Сборник зарисовок

      - Пётр Петрович? - крупный, крепко сложенный брюнет, одетый в костюм тёмно-синего цвета, с кирасой, наплечниками, налокотниками, наручами, набедренниками, наколенниками и высокими сапогами с усиленными голенищами, заглянул в кабинет Директора (только с большой буквы), расположенный на первом этаже четырёхэтажного колледжа. - Можно войти?       - Заходи, Виталий Владимирович, - одними губами улыбнулся низкий, худощавый человек в коричневом деловом костюме, с наметившимися залысинами на висках, носящий на лице прямоугольные очки со стёклами без диоптрий (как-то раз посетитель видел его без этого атрибута... так что мог оценить эффект, оказываемый на собеседника холодным взглядом серых глаз). - Что у тебя?..       Начальник службы безопасности поселения "Маяк", находящегося почти в центре города Сосновска, полностью распахнул дверь и переступив через порог, аккуратно её закрыл. Взгляд мужчины, рост коего чуть-чуть не доставал до двух метров, скользнул по левой стене комнаты, где находилась доска с детскими рисунками, изображающими улыбающиеся солнца, танцующие облака, обнимающихся зверей... С другой же стороны стоял длинный грубый стеллаж, полки коего оказались заполнены отпечатанными на машинке книгами, какими-то причудливыми устройствами, фигурками из дерева, глины, стекла и кости.       - Так что же случилось? - нарушил установившуюся тишину Директор, отложив на край стола, где каждая вещь находилась на строго отведённом месте очередной лист, где какой-то студент пытался изложить свою "Крайне важную и перспективную" идею.       - Прошу прощения, Пётр Петрович, - здоровяк переступил с ноги на ногу, чувствуя себя не сороколетним битым жизнью мужиком, пережившим подобие ада на земле, а школьником... в кабинете директора. - Гости прибыли. Мы разместили их в гостевых комнатах, чтобы делегации не пересекались, но боюсь...       - Хорошо, Виталий, - жестом руки остановив собеседника, произнёс самый страшный человек этого мира. - Я буду через пять минут.       - Тогда, мы начнём запускать людей в зал переговоров, - обрадовался глава СБ, после подтверждающего кивка поспешив скрыться за дверью.       - А ведь мне казалось, что я попал в самый обычный мир... - улыбка Петренко померкла, он выбрался из кресла и, посмотрев на наручные часы, щёлкнул пальцами левой руки, магическим импульсом активируя защиту своего кабинета (сколь бы невежественными ни были новоявленные колдуны, нахватавшиеся крох знаний предшественников, грубой силы у них хватало для того, чтобы рвать тонкие плетения чар).       "А ведь я думал, что это самый обыкновенный мир", - выключив свет, Пётр Петрович вышел за дверь, погружая комнату в непроницаемую тишину...       ...       В новом для себя мире Петренко появился два года назад, заняв тело спившегося Петра Петровича, от которого ушла жена и забрала обоих детей, мотивировав это тем, что уже не молодой карьерист всё равно не уделяет времени ни ей, ни сыну с дочерью. Однако же для самого мужчины, который (как завещал отец) зарабатывал деньги и тащил в дом всё, до чего дотягивались руки, это событие оказалось сокрушительным ударом как по самолюбию, так и по жизненным ценностям. В итоге - он попросту сломался и спился за какой-то месяц...       Коллеги, уважавшие своего начальника, старательно его прикрывали перед большими боссами, ну а когда тот явился на работу в чистеньком костюме с отглаженной накрахмаленной рубашкой, без единого следа запоя, вздохнули с облегчением. Впрочем, вскоре они заметили то, что какие бы эмоции директор не демонстрировал, его глаза оставались равнодушными, словно бы он отыгрывает роль в давно надоевшем спектакле...       Петренко не представлял, что от него требуется в этом мире, так как каких-либо особых угроз не видел. Единственное из того, что пришло ему в голову - это помочь семье прежнего владельца тела, чтобы они могли перебраться в столицу (как и хотела бывшая жена), ну а потом начал постепенно создавать свою фракцию, обзаводясь знакомыми и должниками. В конце концов, быть руководителем ему было не привыкать, ну а мэр Сосновска - это куда более влиятельная фигура, нежели директор захудалого колледжа.       "Лет за пять, мы сможем вывести уровень жизни горожан до приемлемого показателя. Ну а там и выше можно будет попытаться забраться. В конце концов, слона едят по кусочку", - так думал мужчина, пока над городом не возникла аномалия.       Сосновск провалился в другой мир, который, в отличие от Земли, был пронизан магией. Кроме всего прочего, энергия, наполняющая каждый кубический миллиметр пространства, была откровенно тёмной, да ещё астральный план буквально бурлил от разного рода хищных духов, время от времени прорывающихся на материальный план бытия. Впрочем, окружающий город лес тоже оказался вполне обитаем, и его население также не пылало добротой к беззащитным чужакам...       "Но мы оказались не настолько беззащитны", - мысленно констатировал Директор, за время своей жизни в этом мире сумевший как пробудить в себе магию, так и создать некое подобие СЦЧ, пользуясь знаниями одного безумного учёного в печатях и генетике.       Вообще, из-за того, что перемещению в другой мир предшествовала атака драконов, люди находились в панике, а военные и стражи порядка были не в том состоянии, чтобы быстро взять ситуацию под контроль. Появление же на улицах духов, которые тоже не брезговали человечиной, делало ситуацию только хуже... и лучше для Петренко, как одного из знакомых лидеров, пусть и не совсем официальных сил.       Директор, конечно, не считал себя параноиком, что не помешало ему за два года превратить здание колледжа в магическое убежище. Оставалось только развернуть чары, накрыв ими область в полкилометра радиусом, перекинув подпитку с накопителей на окружающий фон. Ну а после этого он стал звонить по артефактным телефонам, в которые превратил дешёвые монофонические чёрно-белые трубки, переданные "друзьям" и "помощникам", завербованным как среди студентов и их родителей... так и среди работников различных служб.       Так как обычная мобильная связь пропала, впрочем, как и обычное сообщение по проводным телефонам, только зачарованные телефоны остались сколь-нибудь доступным для простых людей средством общения. В конце концов, военные и милиция своими рациями и радиостанциями делиться не спешили.       Не до всех Петренко сумел дозвониться, и не все из тех, с кем он успел поговорить, добрались до безопасной зоны. Однако же люди всё равно тянулись к колледжу, группами и по одному, тонким ручейком заполняя учебные классы, в один миг превратившиеся в комнаты общежития. Приходилось организовывать раздачу еды, одеял, воды, обеспечивать дежурных, чтобы те следили за порядком, назначать охрану, попутно со всем этим - зачаровывать генератор электроэнергии, чтобы вернуть свет, ну и создавать артефакт, конденсирующий воду. Если бы не умение находиться в двух, трёх, пяти местах одновременно, то справиться со всеми делами не получилось бы и с опытом Петренко, что не избавило его от необходимости применять ментальное вмешательство в разумы тех, кто впадали в истерику, либо же слишком упрямых начальников (вроде военных, желавших взять объект под личный контроль, но в итоге превратившихся в добровольную дружину "Маяка").       К тому моменту как Директор разгрёб срочные дела, которые должны были быть сделаны "ещё вчера", положение Сосновска окончательно стало понятно всем: вокруг - дикие джунгли с монстрами, в самом городе тоже появились чудовища, а некоторые люди пробудили в себе магию, либо же научились перекидываться в монстров (облик зависел от духа, с которым тот или иной человек столкнулся, сумев его победить в противостоянии воли). И вероятно, что всё было бы не так уж и плохо, и военные с милицией сумели бы зачистить улицы, оградив выживших граждан от угрозы внешнего мира, но проходящие по пространству магические волны, стимулирующие рост флоры, активность фауны и духовных сущностей, лишили человечество единого центра власти.       "Маяк", территория которого увеличилась до диаметра в два километра, продолжал привлекать людей своей защищённостью, ну и минимальными коммунальными условиями жизни, в оплату за что требовалось только учиться и работать. Впрочем, выжившие в городе люди, видевшие и духов, и монстров нового мира, были совсем не против стирать бельё, вытирать полы от грязи, готовить еду, собираемую отрядами, выходящими за пределы барьера, ну и тренироваться во владении оружием, магией, боевыми искусствами. К сожалению, к поселению приходили и бандиты, желающие получить всё и даром, сектанты, зазывающие в новообразовавшуюся церковь, либо же демонопоклонники, отлавливающие незадачливых выживальщиков, чтобы сделать себе подобными или принести в жертву. С последними Петренко не церемонился, а языки Адского Пламени, двое суток пылавшие на "святилище" безумных колдунов, как-то резко заставили группировки задуматься о "кодексе чести", ставшем негласным сборником законов.       У Директора не было ни возможности, ни желания играть в демократию, из-за чего он решал возникающие конфликты максимально быстро и радикально. Из-за этого, у него возникла довольно неоднозначная репутация, которая позволяла в некоторых пределах влиять на общую политику образовавшихся фракций, чем далеко не все были довольны (многие лидеры раньше были не самыми законопослушными людьми, ну а после получения сил, имеющих явный тёмный окрас, вовсе считали себя вершиной пищевой цепи... пока им демонстративно не вбивали клыки в глотку, заставляя выхаркивать собственные внутренности на глазах бледнеющих подчинённых).       На "Маяке", вокруг коего был построен жилой городок из трёхэтажных бараков-общежитий, на поток было поставлено создание магов и оборотней. Петренко, оценивший силу так называемых "меченых", делящихся на сноходцев (колдунов) и оборотней (узкозаточенных метаморфов), решил дать своим подопечным выбор: он создал ритуальную плиту, при помощи которой с вероятностью в девяносто девять процентов, можно было пройти инициацию в местного одарённого, зависимого от тени мира, а также предлагал стать шиноби, нормальным анимагом или волшебником. Для последних двух вариантов приходилось отлавливать магических зверей, дабы проводить собственные ритуалы. Ну а из этого уже следовало, что необходимо обеспечить учеников знаниями и навыками...       Вопреки расхожему мнению, Пётр Петрович не испытывал от своего положения главы крупнейшего по численности поселения какого-то удовольствия, как, впрочем, и раздражения. Он давно чувствовал себя собакой, которая с лаем бежит за едущей машиной, но при этом понятия не имеет о том, что делать когда (если) она остановится. В одном из миров мужчина смотрел фильм, главный злодей которого говорил, что "Безумие - это повторение одного и того же действия снова и снова, с надеждой получить иной результат". Мог ли он считать себя безумцем, если уже не ждал результата, живя самим процессом совершения тех самых однообразных действий?       "Иронично: прожив сотни лет, я не планирую своё существование дальше чем на месяц вперёд".       ...       В прямоугольном зале, стены коего были обшиты лакированными деревянными панелями, а пол красовался мозаикой из белого и голубого мрамора, на потолке висели скромные люстры с электрическими лампами. Самым забавным же во всей обстановке было то, что признаком роскоши и благополучия "Маяка" являлись даже не позолота, бархатные кресла и столы из красного дерева, а само наличие электричества во всех зданиях и помещениях, будь то кабинет главы, либо уличный сортир с одинокой лампочкой накаливания.       Сидя у левой стены, в удобном и мягком кресле, с небольшим столиком для одного человека, Кардинал старательно сохранял невозмутимое выражение лица, внутренне кипя от гнева, зависти, отвращения... Впрочем, последнее было направлено не на местных жителей, проявляющих подчёркнутую вежливость ко всем гостям, при этом демонстрируя отсутствие страха перед сильнейшим сноходцем, а на почти что сияющих золотым светом фанатиков "чистоты человеческой крови", считающих меченых отродьями тьмы, коих нужно истреблять везде и всегда. Но к чести культистов следовало заметить, что они вежливо общались с молодой девушкой, которая разносила кофе и отвечала на некоторые вопросы, невзирая на наличие лисьих ушей вместо человеческих.       "Провоцирует, наглая девчонка. Посмотрел бы я, как бы ты себя вела в обществе этих "святых людей", если бы за твоей спиной не находилась тень Директора", - лидер одной из крупнейших фракций Сосновска, в рядах коей состояли как меченые, в довольно большом количестве, так и простые люди, не удержался и скрипнул зубами.       У Кардинала была серая кожа, большие заострённые уши, острые когти на руках и ногах и худощавое телосложение. Свою внешность он скрывал иллюзией, чтобы не пугать подчинённых, которые к подобному не привычны, но не жалел ни о чём, прекрасно понимая то, что за любую силу приходится платить. Он даже сравнивал себя с Дартом Сидиусом, когда тот стал императором... но помня то, чем закончил император галактики, старался не погружаться в гордыню и самоуверенность, постоянно стремясь к большим силе и знаниям. Тем более, что амулет древних, найденный в самом начале нового пути, немало в этом помогал.       И всё было бы хорошо, если бы не Петренко Пётр Петрович - директор задрыпанного государственного колледжа, который в последние два года перед перемещением стал слишком уж наглым. Сперва, как и другие важные люди, Кардинал не обращал внимания на копошения этого человека, считая его ещё одним самоуверенным дураком, которому скоро обломают зубы, а потом... когда его люди отправились "в гости" к будущему главе "Маяка"... криминальный авторитет проснулся в постели с отрубленной головой лошади (своих людей он так и не нашёл).       Криминальный босс понимал, что Петренко его провоцирует, чтобы провернуть какую-то свою интригу (возможно, что он хотел показательно разобраться с группировкой противника, чтобы ему уже не мешали другие игроки), но конфликт попросту не успел разгореться. А потом, когда появился "Маяк", куда стянулись многие пожарные, милиционеры и даже военные с работниками ближайших поликлиник, стало понятно то, на что Пётр рассчитывал...       "И как он сумел собрать их вокруг себя, да ещё настолько незаметно?", - Кардинал бросил взгляд на других меченых, расположившихся на его половине комнаты, каждый из которых представлял свою фракцию (от семьи в три человека до полноценной группировки с базой).       Рядом с фанатиками устроились Караганда, являющийся предводителем садоводства - главного поставщика окультуренных растений, ещё один военный, обосновавшийся в школе, которую они превратили в маленькую крепость, ну и полдюжины других "настоящих людей". Все они не присоединились к "Маяку" по той или иной причине, от страха перед Директором и до личных амбиций, но негласный кодекс чести нарушать побаивались, так как память о судьбе культистов-демонопоклонников была свежа...       "Магический огонь, превративший часть города в выжженную воронку, без следа радиации. Даже после волн, природа всё ещё не захватила это место полностью. Хотел бы я знать, как он это сделал... и как часто может такое повторять", - сильнейший сноходец ненавидел Директора, так как тот будто бы смеялся над ним, сперва создав маленький городок со всеми удобствами, а затем и начав помогать тем, кто к нему не присоединился (артефакты связи, работающие без радиовышек, да и дощечки с рунами, создающие непроницаемую для "зла" защитную плёнку, сделали "Маяк" неприкосновенным для всех, у кого есть мозги).       Ещё одним поводом для ненависти было то, что Петренко, обладая своими огромными силой и знаниями, в отличие от самого Кардинала, вовсе не лишился человеческих черт внешности. Возможно, скорее всего, именно из-за этого фанатики и не против его волшбы, и даже отправляли некоторых своих членов на обучение, чтобы самостоятельно обеспечивать защитой свои базы. И да: то, что он так легко делился ценнейшими знаниями, бесило ничуть не меньше, заставляя чувствовать себя просителем, и выставляя тех, кто скрывали полученные знания, недалёкими жадными эгоистами.       - Прошу прощения за то, что заставил себя ждать, - произнёс невзрачный на первый взгляд мужчина в коричневом костюме, войдя в зал совещаний. - Бюрократия - это монстр, которого не может изжить даже конец света.       Говоря всё это Директор едва заметно улыбался, но каждый меченый или фанатик ощущал, как от волшебника веет равнодушным теплом, готовым в любой момент превратиться в испепеляющий жар, или же промораживающий до глубин души холод. Его внешностью тоже не обманывались... так как сноходцы точно видели сияние ауры, ровное и мощное будто у ядерного реактора. Ну а зная о широте его арсенала, не стоило и сомневаться о том, что он скрутит любого противника, даже если тот будет равен ему по голой мощи.       "Как... Как ты обрёл эту силу?!", - когти жутко чесались вцепиться в глотку этого человека, чтобы вытрясти из него все ответы, но каждый раз он представлял, как пылает в неугасимом огне башня, вместе со всеми его людьми, а его собственная голова, продолжающая жить отдельно от тела, смотрит лишёнными век глазами на гибель всех надежд и стараний, будучи насаженной на железный кол (и это в том случае, если Директор не придумает чего-нибудь новенького).       - Полагаю, что я выражу общее мнение, что всем нам приятно ваше гостеприимство, но у каждого из нас имеются неотложные дела, к которым следует вернуться как можно быстрее, - первым подал голос сам Кардинал, решив немного уязвить собеседника, чтобы хотя бы частично спустить раздражение. - Так что, господин Петренко, озвучьте сразу новое "негласное правило", которому мы должны будем следовать, дабы не навредить вашей тонкой натуре.       Взгляды скрестились на сноходце, который пусть и не перешёл грань, чтобы его слова можно было принять за оскорбление, но был очень близок к этому. Только вот глава "Маяка" проигнорировал это, будто бы с ним говорил не равный, а обиженный ребёнок, требующий к себе внимания.       - Пожалуй, я сразу перейду к делу, - кивнул Директор, а затем его глаза за стёклами очков блеснули, заставив людей и меченых напрячься. - Дело в том, что мы сейчас находимся в тёмном мире, где нам враждебны не только разумные, но и флора с фауной. Мне и моим людям этот мир не нравится, да и мы ему тоже не по вкусу. Ввиду этого, на протяжении некоторого времени я изучал руины технологий древних, благодаря чему смог получить некоторое понимание способа перемещения между мирами. Ровно через месяц я и мои люди уйдём в нейтральный мир, пригодный для жизни людей. Я не знаю, что ждёт нас там, но уверен, что хуже чем здесь точно не будет. Все те, кто хотят присоединиться к нашему исходу, должны сообщить об этом не позднее чем через двадцать семь дней. Те, кто захотят остаться, смогут забрать себе "Маяк" и всё, что мы не унесём с собой. На этом - всё. Сейчас будет небольшой фуршет, во время которого я отвечу на часть вопросов, так что те, у кого нет срочных дел, немедленно требующих внимания, могут проследовать в актовый зал...