Сборник зарисовок

      В полумраке просторного зала Нефритового Дворца, что расположился на вершине горы, со склонов которой открывался потрясающий вид на горные пики, далёкие равнины, многочисленные ущелья и перевалы, а кроме того — Долину Мира, зажатую между почти отвесных скал, в столбе света абсолютно спокойно стоял гуманоидный белый барс, одетый в облегающие синие штаны. На потолке рядом с небольшим зеркалом, которое и отражало рассеивающийся свет осветителя, виднелась бронзовая голова дракона, удерживающая во рту деревянный тубус, вдоль разукрашенных барельефами стен, где были запечатлены сцены великих битв, тянулись поддерживающие своды колонны, между коими толпились ученики храма, их наставники, обычные слуги… мастер кандидата на звание Воина Дракона, принадлежащий к расе красных панд, и настоятель школы — Угвей, являющийся древним представителем расы черепах, одетый в свободную хламиду.       Противниками белого барса по имени Тай Лунг, которому едва исполнилось восемнадцать, были мастера носорог, бык и красный тигр: первые двое специализировались на силе и взрывной скорости, в то время как последний мог похвастать незаурядной ловкостью и выносливостью. Все они носили белые одежды с чёрными поясами, и несмотря на молодость кандидата, который каждому из них годился в сыновья, вовсе не спешили его недооценивать.       — Начинайте, — дал разрешение Угвей, и один из послушников ударил в большой гонг деревянной калатушкой.       Первым вперёд вышел носорог, который молча изобразил руками жест приветствия и вызова, получил в ответ такое же приветствие и принятие боя, а затем рванул в атаку с такой скоростью, что большинство зрителей увидели лишь росчерк. Впрочем, Тай Лунг, как барс, имел отличную реакцию от природы, а потому успел сделать шаг вперёд и влево левой ногой, одновременно с этим поднырнув под правую руку, которой соперник всё же попытался достать пятнистого кота, ушедшего из-под основного удара, а сам подцепил стопой правой ноги голень носорога.       Великан, лишь начав заваливаться вперёд, не стал пытаться устоять, вместо этого ещё сильнее ускорившись второй ногой и выставляя руки. За счёт набранной инерции он успешно прошёлся колесом, ловко изворачиваясь в воздухе и приземляясь на ноги лицом к барсу… который не дал ни секунды на раскачку и нанёс удар обеими ногами в грудь носорогу, вкладывая в него и силу, и вес, и немного жизненной силы, ощутимо полыхнувшей в сфере чувствительности мастеров (только они и смогли это понять, нахмурившись или уважительно покивав). Жертву подобного удара отшвырнуло, словно бы он поймал ядро из пушки. Впрочем, уже через пару секунд здоровяк, упавший на деревянный настил и проехавший по нему полметра, поднялся и потёр грудь в месте попадания, после чего сложил руки в жест уважения и признания поражения.       Тай Лунг вернулся на изначальную позицию, послушник ударил в гонг, а на импровизированную арену вышел бык. Он был не столь огромным, как носорог, но зато мог похвастать ничуть не меньшими мышцами, бугрящимися под одеждой, словно валуны, по какой-то причине забравшиеся в мешок и притворяющиеся телом. С ним барс обменялся аналогичными приветствиями, а затем был вынужден припасть к полу на четыре конечности, так как двурогий противник совершил прыжок, буквально пролетев разделяющее их расстояние, махнув обеими ногами по пустоте.       Коту пришлось откатываться в сторону и подниматься на ноги прыжком, так как бык, едва его стопы коснулись пола, совершенно не испытывая проблем с инерцией, попытался подкатиться под своего соперника, делая подсечку. Лунг же, извернувшись в полёте, стал наносить удары руками и ногами сверху вниз, в качестве точек для опоры используя собственного противника (фактически, его атаки были резкими толчками).       Десяток секунд бык позволял кандидату играть в летающего барса, а когда понял принцип этого приёма… просто разорвал дистанцию уходом назад, подловив кота в момент очередной атаки. После этого он и сам взмыл вверх, намереваясь повторить тот же трюк, чтобы отработать его и встроить в свой стиль, но при первом же толчке ногой Тай перехватил лодыжку и крутанулся волчком, наклонившись под углом в сорок пять градусов.       Двурогий мастер неприятно ударился боком, прокатился кувырком пару раз, после чего остановил движение и плавно поднялся на ноги. Встретившись взглядом с принявшим боевую стойку котом, он сложил знак уважения и признания поражения, кивнул и молча отступил в полумрак у стен зала. Таким образом, из трёх экзаменаторов остался один…       Тигр вошёл в пределы импровизированной арены резким стремительным шагом, на одну секунду задержался, сложив положенные символы, дождался ответа и вновь пошёл вперёд. Его шаг был плавным, мягким, быстрым, но при этом ещё и резким. Он словно бы прихрамывал, что делало движения менее предсказуемыми, и вместе с тем — не спешил атаковать.       Два хищника кружили вокруг друг друга, то стелясь над полом, то сходясь, то отходя на почти безопасное расстояние. Зрители следили за ними, словно за двумя танцующими языками огня, которые в любое мгновение готовы либо вспыхнуть звездой, либо погаснуть раз и навсегда.       Внезапно оба соперника полыхнули жизненной энергией, и Тай Лунг левой рукой отвёл пальцы правой руки тигра, протянувшиеся к его левому глазу, в то же время и сам попытался достать ладонью до правого подреберья, но его предплечье подбило левое колено полосатого кота. А вот от когтей левой руки своего соперника он защититься не успевал, да и отстраниться не мог, так как вес тела был перенесён на согнутую в колене левую ногу, когда правая стояла позади и толкала вперёд.       Пользуясь интуицией, барс нанёс удар лбом вперёд, но тигр успел отклониться назад и лоб врезался не в морду, а в широкую грудь. Полосатый хищник, продолжая заваливаться на пол, оскалился и поджал ноги к животу, собираясь ударить обеими стопами снизу вверх, едва лишь получит точку опоры… и тут Лунг от всей души пнул его под хвост, успев выпрямить левую ногу, через правую стопу передавая всю немалую силу.       Тигр перекувырнулся через голову, приземлился на четыре конечности, став напоминать своего далёкого дикого предка, широко распахнутыми глазами уставился на самодовольного барса, оскалился… а затем заржал. Минут пять он не мог успокоиться, пока наконец не выдохся, поднялся на ноги, изобразил жест признания и молча ушёл (всё это время ему никто не мешал).       На этом экзамен можно было считать завершённым и барс вернулся в столб света, повернувшись мордой к наставнику и настоятелю храма. В воздухе повисла предвкушающая тишина: Тай Лунг считался талантливейшим из учеников, самым молодым мастером, а теперь ещё и претендовал на титул и знания, которые поднимут его едва ли не на уровень Угвея в глазах окружающих. И все присутствующие признавали, что добился он этого через пот, кровь, слёзы… подкреплённые пятью процентами одарённости.       — Ты не готов, — прозвучал спокойный, даже безразличный голос старой черепахи, после чего мастер мастеров развернулся и в шокированной тишине ушёл прочь.       — Мастер, я… — повернулся к своему наставнику белый барс, но наткнулся на взгляд, полный обиды и разочарования.       — Мне нужно подумать, Тай Лунг, — заявил Шифу, одетый в своё красное одеяние, после чего развернулся к выходу и, уже уходя, добавил: — Видимо, я где-то совершил ошибку… Не беспокой меня сегодня.       Второй из самых уважаемых мастеров Нефритового Дворца ушёл, а его ученик, которому буквально плюнули в морду, продолжал стоять в столбе света. Среди зрителей стали звучать шепотки, приглушённые смешки, а некоторые из них вовсе осмелились бросать снисходительные, а то и самодовольные взгляды (будто бы их заслуга была в том, что кандидата признали негодным).       Пятнистый кот не сомневался, что уже к вечеру в Долине Мира не будет ни единой крысы, которая не узнает о его провале. Ведь ещё больше, чем восхищаться кем-либо, публика любит втаптывать бывших кумиров в грязь… Совершенно забывая о всех былых достижениях.       И Тай Лунгу… было плевать.                   ***       «Тем лучше. Пусть это и не мир из мультфильма, но хоть какие-то его аспекты должны оставаться неизменными», — мысленно хохотнув, провожаю взглядом уходящих «друзей», которые оставили меня в большом зале совершенно одного.       Лишь убедившись, что никто за мной не наблюдает, позволяю себе ехидный оскал, встряхиваюсь всем телом, и подпрыгнув, прокручиваюсь в воздухе спиной назад, снова приземляясь на ноги. Тело буквально кипит энергией, требуя движения, и мне совершенно не хочется долго сдерживаться.       Мысленно вызываю статус:             ===       Телесная оболочка — 29 (25) (сверххищник).       Жизненная оболочка — 31 (25) (живучий).       Эфирная оболочка — 22 (30)       Ядро души — 5       Ментальная оболочка — 19 (50).       Эссенции развития 0             ===       «Нету у меня инвентаря, как и других разных полезных плюшек. Только регулярно появляющиеся оповещения о том, что нужно зачистить очередной нарыв, пока он не прорвался в реальный мир. И ведь даже не пожаловаться на то, что меня обманули: я сам на это подписался», — похлопав ладонями по торсу и бёдрам, уверенным шагом направляюсь прочь из зала (делать мне здесь больше нечего, а пытаться достать тубус… даже не собираюсь).       Кто я такой? Тай Лунг — перерожденец, сохранивший всю свою память о прошлой жизни. Кем я был раньше — неважно, а упоминания стоит только то, что мне хватило ума (или «ума»?), чтобы подписаться на работу в агентство под названием «Защитники реальностей».       «А ведь я всерьёз думал, что это сувенирный магазин, где работники просто прикалываются над покупателями. Ну… Хорошо уже то, что не написал в бланке какую-нибудь глупость вроде «Хочу работать девочкой-волшебницей в мире тентаклиевых монстров». А то ведь там и такие уникумы попадались… Бр-р-р. Как бы потом не пришлось зачищать уже их», — передёрнув плечами, осматриваю пустой коридор с высокими потолками, в нишах которого стоят статуи мастеров прошлого.       Подумав, прихожу к окончательному выводу: мне не по пути с этим храмом-монастырём-школой. И если другие ученики — понятное зло, с которым вполне можно жить, то собственный мастер… Шифу — идиот. Будь я обычным подростком, то последняя его выходка, да ещё в тот самый момент, когда мне поддержка была нужна сильнее, чем когда-либо, могла бы и крышу снести. Ну, а говорить о том, что может натворить «сверххищник», вырвавшийся в долину, где три четверти жителей — травоядные, думаю, и вовсе не стоит.       «Меня, конечно, остановили бы, позвав кого-нибудь вроде старших мастеров или самого Угвея, но погибшим от этого легче не стало бы», — рассуждая так, поднимаюсь на второй этаж, где находится моя небольшая комнатка.       Вся обстановка моего жилища состоит из тонкого матраса, пары комплектов сменной одежды разных цветов, и разных мелочей сомнительной полезности. Впрочем, заплечная сумка и старенький кошелёк, где хранятся сбережения за четыре года подработок — это уже кое-что.       Быстро переодевшись в белые штаны и рубаху, подпоясываюсь белым же поясом, а затем скидываю в сумку остальную одежду, нож, коробок спичек и самодельную аптечку. Остальное решаю бросить, чтобы не тащить бесполезный хлам, который будет напоминать об этом месте самим фактом своего существования (всё же… тут было хорошо).       Чем занимаются «Защитники реальностей»? Вопреки ожидаемому, мы не боремся со злом, несправедливостью, пришельцами, демонами или иными сущностями материального мира. Впрочем, если кто-то из агентов хочет этим заниматься — ему не мешают (главное — выполняй свою работу). Наша задача заключается в том, чтобы находить «гнойники», «волдыри» и прочие нехорошие места на теле мира, образующиеся из-за переизбытка негативной энергии, проникать туда, зачищать разных тварей, которые там успевают зародиться и «схлопывать» пространство.       За свою работу мы не получаем денег, опыта (хотя… с какой стороны посмотреть), знаний и читерных способностей; единственной платой остаётся эссенция развития, которую можно вкладывать в одну из немногочисленных характеристик, высвечивающихся при помощи системы. Ну или как там эта штука ещё называется.       Самое же в этом интересное заключается в том, что эссенцию можно тратить не только на себя, но и на окружающих живых существ, влияя на их развитие, здоровье, внешность. Если обучиться, то можно вовсе запустить эволюцию у какой-нибудь зверюги, чтобы получилось разумное существо. Но… без соответствующих знаний остаётся пользоваться предоставленным костылём.       Перед моей отправкой в этот мир обещали, что скоро (по меркам долгожителей это может тянуться пару веков), должны заработать чат, для общения с другими оперативниками внутри одного мира и в общей сети агентства, а кроме того — «Торговая площадка», где за единицы эссенции можно будет покупать разные вещи, либо же продавать ненужный хлам. Однако, хоть уже прошло немало времени с моего рождения, но подвижек в этом направлении как-то нет…       …       Выйдя за ворота Нефритового Дворца, встаю на верхнюю ступеньку лестницы из тысячи шагов. В небе светит вечернее солнце, меня обдувает прохладный ветерок, а далеко внизу своей жизнью живёт городок, заселённый человекоподобными животными (хищниками и травоядными).       На дворе стоит одна тысяча девятьсот восьмидесятый, так что слава мастеров кунг-фу пусть и не ушла в прошлое, но изрядно померкла из-за конкуренции в виде автоматического и полуавтоматического оружия. Ситуация же становится тяжелее из-за того, что одна часть населения, осознанно или нет, желает съесть другую часть населения, которая этому активно сопротивляется.       Говорят, что где-то в Японии дело дошло до того, что хищникам запрещено есть продукты из насекомых, хлебных червей, гематоген из добровольно сданной крови. При этом существуют чёрные рынки, где почти официально продаются туши разумных, которые ещё вчера могли быть твоими соседями. В Америке и Советском Союзе стараются находить иные способы производства белка, разводя всё тех же червей и насекомых, ну, а в странах третьего мира…       «Не будем о грустном», — передёрнув плечами, в последний раз оглядываюсь на свой дом, где из меня сделали боевую машину, вполне способную исполнять свою работу, если не нарываться на слишком крупные гнойники.       — Мастер Угвей? — смотрю на старую черепаху, кутающуюся в коричневую хламиду, даже не стараясь скрыть удивления (я его даже не почувствовал).       — Уйти решил, даже со стариком не попрощавшись, юный Тай Лунг? — мастер мастеров поравнялся со мной, после чего с грустной улыбкой посмотрел вниз.       — Вы сами сказали, что я недостоин, — пожимаю плечами, отворачиваясь от неожиданного провожающего.       — Не придумывай за меня слова, которые я не говорил, — проворчал Угвей, а затем поучительно поднял когтистый палец худой руки, указав в синее небо. — Я сказал лишь, что ты не готов… Но это вовсе не значит, что ты не будешь готов. Моя ли вина, что вы — молодые да горячие, слышите только то, что сами хотите слышать?       Я открыл рот… и закрыл его. Действительно: Угвей сказал именно то, что я не готов. Но…       — Возьми, — худая рука вложила в мою ладонь, рефлекторно подставленную старому мастеру, туго набитый кожаный кошелёк. — Этого хватит на первое время. Ну, а потом… Поживём-увидим. И помни: в Нефритовом Дворце всегда будут ждать своего воспитанника.       Отвернувшись от лестницы, старик пошёл обратно, буквально в паре шагов от меня растворяясь в окружающем мире. Мои же пальцы сжались на кошельке…       — Спасибо, мастер.