Сборник зарисовок

      На дворе стояло тридцать первое декабря одна тысяча девятьсот девяносто первого года: звёздное небо затягивали хмурые тучи, просыпающиеся на землю редким снегом, словно бы тонким одеялом укутывающим измученную землю. Золотые механические часы показывали десять часов вечера, а это означало, что одиноко стоящему на улице Лондона мужчине, одетому в тёмно-малиновый фрак с белоснежной сорочкой и галстуком-бабочкой, а также в накинутой поверх плеч мантии-пальто тёмно-фиолетового (почти чёрного) цвета, следовало отправляться на работу. Его ждали в празднично украшенном зале, куда приглашены дорого разодетые гости, чтобы пить редкие вина и вкушать умопомрачительные яства…       «Какой во всём этом смысл? А есть ли он — смысл — вообще?» — шагнув в кабинку уличного таксофона, невысокий плотный мужчина, верхнюю губу коего украшали густые аккуратные усы, а на подбородке красовалась острая бородка, бросил монетку в щель для приёма жетонов и поднёс трубку к уху.       — Министерство Магии Великобритании приветствует вас, — прозвучал механический женский голос, а в будке активировался рунный рисунок ритуала, проверяющего посетителя подобием детектора лжи. — Пожалуйста, назовите ваше имя, цель и место визита.       — Корнелиус Фадж; атриум министерства; празднование нового года, — твёрдым голосом отчеканил министр Магической Англии, усилием воли отгоняя от себя меланхолию и тоску.       — Благодарю за содействие, — ответил артефакт, а из отверстия, откуда должна высыпаться мелочь, выпал белый значок, который следовало прицепить к одежде (своеобразный пропуск, разрешающий доступ только в то место, которое было названо под действием детектора лжи). — Приятного дня.       Будка закрылась металлическими створками, превращаясь в кабинку лифта, а затем мужчина ощутил движение вниз. Ещё раз вздохнув, он натянул на лицо дружелюбную улыбку, а взгляду придал веселья, веры в будущее, жизнерадостности…       Сегодня он заставил себя не думать о том, что несколько дней назад прекратила своё существование страна, которой он отдал всю свою первую жизнь без остатка, встретив свой последний Новый Год в кабинете Генерального Секретаря. Та страна, в которую он собирался отправиться в отпуск, чтобы встретить самого себя — молодого и полного сил, надежд, стремлений… Однако же в этом мире либо вовсе не было Петренко Петра Петровича, либо же он просто не справился со своей работой и где-то оступился.       «А мне нужно выполнять свою работу. И кто знает… может быть в будущем…».       Двери лифта открылись, предоставляя взгляду Корнелиуса Фаджа просторный зал с фонтаном, который пришлось полностью заменить после «очень несчастного» случая, когда старую статую снесло взрывом какого-то артефакта Невыразимцев (пришлось увеличить им бюджет на исследования, но оно того стоило: министр видеть не мог то убожество, которое стояло на постаменте раньше).       — А вот и главная звезда сегодняшнего дня! — восторженно воскликнула молоденькая светловолосая ведьмочка, одетая в розовую приталенную мантию чуть выше колен, с белым пушистым воротником и такими же манжетами. — Министр Фадж, ответьте на пару вопросов!       За ведьмочкой бежал щуплый волшебник средних лет, одетый в фиолетовую мантию поверх синего комбинезона, на плече у коего покоилось устройство, отдалённо похожее на видеокамеру простых людей, именуемых маглами.       «Забавно, но слово «магл», на мой взгляд, звучит менее оскорбительно, чем «не волшебник». Интересный выверт сознания», — шагнув из лифта навстречу работнице первого в мире новостного канала маговидения (работающего на принципах протеевых чар, благодаря чему нет нужды ни в проводах, ни в антеннах, ни в электричестве), Петренко доброжелательно кивнул.       Другие гости, среди которых были представители старой аристократии, члены министерских семей, учёные, спортсмены, представители вейл, кентавров, гоблинов и даже оборотней, кучкуясь своими группами, не спешили приближаться к министру, но их взгляды обратились на большое зеркало, занимающее всю дальнюю стену, где отображались события рядом с лифтом…       …       Полгода назад, только очнувшись в теле Корнелиуса Фаджа, почти официально являющегося ставленником Верховного Чародея Международной Конфедерации Магов на посту министра Магической Великобритании, бывший король Вестероса с ностальгией вспомнил Семь Королевств с их дрязгами между верховными лордами, церковью, Цитаделью мейстеров. Казалось бы, какие глобальные проблемы могут быть у закрытого сообщества в сто тысяч разумных, из которых семьдесят тысяч — люди, неровным слоем распределённого по островному королевству? Тем более что кресло министра даёт большую власть…       Первой проблемой были сами волшебники, которые из-за умения при помощи мистической энергии, генерируемой всеми разумными существами мира, нарушать привычные маглам законы физики, чувствовали себя способными на всё, что раз за разом старались доказать. Слабосилки, в магических анклавах ценящиеся на уровне обывателей, а то и кого похуже, для поднятия самооценки шли в мир обычный, где заколдовывали маглов или их вещи, воровали, убивали, насиловали… И пусть до серьёзных преступлений доходило нечасто, но «невинную шутку» за свою долгую жизнь, мог пару раз совершить даже самый законопослушный чародей. И в общем счёте на одну только Великобританию выходило от двух до пяти тысяч инцидентов мистического характера в год, с последствиями которых требовалось разбираться министерству (от заколдованных кусаться кружек до похищенных сестёр, жён, матерей и убитых мужчин, запытанных потерявшими всякое понятие о человечности мерзавцами).       Ежедневно министру приходилось получать отчёты от ДМД (департамента магических дел, занимающегося расследованиями в магловском мире), Аврората (внутренней полиции магического мира, по совместительству являющейся спецназом), Обливиэйтеров (людей, затирающих следы существования магии в обычном мире) и десятка других подразделений, регулирующих взаимоотношения с обычными людьми. А ведь требовалось ещё связываться с властями магловской Великобритании, согласовывая все возможные действия на уровнях от оперативных агентов до премьер-министра. Радовало, что хотя бы королева, у которой под рукой были спецслужбы, где служили сквибы (волшебники с дефектом нервной системы, из-за чего они видят и чувствуют магию, но не могут её контролировать) и орден магов-рыцарей, готовый наносить добро во имя короны, не требовала отчётов чаще раза в год, да и то предпочитала встречаться в неофициальной обстановке за чаем, выслушивая последние новости и благосклонно кивая. А ведь ещё и церковь, с которой когда-то была серьёзная война, время от времени намекала, что «Способна помочь в борьбе с тёмными магами, если уж доблестные служители закона не справляются».       Выходило так, что живя в одной стране, власти магической и магловской Англий каждый день были вынуждены работать в условиях международного сотрудничества в каждом уголке островов. И то, что тому же Союзу ничуть не легче, а учитывая масштабы страны — много сложнее, служило откровенно слабым утешением для сбивающихся с ног людей.       Однако же отловом правонарушителей и вынесением им наказаний обязанности министерства не ограничивались: требовалось обеспечивать международное сотрудничество с другими магическими анклавами, отслеживая перемещения как обычными способами, так и при помощи порталов, регламентируя торговлю, следя за работой артефактов всех мастей, обслуживающих большие поселения. А ведь и в самой Магической Великобритании, кроме людей, жили кентавры (считающиеся разумными существами ограниченной трудоспособности, обитающими в резервациях), гоблины (просто магические существа, ограниченные в правах по итогам множества войн), оборотни (магические существа, порождённые тёмным проклятьем), а до восьмидесятого года были ещё и вейлы (магические существа, нуждающиеся в мужчинах других рас для продолжения рода, обладающие даром к ментальной магии, который почти не контролируют). Домовых эльфов, являющихся магическими слугами, за самостоятельную расу никто не считал, да и те не спешили бороться за свободу, прекрасно себя чувствуя в роли симбионтов с магами. Условно разумными считались ещё и великаны с троллями, но вот об их интересах ни у кого заботиться особого желания не было, так как они поголовно являются людоедами, да и в лучшем случае способны поддерживать диалог на уровне трёхлетки-человека.       Среди людей-волшебников существовали ещё четыре фракции, создающие дополнительную головную боль постоянными претензиями друг к другу: во-первых, магическая аристократия, являющаяся потомками древних родов, у которых от десяти до ста поколений магов в родословной, которые возглавлялись волшебниками, чей возраст был «далеко за сто», из-за чего и современные тенденции магловского мира ими воспринимались откровенно враждебно; во-вторых, молодая фракция маглорождённых, к которым примыкали семьи из полукровок, ну и волшебников, имеющих меньше пяти поколений одарённых в предках, желающие отменить все «Замшелые традиции и жить как в современном обществе, а не средневековье», при этом не учитывая, что у чародеев голос одного магистра ценится куда выше, чем тысячи обывателей, что подкрепляется как личной силой, так и накоплениями рода; в-третьих, фракция Дамблдора, борющаяся за всё хорошее против всего плохого, включающая в себя представителей из всех других фракций, по тем или иным причинам не сошедшихся во мнении с большинством; в-четвёртых, министерские семьи, в основной своей массе являющиеся молодыми родами от пяти и до десяти поколений волшебников в каждом, куда охотно берут готовых работать маглорождённых (они возглавляют различные важные отделы, вроде ДМД и Аврората, имеют свои интересы и министру подчиняются весьма условно, пусть прямые приказы и не игнорируют, трактуя их по-разному). И вся эта солянка, пятнадцать лет назад уже один раз рванувшая, вновь набирала критичную массу противоречий, готовясь полыхнуть с новой силой.       Петренко казалось забавным, что больше всего проблем в магловском мире создают именно маглорождённые, которым закон не писан (либо наглые, либо тупые, либо и первое и второе), а также представители молодых семей, не сумевшие закрепиться на «хлебных» местах. В то же время старая аристократия в большинстве своём либо вовсе старалась не иметь дел с маглами, либо хорошо маскировала свои выходки, не желая даже случайно посадить пятно на репутацию, при этом среди них находились и те, кто вели бизнес в обоих мирах. Фракция Дамблдора же… имела двоякую репутацию.       Все признавали, что верховный маг МКМ, директор школы магии Хогвартс и председатель Визенгамота, победивший Грин де Вальда во Второй Мировой, был великим и могучим чародеем. Только вот в последнее десятилетие всё чаще появлялись слухи, что Геллерт, во время их знаменитой дуэли пусть и проиграл бой, но умудрился подсадить проклятье, которое постепенно притупляет разум старца. В конце концов, ему немногим больше ста лет, а выглядит Дамблдор почти как магл того же возраста, при условии что с его силой должен иметь облик мужчины лет сорока. Да и пропагандируемая им политика запретов тёмной магии и предоставления вторых шансов, противоречащая сама себе, пагубно сказывалась на общем уровне образования и взглядах подрастающих поколений (прежнему Корнелиусу намекали, что следовало бы сменить патрона, а затем и заменить дедушку на посту директора кем-нибудь… не поражённым столькими проклятьями).       Разгребая дела, скопившиеся у предшественника, новый Фадж первым делом стал искать новые источники прибыли для дальнейших проектов. Выплачиваемые налоги с торговых лавок, взносы за пользование системой порталов, замаскированных под камины и иные ручейки прибыли, давно и надёжно были распределены между отделами министерства. Он, конечно, мог урезать финансирование кому-нибудь не слишком нужному, вроде комиссии, следящей за качеством инвентаря, продаваемого зельеварам, но в ответ рисковал получить серию взрывов зелий у зельеваров, которые этому не обрадуются, пожаловавшись тем же целителям…       Воображение у Петренко работало неплохо, а потому, обратившись в банк гоблинов, он предложил им стать соучредителями новой фирмы, поставляющей развлечения для волшебников. Жадные коротышки, предки коих (как индейцы из некоторых племён) промышляли людоедством, за десять процентов прибыли выдали сумму золотом, а Корнелиус нашёл генерального директора, работников, ну и сделал заказ артефакторам. Пользуясь своей властью, он объявил монополию на маговидение, которое обеспечивается за счёт сети сквозных зеркал, созданных на основе Протеевых чар, наложенных на зеркальную поверхность серебряной фольги (изображение, попадающее на одно зеркало, проявлялось и на остальных, связанных с ним).       Сами маговизоры продавались по символической цене, а вот подключение каждого канала вещания, будь то спорт, новости, исторические фильмы, канал для взрослых волшебников, в месяц требовало абонентской платы. Ну а благодаря хорошей рекламе через каналы министерства и газету, в первые же месяцы интересная новинка принесла больше ста тысяч золотых кругляшей.       Параллельно Корнелиус старался решить проблему оборотней, для чего пришлось связываться с маглами, получая разрешение на разграбление свалок (что было проведено как экологически чистая переработка отходов, за что власти магловской Британии немного доплатили), нанимать магов трансфигураторов и зачарователей, из металла, камня, стекла и пластика создавших целый городок одинаковых домиков, имеющих водопровод и канализацию, ограждать всё это барьерами и переселять туда стаи ликантропов, истребляя самых радикальных лидеров. Заманивать же жильцов нового городка пришлось обещаниями поставок зелья, позволяющего сохранять человеческий разум в полнолуние, оплачивать которое министру пришлось из прибылей от маговидения.       Однако останавливаться на полумерах Петренко не собирался, а потому нанял магов, специализирующихся на создании-снятии проклятий, чтобы те если не нашли способ лечения, то хотя бы доработали процесс превращения. В конце концов, на самый крайний случай к оборотням можно было привязать проклятье, которое при утрате человеческого облика будет подавлять звериные инстинкты, оставляя лишь холодный разум, ну или ещё что-нибудь в этом роде. Впрочем, маги обещали результат только через пару лет, да и то лишь с наличием добровольцев, готовых идти на сотрудничество.       Куда лучше дело шло в области сотрудничества с кентаврами: полукони согласились расширить торговлю дарами леса, если волшебники избавят их от пауков, охотящихся на жеребят и неосторожных одиночек. В результате часть насекомых была выжжена силами Аврората, часть отправлена на разведение в специальный отдел министерства, созданный на пожертвования от уважаемых волшебников, решивших получить долю в новом предприятии, а на поставки шерсти и молока единорогов, о которых заботились кентавры, наложил лапу Корнелиус, начавший обзаводиться собственными отрядами силовой поддержки (куда вошли как активные маглорождённые, так и некоторые оборотни и несколько кентавров, желающих посмотреть мир за пределами леса).       За всеми этими делами незаметно подкрался конец года, а затем, словно снег на голову, из Европы пришло известие о развале Союза.