Сборник зарисовок

      Что такое крестраж, созданный по всем правилам? Во-первых, это материальное вместилище, которым может быть практически любой сколь-нибудь сложный объект с наложенными на него специфическими чарами (заколдованный дневник, ну или древний магический артефакт). Во-вторых, донорская душа жертвы, которую привязывают к артефакту, предварительно избавив от всех лишних оболочек, чтобы осталось лишь ядро, которое сможет стать неразрушимым якорем. В-третьих, кусок ментальной-духовной-магической оболочки волшебника-мазохиста, который ради иллюзии бессмертия готов ощущать фантомную боль на протяжении минимум месяцев, а максимум… всей оставшейся жизни.       Правильный крестраж имеет все знания создателя, его мировоззрение и ценности, но при этом у него полностью отсутствуют амбиции, собственные желания и воля, что является необходимым условием, дабы однажды не столкнуться с собственным двойником, «возродившимся» из артефакта при помощи чужого ядра души, а также оставленных ему знаний и иных энергетических оболочек. Из-за неопытности юного Тома Риддла, создавшего первый крестраж ещё в школе, рано или поздно он рисковал сойтись в противостоянии со своей более молодой, менее опытной и столь же амбициозной копией, не желающей довольствоваться ролью якоря для души оригинала в этом мире. Из этого же можно сделать вывод, что, пусть и случайно, но Гарри Поттер оказал лорду Волдеморту некоторую услугу, когда избавил его от бракованного артефакта…       Что же до куска личности тёмного лорда, который был помещён в диадему, то здесь всё было проделано чуть ли не идеально: всё же опытный мазохист уже знал, что нужно предпринять, да и подготовился заранее. В результате реликвия одной из основателей Хогвартса, которая и сама не была доброй феей из сказок, стала крайне ценным инструментом, способным как служить удалённой библиотекой на случай потери части воспоминаний (не раз Волдеморта пытались обработать обливиэйтом, тем самым надеясь лишить его подавляющего превосходства в разрушительной мощи), так и стабилизировать пошатнувшуюся психику оригинала находясь в отрыве от остальной личности. Впрочем, из-за отсутствия инициативы с последним головной убор справлялся откровенно плохо.       Однако же несмотря на все свои недостатки и пассивность в обычное время, у крестража имелись сразу два инстинкта: во-первых, при любом намёке на угрозу артефакт начинал искать способы спасения, мобилизуя весь немалый ментальный потенциал и хранящиеся в нём объёмы знаний; во-вторых, в случае гибели создателя начинался поиск жертвы для его возрождения. Только вот невзирая на то, что с диадемой Волдеморт не совершил ошибок при создании якоря, он сам себя перехитрил в тот момент, когда спрятал его там, где вещь не могли найти ни друзья, ни враги. И самое в этом смешное, что примерно та же судьба ждала и другие якоря… кроме дневника, обладающего своей волей, и медальона, долгие годы боровшегося с ментальным сопротивлением домового эльфа, фанатично верного роду Блек, из-за чего несчастное создание постепенно сходило с ума из-за противоречий в собственной голове.       Когда же тёмный лорд возродился, все его крестражи вернулись в спящее состояние, безразлично наблюдая за внешним миром вокруг своих вместилищь. Именно благодаря этой особенности якорей души, созданных по всем правилам безопасности тёмного мага, юный Драко мог безбоязненно находиться рядом с диадемой, жалуясь ей на свою нелёгкую подростковую жизнь…       Однако же в тот момент, когда в Выручай Комнате начался пожар, угрожающий задеть своим проявлением сразу несколько опасных артефактов, крестраж был вынужден проявить активность и попытаться взять под контроль волшебника, способного перенести его в более безопасное место (в идеале — к создателю). Только вот затуманенный алкоголем разум подростка, находящегося в далеко не самом лучшем психическом состоянии… воспринял приказ вынести ценный артефакт из комнаты с источником магического огня неверно: для малфоя таким предметом был бесполезный сломанный шкаф с чарами пространственной магии, не привязанный ни к какой точке выхода.       Пока крестраж давил эмоции носителя и пытался взять его разум под прямой контроль, что было совсем не секундным делом, подросток успел дойти до исчезательного шкафа, при этом умудрившись упасть в него. Тут ещё и психическое напряжение Драко достигло пика, из-за чего произошёл магический выброс, постыдный для любого взрослого волшебника…       Некоторое время после перемещения по неизвестным координатам, выбранным пространственным заклинанием случайным образом, осколок личности Волдеморта был оглушён и не мешал диадеме исполнять её прямую функцию… пусть и с установленными ограничениями (всё же основатели были далеко не агнцами божьими, а потому во все свои поделки внедряли защиту от воров, в конкретном случае должную запечь мозги неудачника слишком большим потоком информации за секунды).       Драко, пришедший в себя после на редкость удачного перемещения, в результате которого не потерял ни конечностей, ни кусков души, какое-то время мог пользоваться полным функционалом древней реликвии, за обладание которой многие волшебники вгрызались друг другу в глотки. К сожалению для себя, наследник рода Малфой так и не понял того, что за счастье ему привалило, и что пока не оклемался осколок личности тёмного лорда, надо от него избавиться. Всё же амнезия, подавленные эмоции и чары скрыта, активированные артефактом в режиме самозащиты, не лучшим образом сказались на подростке.       И вот получивший чувствительное, даже смертельное ранение блондин лишился сознания, а крестраж его наоборот обрёл. Тут же активировался инстинкт, сигнализирующий о гибели создателя (всё же нащупать связь из другого мира он был не способен), а затем пришло и осознание, что утеряна сама душа Волдеморта. Тут же проснулся инстинкт самозащиты, требующий наилучшим образом обеспечить свою безопасность, что породило бурный мыслительный процесс. В результате же того, что личность осколка была неполноценна, ей показался логичным вариант с воссозданием тёмного лорда на основе текущего носителя.       План тут же был принят к исполнению и началась его реализация, которая на первом же этапе наткнулась на непредвиденное сопротивление: некий магик, пытающийся спасти блондинистого подростка тем способом, в котором был более или менее уверен, открыл ауру волшебнику… грубым образом развернув духовную оболочку за пределы материальной. Раны тут же начали заживать, на что расходовали жизненную и духовную силы, а сам спасатель этому старательно помогал тем, что старался наложить швы… что вышло весьма неплохо, пусть и лишь на его собственный взгляд.       Проблемой для крестража стало то, что духовная оболочка Малфоя оказалась сильнее того ущербного куска, который находился в диадеме, из-за чего попытка подавления старой личности с треском провалилась, будучи воспринятой как агрессия (всё же наследник рода Малфоев, пусть и не блистал, но защиту сознания пытался освоить и атаку распознал даже будучи в отключке). Кроме всего прочего, раскрытая аура стала взаимодействовать и с собственной магией подростка, за счёт собственного объёма увеличивая запас его сил… что только предстояло осознать когда-нибудь в будущем.       Крестраж ещё немного подумал, оценил обстановку и сменил тактику: теперь вместо попытки заместить личность носителя копией создателя, он стал осторожно вливать в его голову знания, имеющиеся в архиве. Так как угрозы сознанию, во всяком случае непосредственно сейчас это не несло, куцая защита никак не отреагировала. Итогом же сих мероприятий должно было стать то, что наследник рода Малфой рано или поздно… совершенно незаметно для себя, рисковал превратиться в Волдеморта, пусть и с некоторыми отклонениями от оригинала. Впрочем, после «записи» последнего пакета информации, когда носитель осознает свою истиную природу, ему ничто не помешает провести ментальную коррекцию самого себя.       До тех же пор диадема вновь перешла в сберегающий режим, намереваясь вмешиваться только в самые критичные моменты, при этом контролируя уровень эмоций носителя при помощи функций, изначально встроенных в артефакт. В конце концов, из-за гибели души настоящего тёмного лорда спешить ему было некуда…       Что же до остальных якорей души и самого Волдеморта, то они практически не заметили исчезновения артефакта. Впрочем, начавший сходить с ума удвоенными темпами тёмный маг уже мало обращал внимание на подобные мелочи, со скоростью и целеустремлённостью товарного поезда несясь навстречу своей судьбе.       …       Драко Малфой, проснувшийся глубокой ночью лёжа на спальном мешке, будучи укрытым походным одеялом, чувствуя перетягивающие грудную клетку повязки, а также жуткий голод из-за растраты духовных и жизненных сил… вовсе не догадывался о том, насколько же удачливым Мордредовым сыном оказался. И пусть в отдалённом будущем ему грозило лишиться собственного «я», став лишь тенью безумного волшебника, но до тех пор у него было время укрепить тело и волю, вырасти над собой, а то и вовсе… снять диадему с головы, чтобы прервать процедуру «загрузки данных». Хотя последнее было крайне маловероятным событием, шанс которого стремился даже не к нулю, а к отрицательному значению.       Прямо же сейчас к собственному немалому удивлению, пусть и притуплённому из-за воздействия артефакта на эмоции, из-за чего нервный смех так и не вырвался из горла, молодой блондин был жив и почти здоров, а над его головой находилось звёздное небо, украшенное расколотой луной. И пусть он понимал, что подобное состояние спутника Земли было совершенно ненормально, но… эта мелочь волновала его гораздо меньше чем факт своего выживания. Да и мало ли причин могло послужить столь необычному феномену как расколотое ночное светило?       «Волдеморт швырнул бомбарду, или маглы что-нибудь учудили», — понимание того, что тёмный лорд далеко не столь силён, чтобы провернуть нечто подобное, совершенно не помешало воображению нарисовать картину, на которой высокий волшебник в чёрном, дабы избавить оборотней от проклятья, решает уничтожить первопричину их трансформаций.       Неподалёку горел костёр, весело потрескивая сухими ветками, жёсткая лежанка была вполне удобной и даже трудности с дыханием оказались терпимыми. Оценив своё состояние как удовлетворительное, а обстановку — как относительно безопасную, Малфой пошевелился и повернул голову к источнику живого света, чтобы, прищурившись, встретиться взглядом с мужчиной в зелёном охотничьем костюме, шляпе с пером, в сапогах почти до колен, с копьём на коленях… и собачьими ушами на голове. Однако же последнее после секундного осмысления увиденного было приписано к частичному анимагическому превращению, что сразу же переводило незнакомца в разряд волшебников.       «Оказывается, что бродячие целители существуют. Свезло мне», — отметил постепенно разгоняющийся разум молодого волшебника.       — Здорово, пацан, — растянул губы в белозубой улыбке обладатель собачьих ушей. — Рад, что ты наконец очнулся. Раз уж сразу не помер — теперь точно выживешь. Как себя чувствуешь? Есть хочешь? Как тебя звать-то?..       Произнося всё это, незнакомый волшебник поднялся с какого-то брёвнышка, на котором сидел (и почему не использовал трансфигурацию?), обошёл костёр и придерживая копьё одной рукой, подошёл к Драко. Присев на корточки, он позволил лучше разглядеть своё лицо, попутно отметив ещё и наличие собачьего хвоста, нервно дёргающегося из стороны в сторону.       — Пацан, ты чего молчишь? — напрягся спаситель, заставляя Малфоя думать быстрее.       «И что мне сказать? Представиться своим именем и обещать награду за помощь? А если этот человек — враг Волдеморта?.. Нужно сперва разузнать, что происходит и сколько времени я был без сознания. И вообще… где я нахожусь», — принял решение молодой волшебник.       — Я… не помню.