на своем лице удивление и предельное внимание.        — Джедаи и ситхи. Светлая и Темная стороны Силы. Они должны находиться в равновесии. Ордена ситхов, как единой организации, фактически нет. Сила стремится к равновесию. В наибольшей степени Сила влияет на тех, в ком большее количество мидихлориан. Поэтому сильные джедаи переходят на Темную сторону, как граф Дуку, сходят с ума, или умирают в достаточно юном возрасте. А Совет ордена внедряет правила, которые прямо направлены на сокращение численности Светлых джедаев.        — Например? — Дарт Сидиус смотрит остро, от показного радушия ничего не осталось.        — Например, джедаям запрещено размножаться естественным способом. При том, что в той же библиотеке Ордена свалено достаточно исследований, подтверждающих, что шанс на одаренное Силой потомство у двух форсюзеров гораздо выше, чем у двоих обычных разумных. Гораздо выше. — Энакин встал и стал ходить по кабинету. — Или воспитание. Это… Об этом долго можно рассказывать… Взять того же Ксанатоса. Он должен был убить собственного отца! И это считается нормой! Это было такое испытание от Совета!..        — Насколько я знаю, Крион был преступником, — полувопросительно уточнил Сидиус.        — Насколько я знаю, в федерации есть полиция и суды. Нет, это должно было стать именно испытанием для Ксанатоса перед посвящением его в рыцари. Возвращаясь к равновесию Силы. Я считаю, что правила, устанавливаемые Советом джедаев, явно доказывают, что Совет… Те, кто принимают решения… Йода, Винду… многие другие… безумны.       Сидиус помолчал, обдумывая заявление Энакина. Вейдер сел в кресло и стал ждать ответа канцлера.        — Итак, что ты планируешь делать?        — Недостаточно просто убить джедаев и разрушить Храм. Тогда хватит одного выжившего, чтоб он затаился, создал семью и воспитал своих детей в мечтах о восстановлении джедайского Ордена, Идеального и Светлого. Нет, Орден нужно дискредитировать таким образом, чтоб падаваны и юнлинги захотели оттуда бежать. Провести такой закон, который позволит им это сделать, и выйти из-под юрисдикции Совета джедаев. А потом на законных основаниях открыть школу для одаренных, вроде обычных школ, откуда родители смогут забирать детей на праздники и выходные.       Дарт Сидиус задумался. Вейдер видел, что это не очередная маска.       Наконец, ситх снова изобразил приличествующее Очень Честному Политику выражение лица:        — Давай поступим так, Энакин. Сейчас я верну тебе твои вещи, которые ты мне переслал. Кстати, тебя искал Кеноби. Дальше я обдумаю то, что ты сказал. А завтра, скажем, в это же время, мы встретимся снова и продолжим этот разговор.        — Да, — Вейдер проглотил обращение «Учитель». — Если меня не загрузят какими-нибудь делами Ордена.        — В любом случае, я зарезервирую это время для тебя.       По пути от сената к храму Вейдер вспоминал, как через два года после Мустафара Учитель признался ему, что сходит с ума:       … — Столько смертей одаренных одновременно… Такое искушение… Я погрузился в самую глубокую медитацию в тот миг, когда ты штурмовал Храм. И знаешь, что я понял? Что это стало самой огромной моей ошибкой.        — Медитация или… Учитель?        — «Или», ученик. Медитация всего лишь свела меня с ума.        — Учитель?!       Дарт Сидиус сухо смеется, а потом кашляет кровью.        — Ничего, это преодолимо. Все еще можно исправить.       Вейдер отчаянно хочет верить Учителю. Потому что иначе… Иначе ему больше незачем жить. У него не осталось ничего…