За полвека до...

      Едва Энакин вошел в Храм, как его поймал Кеноби, и они отправились на задание: охранять сенатора Амидалу. Падме.       «Вот все и началось», — подумал Энакин.       … — Падме. Милая, любимая, родная, — слова перемежаются поцелуями. — К ситхам войну. Я уйду из Ордена, сейчас многие бегут, Совет закрывает глаза… Любимая… Ангел мой… Давай поженимся по-настоящему, родная?..        — Эни, ты же не серьезно?        — Серьезно!        — Эни… Энакин. Ты же понимаешь, если я официально выйду замуж за джедая-ренегата, мне придется уйти с должности. Сейчас, когда Палпа…       Энакин затыкает ей рот поцелуем, чтоб хоть сейчас не спорить. И в этот миг ему так хочется верить, что все еще как-нибудь образуется…        — Энакин, ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил Кеноби, внимательно его разглядывая, пока транспорт под управлением дроида медленно плелся в сторону квартиры Падме.        — Я видел войну. — Энакин делано-безразлично пожал плечами. — Много войны.        — Расскажи.        — Болота. Непролазные топи, и все время дождь. Электричество в атмосфере, которое мешают атмосферным полетам и глушат связь. Многомиллионные армии дроидов. Мы… Армии одинаковых людей под руководством джедаев. Местные, которым республика не дала ничего. А теперь мы… джедаи… под видом участия в гражданской войне… — Вейдер чуть не сказал «устраиваем геноцид», но вовремя остановился. Да «Геноцид» ему еще понадобится для обливания помоями Ордена, не надо сдавать этот козырь заранее. — …Убиваем, — закончил он.        — Война, — задумался Кеноби. — Ты знаешь, Энакин, иногда…        — Видения бывают лживы, не точны, могут относиться к иному периоду времени или показывать события иносказательно. Да, я знаю. — И закончил в духе прежнего Скайуокера. — Это было настоящим.        — Видимо, оно очень потрясло тебя, — вздохнул Кеноби, оставляя паузу, чтоб Энакин мог подробнее рассказать о видении, но не настаивая.       Он всегда был очень тактичен.       Теперь, думая о прошлом, Энакин не мог не понять, что Кеноби догадывался об их с Падме отношениях. И упорно смотрел в другую сторону, чтоб с чистой совестью заявлять, что ничего не видел.       Наверное, этот его компромисс когда-то сделал падаванство Скайуокера сносным, и даже позволил им с Оби-Ваном наладить вполне приятельские отношения. Ну и, конечно, они спасали жизнь друг другу, тут все было честно, честнее некуда.       Наверное, этот же компромисс привел к тому, что Кеноби его не добил на Мустафаре. Зато потом поступил как настоящий джедай, прямо как его учитель Квай-Гон: украл сына и натравил его на отца.       Вскоре они приехали.       Падме оказалась точно такой, как он помнил — удивительной. Светлой — в лучшем смысле этого слова. Она смотрела на мир с искренним интересом, каким-то удивительным образом видела только хорошее и искренне желала сделать мир еще лучше.       «Не стоит село без праведника», — вспомнил вдруг Энакин слова того пилота, который рассказывал ему легенду об ангелах с Иего.       Тогда маленький раб думал, что «праведник» — это кто-то вроде джедая. Ну да, что он знал о джедаях?       А теперь…        — Энакин? — Ее голос звучит встревоженно, словно она зовет его уже не в первый раз.       Конечно, надо прекратить пялиться на нее.        — Падме?        — Привет, Энакин. Ты теперь совсем взрослый. — И она улыбается.       Почему она говорит совсем не то, что в прошлый раз? Он что-то сделал не так? Чем-то ее напугал?        — Энакин, — позвал Кеноби. — Пожалуйста, будь внимателен.       Точно, он должен перестать тупо смотреть на Падме и вернуться к разговору. К обсуждению плана охраны сенатора, если точнее. Хоть в этот-то раз он должен его запомнить.