Переезд
8 июля 2017 г., 13:02
— Балаган… — мрачно буркнул под нос мистер Салливан Салли, глядя на сцену у дома напротив.
Худая женщина, явный образец благопристойности и благообразности, бегала по газончику с воплями и ругательствами за взбесившейся газонокосилкой. Чудо техники, будто наделенное разумом, уворачивалось, подпрыгивало и вихляло по лужайке, обдавая все вокруг фонтанами земли и травы. Чуть подальше, вжав голову в плечи, застыл похожий на мокрого воробья мальчишка лет девяти в одежде с чужого плеча.
— Ты, мелкий паразит! Немедленно!!! Немедленно прекрати это! Гарри-и-и-и!!! Прекрати-и-и-и…
Мистер Салли отвлекся от созерцания столь потрясающей сцены и зыркнул на грузчиков. Те, быстро сообразив, что клиент не намерен платить сверхурочные за бесплатный цирк, принялись сноровисто таскать в дом вещи из фургона.
Когда спустя полчаса мистер Салли вышел на крыльцо покурить, его взгляду предстал финал представления — женщина в кремовом платье сидела на безнадежно испорченном газоне и рыдала, притянув к себе мальчишку, на лице которого застыло настолько ошарашенное выражение, что хотелось рассмеяться. Делать это, однако, сразу расхотелось, стоило на пороге появиться полному мужчине с моржовыми усами.
Один взгляд на женщину и мальчика — и его лицо налилось дурной кровью. В тот же момент женщину будто бы вздернуло на невидимых ниточках, ее лицо на миг приняло отсутствующее выражение, а следом исказилось от злобы. Мальчишка был ухвачен за ухо и утащен в дом. Луч солнца, отразившись от чего-то, резанул глаза мистера Салли, а когда погас, лужайка была в идеальном порядке и ничто не напоминало о гонках с препятствиями. «Ты ничего не видел, это бред, так не бывает», — навязчиво шелестело вокруг. «Ты ничего не видел», — занудно вторили мысли.
Мистер Салли прикрыл глаза, затянулся и выпустил клуб ароматного дыма из длинной трубки. Голоса утихли, а взору вновь предстал разоренный косилкой газончик.
— Ах ты ж, мохнокрылое сноркожопое нюхлерище… Сундуком мертвеца тебя через Василиска… Переехал! К людям поближе, от дурней подальше…
— Не ругайс-с-ся, С-с-саш-ши, — гибкое тельце свесилось с козырька и сползло на плечи. — Тебе давно приш-шло время вернутьс-с-ся.
Новый жилец только обреченно покачал головой: уже многие годы он держался в стороне от магического мира. Однако, Змей был прав. Судя по тому, что кто-то очень ловко наложил на дом напротив Проклятие кукольного театра, ему однозначно пора было завязывать с архитектурой и возвращаться к магии.
***
Поздний вечер был хмурым и дождливым. Несмотря на конец июня, лето не спешило на Оловянные острова. Миссис Петуния Дурсли налила себе чай и уставилась в кухонное окно. В доме было тихо. Вернон уехал в очередную деловую поездку, Дадлика забрала Мэри Полкисс — у Пирса был день рождения, и они везли детей в Торп парк, а племянник уже спал. На другой стороне улицы, в свежей пристройке к дому номер три, горел свет. Сквозь незашторенное панорамное окно было отлично видно мужчину, склонившегося над чертежным столом. Четкий профиль, как на старинных монетах, темные волосы, руки с длинными пальцами — даже с такого расстояния видно, насколько они красивы за работой. В памяти шевельнулось что-то смутно знакомое, словно повеяло запахом лета от почти выдохшегося саше с лавандой. Петуния сделала еще один глоток и задумалась. Дом номер три по Прайват Драйв был несчастливым с самого начала постройки квартала. Именно на том месте при закладке фундамента нашли заваленный погреб с останками людей, погибших во время налетов сорокового года. Само строительство прошло без происшествий, однако стоило начаться заселению — и дом вновь стал центром внимания. Первыми жильцами третьего номера стали супруги Дилби, вполне вписывавшиеся в рамки добропорядочных соседей. Он — преуспевающий адвокат, она — детский хирург. Оба молодые, целеустремленные и безмерно любящие друг друга. Так казалось всем до того весеннего дня, когда Меган Дилби вернулась с симпозиума на двенадцать часов раньше. Она хотела сделать мужу сюрприз… который, бесспорно, удался. Забег Патрика Дилби в одних насупленных бровях от дома номер три до церкви вошел в историю Прайват Драйв. Меган застала супруга с приходящей домработницей и вспылила. К несчастью Патрика, одним из ее хобби была стрельба из лука. Итогом скандала был развод Дилби и спешный отъезд бывших супругов подальше от места их позора. Следующие жильцы — брат и сестра Фезерби — слыли отчаянными садоводами. Таких роскошных фрезий и тюльпанов не было ни у кого на Прайват Драйв. Они заложили японский сад и в течение пяти лет были победителями всех конкурсов на зависть Петунии. Наверное, все бы так и осталось, не опознай однажды Мэри Полкисс в кудрявых кустиках внутри крытой оранжереи Cannabis Indica — до замужества она вполне успешно работала в полицейской лаборатории. Более жильцов не находилось до самого 88-го года. Первые перемены стали заметны в феврале — на участке появились рабочие, сноровисто обрезавшие деревья и перебиравшие крышу. Затем потянулись строительные бригады, за два месяца соорудившие большую пристройку с панорамными окнами и утеплившие марихуановую теплицу. Работы шли долго — только в конце мая появились первые машины с мебелью. Руководил разгрузкой чопорный молодой человек, он же, похоже, занимался ревизией работ. В новенькой пристройке разместились чертежные столы, стеллажи с бумагой и чертежными принадлежностями, а в марихуановой теплице поселился удав. Сейчас, стоя в темноте, Петуния рассматривала нового соседа и не могла прогнать странное ощущение, будто бы когда-то давным давно был в ее жизни кто-то похожий. Вербена, полынь, ветивер, нероли и немного бергамота… Призрак аромата будил в памяти полузабытые ощущения, смутные воспоминания. Казалось, еще немного… Нет, не вспомнить. В юности она любила выращивать лекарственные травы, собирала рецепты и хотела после медицинского колледжа пойти учиться дальше. Не сложилось. Странно — одно время Вернон казался ей полным тюфяком, но он был… нормальным. Надежным. Висок кольнуло острой болью. Нет, лучше не вспоминать и просто идти ложиться спать. Спать. Завтра приедет Вернон, все должно быть идеально. Дом, семья, домохозяйка. Спать. Маленькому мальчику, живущему в чулане под лестницей, было страшно. Сколько он себя помнил, над домом висело нечто, чему он не знал названия. Оно обвивало все вокруг и опутывало каждого в доме. Казалось, что все, кто жил вокруг, подчинены тонким невидимым нитям, за которые дергает кукловод. Одна ниточка — куколка танцует, другая — куколка падает. Раньше, до прихода Эмили, он тоже был одной из марионеток, хотя и был уверен: остальные не понимали, что ими кто-то управляет, не замечали чуждого влияния. Мальчик вряд ли мог бы внятно объяснить свои знания, но он был твердо уверен, что навсегда исчезнувшая крестная фея спасла его от подобной участи. Именно ее прощальным подарком стала свобода, не принесшая, однако, покоя. Теперь он всегда чувствовал движения липкой паутины и недобрую волю, источником которой ему казался дядя Вернон. Иногда, очень редко, ниточки над его тетей обрывались, истончались… но не отпускали насовсем. В такие дни она бывала доброй, но очень несчастной, все пыталась что-то вспомнить и не могла, путала его имя и почему-то называла Харольдом. Не так давно он понял, что это происходит чаще, если рядом долго нет дяди. В последнее время его деловые отъезды длились все дольше и дольше. Сейчас, в темноте, мальчик чувствовал, как вновь шевелится над домом невидимая паутина, шепчет что-то, тянется к куколкам-жильцам… Ему было очень страшно. Никто в доме номер четыре не услышал тихого шелеста чешуи, когда в чердачное окно проскользнуло черное змеиное тело, а перед рассветом покинуло его, скрывшись в здании напротив. Только облегченно вздохнула во сне женщина и расслабленно потянулся во сне маленький Гарри в своем чулане под лестницей.
