За полвека до...

      Энакин проснулся, задыхаясь. Он открывал рот, но никак не мог вдохнуть.       Когда в глазах уже стало темнеть, Вейдер сумел сделать Силовое подобие аппарата для дыхания, и Силой принудительно втолкнул в себя воздух, Силой же провел его по трахее и Силой же заставил легкие насытить порцию крови кислородом. И еще раз. И еще.       Вейдеру приснилась смерть графа Дуку, Дарта Тирануса.       Дыхание отказывалось восстанавливаться. Просто… не получалось.       Дарт Сидиус подначивал его, джедая Энакина, убить ситха Тирануса. Дарт Сидиус подначивал своего будущего ученика убить ученика предыдущего. Который не ожидал подвоха.       Так же, как Вейдер не ожидал, что император прикажет Люку — сыну — его убить.       Не ожидал.       Не ожидал, правда? Только где-то внутри знал, что так будет, что Учитель — заботливый, внимательный, добрый — легко перешагнет через его труп, стоит лишь на горизонте появиться более перспективному Одаренному.       Как джедай Квай Гон Джинн.       Никакой разницы, кроме последствий для оказавшегося ненужным ученика. Хотя, и тут могли быть варианты: если бы Учитель не был безумен, гораздо логичнее было бы официально объявить обучение Дарта Вейдера законченным, взять себе нового Скайокера, а его — Вейдера — оставить главнокомандующим, раз уж он не собирался предавать своего Мастера, а сын почему-то оказался к нему привязан.       Вейдер привычно абстрагировался от боли и проверил окружение. Их, как и форсъюзеров-пациентов, заселили в экранированные одноместные палаты, поэтому всплеск Темной Силы от Вейдера никто не должен был заметить.       Осталось решить проблему с дыханием.       Энакин знал, что сам эту проблему не решит. Значит, ему нужна помощь. К кому следует обратиться?       Учитель отпадал сразу. Если бы он мог помочь, он бы помог за почти четверть века существования Вейдера. Чем более здоров был ученик, тем более он был полезен для Сидиуса.       Кеноби? Нет. Точно — нет.       Падме? Сейчас они друг другу никто.       Мама далеко.       Траун — еще дальше.       Проблему надо решать здесь и сейчас. Значит…       Энакин набрал номер главы службы безопасности корпорации «ФерионСталь» — того самого коруна, который устраивал им экскурсию по производственным лабораториям.        — Мейс Джу на связи, — голограмма безопасника появилась почти мгновенно.        — Энакин Скайокер, — Вейдер прервался, чтоб сделать принудительный вдох. — Мне нужна помощь. — Еще один принудительный вдох. — Психологическая.        — Какого рода помощь? Как быстро? Есть опасность для остальных? — Задавая вопросы, безопасник уже что-то набирал на комлинке.        — Опасности нет. — Вдох. — Не срочно, но желательно сегодня. — Вдох. — В результате вскрывшейся психологической проблемы, — вдох, — я не могу дышать.        — Понял, — судя по взгляду, безопасник уже заметил, что его собеседник дышит не естественно. — Восемь минут.       Достаточно времени, чтоб придумать, как рассказать о своей проблеме, не выдавая лишней информации.       Психолог — забрачка лет шестидесяти — прибежала через семь с половиной минут. К этому времени трагическая история Энакина была уже готова: мальчик Энакин стал свидетелем того, как джедай Джинн отказался от своего ученика, чтоб взять Энакина. Позже Мастер Джинн умер. Но вот в Видении Силы Энакин увидел другую историю: в которой Мастер Джинн все-таки стал его учить, а позже отказался подобным образом и от него, выбросив ради более одаренного — и не искалеченного — форсъюзера. И несчастный Энакин не мог даже поговорить об этом со своим учителем Кеноби, потому что тот был учеником Джинна и эта тема для него будет болезненна. В общем, как-то так.        — Вы ведь рассказали мне не совсем то, что вас беспокоит, — проницательно заметила психолог.        — У меня было очень длинное и очень подробное Видение Силы, — осторожно ответил Энакин, перемежая части фразы принудительным наполнением легких воздухом. — Оно сводило с ума. Я заблокировал его. Как… Будто заархивировал файлы. Теперь часть вышла и мне плохо.        — Вы боитесь, что остальные части тоже рано или поздно выйдут на поверхность сознания?        — Это как песчаная буря. Она внутри. Ее не удержать. Стоит появиться маленькой бреши, она вырвется и разорвет мой разум.        — Как вы смотрите на то, чтоб дать вашей Буре место, где она может свободно вырваться, не повредив вам?       «Разве такое возможно?..»       Через минуту дроиды принесли мольберт, бумагу и всевозможные штуки для рисования.       Под нейтрально-спокойным взглядом психолога Энакин прикрепил лист к мольберту — и руки действовали умело, привычно. Он точно знал, что бумага выбрана для мелков, а не для краски.       Откуда?..       Почему?..       И откуда уверенность, что он уже делал это множество раз?..       Рука взяла синий мелок и, лишь начав линию, Энакин понял, что чуть не начал рисовать Трауна.       Нет, не при посторонних. Нет.       Но что рисовать? Сила словно распирала изнутри, как в первый день после «возвращения». Кого нарисовать?       Падме?.. Сидиуса?.. Пиетта?..       Картинки сменялись калейдоскопом, пока Вейдер не остановился на одной: Альдераан. Вид со Звезды Смерти.       Одной рукой выходило слишком медленно, а картинки словно рвались наружу. Вейдер взял мелки в обе руки, а потом добавил еще три мелка, направляя их Силой.       Взрыв Альдераана, начало — раз картинка. Открепить, бросить, закрепить новый лист. Взрыв Альдераана, продолжение. Открепить, бросить, новый лист. Таркин на фоне взрыва Альдераана. Открепить, бросить, новый. Вейдер остановился, прежде чем начать рисовать Лею. Нет.       Но кого?       Исанн?.. Рекса?..       Мотма — в белом, в здании Сената. Оззель — придушенный, надо было раньше его придушить.       Нет, руины Храма рисовать не надо, и Кеноби на фоне лавы тоже.       Живой корабль вонгов на фоне опустошенной планеты. Мертвая девочка на Джабииме.       Нет, армии дроидов не надо, не надо…       Генерал Хакс. Ассаж Вентерс.       Нет, Дуку с красным мечом пока рано…       Того, что рвалось из нутра, было слишком много. Энакин ясно видел, что не справляется. Он перевел взгляд на психолога:        — Бегите.       Забрачка оказалась понятливой и расторопной.       Через миг после того, как она закрыла дверь с той стороны, Энакин отбросил мелки и направил весь океан Силы внутрь себя, погружая себя в глубокую медитацию.       И еще успел подумать, что слишком глубокая медитация без конкретной фокусировки превращается в кому.