Сборник зарисовок

      Казалось бы, ещё мгновение назад он горел на борту звёздного разрушителя «Меч Императора», который попал под самоубийственную атаку флота живых кораблей, принадлежащих расе космических бродяг, ненавидящих всю машинерию и мистику, а уже сейчас сидит на троне в огромном зале, заполненном странными экзотами, преклонившими колени (по крайней мере, склонились те, кто мог сделать это физически). Вообще в этот раз Петренко, ещё недавно носивший имя Дарт Вейдер, погиб из-за просчёта совета адмиралов: никто не ожидал, что понёсшие большие потери в кораблях вонги вместо отступления на окраину галактики и попытки закрепиться на ряде безжизненных планет, попытаются подороже продать свои жизни, при этом обрекая расу на полное вымирание…       «Таркин не упустит возможности пострелять из суперлазера, а Асока в этот раз, скорее всего ему даже поможет. Впрочем, она уже достаточно сильная, так что переживёт разрыв связи, да и взять на себя командование сможет… Тем более все положенные приказы я отдал ещё пять лет назад», — ощутив мимолётное удовлетворение, опытный перерожденец полностью сконцентрировал своё внимание на происходящем, в чём не было особой необходимости, так как ничего не происходило.       Разнообразные экзоты, судя по ощущениям сохранившейся сенсорики, обладающие магией, просто стояли, преклонив колени, и ждали чего-то. Учитывая, что их внимание было сосредоточено на существе на троне, то ожидали они речи, либо какого-то приказа.       «Неужели я опять какой-то политик? Хотя учитывая наличие трона — король, либо иной аристократ-завоеватель. А ещё я… скелет? Как интересно: это объясняет, почему у меня нет век, я не чувствую ветра или каких-либо иных тактильных ощущений. Но при всём этом я знаю, что сижу… Похоже, что мои кости обволакивает некое поле, собирающее информацию о прикосновениях, чтобы отправить её прямо в разум, где она обрабатывается в фоновом режиме», — на все эти размышления потребовалось не более секунды, так как Петренко, привычно ускорив восприятие по методикам шиноби и ситхов, неожиданно понял, что не ограничен пределом биологического мозга.       — Ты, — костяной палец ткнулся в мужчину, одетого в некое подобие ливреи дворецкого.       — Да, Момонга-сама? — подобострастно отозвался экзот, крайне похожий на человека.       — Посмотри мне в глаза, — приказал скелет на троне, облачённый в некую мантию.       Приказ был исполнен незамедлительно, благодаря чему перерожденец сумел погрузиться в разум слуги. Ему катастрофически не хватало информации, и если бы не заклинание-переводчик, теоретически позволяющее стереть языковой барьер между любыми разумными существами, то пришлось бы подходить к экзотам и заставлять одного из них поделиться сведениями силой.       У скелета, что логично, не оказалось ни памяти мозга, так как черепушка пуста, ни памяти крови… Ну а душа, по всей видимости, была заменена на новую. Впрочем, в последнем лич сомневался, так как ощущал на своей сущности множество связей, которые тянулись к артефактам и даже разумным существам, чего быть не могло.       «Может ли быть, что из-за какой-то аномалии моя память этой нежизни оказалась стёрта, но пробуждена память других жизней? Нет. Это слишком маловероятно», — решив, что успеет проверить свои догадки позже, опытный перерожденец принялся шерстить память слуги…       Первое, что Петренко узнал, так это то, что его зовут Момонга, а является он Высшим Существом (только с больших букв), обладающим невероятной мощью, великой мудростью и… почему-то — нечеловеческой красотой. Впрочем, учитывая факт его принадлежности к высшей нежити, человеческой красота быть не могла.       Второе, что узнал скелет на троне, это то, что находится он в гробнице Назарек, в мире Иггдрасиль, заселённом сотнями различных народов, обладающих разнообразными способностями. Однажды в этот мир пришли Высшие Существа, которые начали творить и разрушать, создавать народы и искоренять их… Они даже уничтожали богов, объединяясь в отряды, сила коих сотрясала само мироздание.       И вот прежний Момонга вместе с ещё несколькими десятками Высших Существ сотворил себе крепость и слуг, которых они могли воскрешать по своему желанию. Нередко на них нападали другие творцы-разрушители, но всякий раз альянсы уничтожались на одном из этажей цитадели…       «Какой-то странный мир, в котором будто бы играют в жизнь существа, обладающие силой богов. По воспоминаниям этого экзота понятно, что к местным жителям, тем более тем, которых создавали сами, они относились крайне пренебрежительно… А могло ли быть, что этот мир действительно был создан для ведения войн? К примеру, боги, либо представители рас, достигших уровня, позволяющего создавать планеты, решили перевести все свои конфликты из галактических масштабов в планетарные, выделив для этого полигон. Ну а чтобы все были в равных условиях, они создали для себя аватары, наделив их минимумом сил, при этом дав возможность развиваться… Пожалуй, я бы не хотел сталкиваться с владельцем этого костяка, если он вдруг захочет забрать его обратно, но обнаружит подселенца», — благодаря своему новому состоянию, Петренко без усилий одновременно размышлял на различные темы и «скачивал» полезную для себя информацию.       Просматривая память «детей» Высших Существ по очереди, Петренко всё больше убеждался в том, что Иггдрасиль — это мир-полигон. В конце концов, девять десятых всех его обитателей в той или иной степени «заточены под сражение», и лишь десять процентов — это представители чистых мирных профессий. Сюда были вложены огромные ресурсы, которые можно было захватывать, чтобы строить и улучшать крепости, изменять и выводить новых существ, ну и в процессе всего этого — делать аватару сильнее.       Однако же исходя из того, что Высшие Существа, не только создавшие гробницу, но и остальные, постепенно покидали Иггдрасиль, можно было предположить, что либо им надоело выяснять отношения, либо они нашли для себя более интересный полигон… либо извне пришла сила, заставившая переключить всё внимание на неё. Впрочем, в последнем варианте всех сотворённых бросили бы на передовую как пушечное мясо и отвлекающий манёвр, а не оставили бы потенциально полезный ресурс без присмотра. Да и Момонга, если бы шла реальная война в большой галактике, не продолжал бы «играть в песочнице», тратя бесценное время, а присоединился бы к соратникам на поле боя (существо, создавшее подобного лича, должно было быть крайне могущественным, вплоть до возможности переломить ход сражения межзвёздного масштаба).       «Скорее всего, они просто забросили этот мир, как нечто надоевшее. Почему не уничтожили или переделали? Лень, безразличие, скука… Кто вообще знает, что на уме у Высших Существ, изображающих из себя детей с огромной силой?» — завершив ознакомление с памятью уже своих слуг, Момонга распустил их по своим делам, уйдя в невесёлые размышления.       Зачем нужен был странник между мирами, старающийся решать различные проблемы, которые ему и всем окружающим подкидывает жизнь? Ясно, что от него требовалось не побеждать какое-то зло, и вряд ли следовало начинать борьбу против истинных творцов Иггдрасиля: они, скорее всего, при первой же попытке восстания попросту сотрут раздражающий фактор и продолжат заниматься своими важными делами. Хотя могут и заинтересоваться первопричиной мятежа, из-за чего вскоре выйдут на скромного лича, захватившего чужую аватару.       «Пойдём от обратного: что я умею лучше всего? Разгребать проблемы… возглавлять толпы… организовывать работу. Понятно: я здесь для того, чтобы организовать жизнь существ, созданных для войны, в период отсутствия их хозяев. Ну… ничего нового», — постучав пальцами по подлокотнику трона, лич попытался представить себе, как это должно выглядеть со стороны, что получилось на удивление легко.       — М-да, — монотонно изрёк скелет. — Необходимо освоить превращение в человека… или кого-нибудь другого.       «Учитывая, что людей в гробнице почти нет, то лучше уж человекоподобный лев. Почему лев? Лев — царь зверей, а Момонга — царь монстров. Всё логично», — придя к таким выводам, Петренко поднялся с трона, решив не откладывать работу в долгий ящик…       …       — Ваш кофе, Момонга-сама, — томным голосом произнесла фигуристая сукубочка, одетая в чёрную мини-юбку, белую блузку на пуговицах, которые с трудом удерживались от того, чтобы расстегнуться от неловкого движения, ну и туфли на высоких каблуках, ставя фарфоровое блюдце с маленькой белой чашкой на нём на рабочий стол высокого седовласого мужчины лет пятидесяти на вид, одетого в строгий малиновый костюм. — Хотите что-нибудь ещё?       На последних словах, отвоевавшая (на арене… в Королевской Битве…) право быть секретаршей Высшего Существа экзотка выразительно прикрыла глаза и чуть выпятила грудь, заставляя ткань ещё сильнее натянуться. Хозяин кабинета же, коего ошибочно можно было посчитать человеком, лишь повёл рукой в жесте отрицания, добавив вслух:       — Пока что — нет. Можешь возвращаться к своим делам.       — Как скажете, Момонга-сама, — отозвалась нестареющая девушка, после чего развернулась и, цокая каблуками по паркетному лакированному полу, покачивая бёдрами и помахивая хвостиком с кисточкой… маленькими шагами направилась к двери.       «Ей определённо нужен любовник. Если я решу удовлетворять либидо всех женщин, которые этого требуют, у меня не хватит времени даже с применением заклинания разделения на двойников», — поставив последнюю точку в приказе, магистр Ордена Возрождения отправил иллюзорный документ в секретариат, чтобы оттуда он разошёлся по всем инстанциям, затем выключил проектор трёхмерного экрана, похожий на круглую пластину из кости с вставленным в центр кристаллом, и взялся за ручку чашки, с удовольствием вдыхая аромат горячего напитка.       Взгляд холодных зелёных глаз скользнул по кабинету, стены коего были обшиты золотым деревом и скрыты под шёлковыми гобеленами ручной работы, пол состоял из чёрного и белого дерева, ну а стол — из красного. Кабинет был защищён чарами и артефактами, утопленными в несущих стенах, и даже большое панорамное окно на деле являлось чистым кристаллом, способным выдержать попадание ракеты, предназначенной для уничтожения космических эсминцев… Впрочем, всё это не бросалось в глаза, позволяя создавать у посетителей иллюзию утилитарной для верховного архимага рабочей обстановки.       «Многое же произошло за полвека. Или лучше сказать — лишь за полвека?» — поднявшись из-за стола, Момонга подошёл к окну и выглянул на улицу, где на фоне утреннего неба, зелёного поля и серебристых змей рек возвышались техномагические башни в виде шестигранников тёмно-синего цвета, увенчанные плоскими дисками взлётно-посадочных площадок (колёсный транспорт пусть и сохранился, но уже лет двадцать как считался архаизмом, используемым фермерами-ретроградами, либо военными).       Первые выводы, сделанные после попадания в этот мир, оказались ошибочными, пусть и не целиком. Оказалось, что не только Петренко закинуло в лича, но и всю гробницу-крепость переместило в иной мир (что могло быть ещё одним капризом-экспериментом Высших Существ). Кроме всего прочего разведка подтвердила, что время от времени на планете появляются крепости из Иггдрасиля, обитатели коих ведут себя… как созданные для войны монстры, лишившиеся какого-либо контроля. Лишь члены одной из первых групп переселенцев попытались вести себя мирно, благодаря чему оставили о себе более или менее неплохую память.       Сперва, после получения сведений о том, что место, где находится гробница, радикально изменилось, новоявленный лич поспешил скрыть свою твердыню от обнаружения, наложив все известные чары, и даже закольцевав пространство. Тут же всплыли знания о том, что если не тратить некое количество золота на поддержание расширяющих пространство чар, то цитадель скоро станет намного меньше…       «Какая идиотская система. Её будто бы придумали для того, чтобы побуждать обитателей на зарабатывание золота в огромных количествах любыми доступными для этого путями», — Момонга скривился, осознавая, что скорее всего Высшие Существа просто подталкивали жителей мира к конфликту.       Делая выбор между тем, чтобы сохранить старую базу и построить новую, лич пришёл к логичному выводу, что второе пусть и будет дольше, да ещё потребует множество ресурсов, но в перспективе несёт уйму пользы. Попытка же оставить всё как есть будет требовать регулярных вливаний меньших средств, что приведёт к куда большим потерям в отдалённом будущем. Однако же делать что-то прямо сейчас не требовалось, а потому часть слуг была отправлена на разведку (при этом пришлось выдавать им крайне подробные инструкции для самых разных ситуаций, а также — снабжать Сквозными Зеркалами для мгновенной связи), в то время как другая часть занималась переписью населения и имущества, в чём отлично помогала нежить.       Момонга множество раз благодарил судьбу за то, что стал личем, не нуждающимся ни в отдыхе, ни в еде, ни даже в справлении физиологических нужд. Из-за того, что под его рукой оказалась армия экзотов, приспособленных в основном к войне, им приходилось объяснять прописные истины мирной жизни, порой вкладывая знания прямо в разум при помощи менталистики. Только вот проблемы на этом не заканчивались, так как в наследство от некоторых Высших Существ Петренко получил множество миньонов с расстройствами личности разной степени (чего стоит хотя бы вроде добрая девушка со срезанным лицом, которую зачем-то заперли в пыточной, заставляя считать куклу за её младенца?).       «В сравнение с подобным мои собственные психические расстройства — мелкие безобидные странности», — мысленно констатировал архимаг, медленно цедя кофе, подогреваемый прямо в кружке при помощи простенького заклинания огня.       Исполняя обязанности целителя душ, порой вынужденного удалять все воспоминания пациентов, чтобы они могли начать жить с чистого листа, воспитателя, обучающего живые машины смерти мирной деятельности, бюрократа и генерала, Момонга почти не замечал хода времени. К нему приходили доклады о том, что разведчики наткнулись на каких-то бандитов, решивших разграбить средневековую крестьянскую деревню, после чего командир решил захватить источники информации и похитил весь отряд вместе с лошадями (вот крестьяне удивились…), а потом и о сражении между двумя отрядами людей с применением магии Иггдрасиля, пусть и не слишком высокоранговой…       Петренко не спешил вмешиваться в дела туземцев, вставая на ту или иную сторону, предпочтя сперва собрать всю возможную информацию. Пленники смогли прояснить некоторые детали, вроде уровня магии, доступного среднестатистическому волшебнику, уровня жизни крестьян и благородных, ну и описали политическую обстановку, пусть и в общих чертах… после чего были казнены за преступления перед мирными гражданами чужой страны.       Следующим значимым действием лича стало то, что он вышел на контакт с наиболее компетентным и наименее предвзятым правителем — Кровавым Императором, в своей стране обезглавившим аристократию, при этом не являющимся фанатиком ни одной религии. Однако же прежде чем идти к самому правителю, принявший облик немолодого, но крепкого мужчины Момонга познакомился с его престарелым наставником, считающимся величайшим из ныне живущих магов. Так как человеком он оказался увлекающимся, к власти почти безразличным (главное, чтобы ему не мешали исследовать и становиться сильнее), общий язык они нашли быстро, благодаря чему переговоры с государем прошли вполне гладко.       По итогам договора Империя получила некоторое количество золота, а кроме того — артефакты для рядовых солдат и офицеров: первые ограничились браслетами, стреляющими огненными шарами раз в час и магическими щитами, а вторые кроме личной защиты получили тактические планшеты, привязанные кровью к владельцу, позволяющие быстро и надёжно координировать действия отдельных отрядов и всей армии. Производство данного снаряжения организовали прямо рядом со столицей союзного государства, наняв для работ целую толпу молодых волшебников, которым требовалось делать всё по инструкции. Кроме того, учёным был раскрыт секрет электричества, осветительных ламп, телеграфа (для начала), водопровода и иных полезных мелочей…       Захват власти на материке был вопросом времени: армия тренировалась, время от времени проверяя свои навыки на войсках противников, города перестраивались, возводясь практически заново из новых материалов и по иным технологиям, тут и там возникали университеты, а крестьяне стали покидать деревни, стремясь за лучшей жизнью в большие поселения. И пусть Момонга не решал все проблемы союзника щелчком пальцев, его собственные подчинённые, постепенно социализирующиеся и уже непохожие на биороботов, всё же нет-нет, да устраняли особенно неприятных или опасных существ. Впрочем, одного особенно сильного дракона пришлось брать на себя, заперев его в аномалии обратного Фиделиуса (находящийся внутри забывал о том, что мир снаружи существует).       «Когда-нибудь он оттуда выйдет, но произойдёт это очень нескоро: замедляющий время барьер лёг как надо», — позволил себе тень самодовольства Петренко.       Когда империя захватила материк, по какой-то причине оказавшийся единственным заселённым на всей планете, император уже принял ряд законов, необходимых для интеграции нелюдей в общество. Хотя далеко не всех экзотов Момонга был готов терпеть, так что гоблины, показавшие себя крайне агрессивными, дикими и не желающими обучаться, подверглись изоляции в отдельных замкнутых анклавах. В конце концов уничтожать их лич посчитал расточительным…       А дальше Петренко принялся толкать вперёд развитие магии, которая пусть и была у туземцев и жителей гробницы мощной, но оставалась достаточно грубой и прямолинейной (что не касалось творений Высших Существ), ну и технологий, о которых благодаря бытности Дартом Вейдером знал предостаточно. В итоге у него получился дикий гибрид техномагии, в котором каждая из наук дополняет другую, выводя эффективность готовых результатов на невероятный уровень: начало колонизации солнечной системы — это прямое тому доказательство.       «Наверное, пришло время оставить жителей этого мира, чтобы они сами строили свою судьбу. Как мне кажется, здесь я уже не нужен…».