Насмешите Бога - расскажите о своих планах

      Следующие две недели Полкисс вертелся как белка в колесе: внезапно стронулись с места старые дела, бодро раскручивалась парочка новых — в общем, все дни он проводил либо за написанием отчетов, либо собирая доказательную базу, либо опрашивая свидетелей.       Мысль проверить один из этих чертовых салонов вернулась к нему внезапно. Подняв материалы по нашумевшему делу Морганов, он понял, что не ошибся: в папке была подшита визитка.       «Здесь вы обретете желаемое…» — гласила надпись на простом белом кусочке не самого качественного картона, далее, как водится, шло звание, собственно, того, кто собирался помогать доверчивым или отчаявшимся гражданам за их же деньги: магистр Темной магии Аристидис* Сибер**. В углу красовалась какая-то непонятная абстракция, словно бы акварелью или тушью капнули на мокрую бумагу, а потом перечеркнули несколькими тонкими линиями.       Полкисс все смотрел на эту визитку и никак не мог понять, что же его цепляет… прокручивая картонку в пальцах, он склонил голову набок, свет настольной лампы мигнул — и тут он увидел это.       — Твою мать!       Снова повернув визитку под нужным углом, он, холодея, понял, что не ошибся: в абстракции под определенным углом можно было увидеть злополучную пирамидку с лучезарной дельтой.       — Ну, твою же мать… — уже тише выругался он и выписал себе на листок адрес салона.       Быстро собравшись, двинулся на выход. Внутри зрела та самая уверенность в своей правоте — он совершенно точно напал на след.       Сверившись с картой, Полкисс понял, что салон находится не так уж далеко от центра, в небольшом переулке рядом со съездом с Аппер Стрит, в Ислингтоне. Двигаясь по улицам Лондона, он мысленно подгонял автомобили, то и дело тормозившие на светофорах; его охватило нетерпение, хотелось быстрее оказаться на месте и хорошенько потрясти этого загадочного магистра Сибера. Роберт был абсолютно — алогично! — уверен, что у этого человека есть ответы на все интересующие его вопросы.       Но едва он съехал с Фарингдона, как оживилась рация. Диспетчер вызывала ближайшие машины в подкрепление к одному из констеблей, пытающемуся задержать грабителя.       Услышав адрес, он понял, что буквально в минуте от места происшествия. Чертыхнувшись, ответил диспетчеру и приткнул машину в начале переулка. Проверив оружие, Полкисс вылез из машины и двинулся вперед. Через пару десятков шагов он услышал голос, который заставил его запнуться. Бакли? Что он здесь делает? Он же должен быть в другом районе…       Осторожно выглянув из-за угла, Роберт окинул взглядом людей в переулке и тут же скрылся обратно, соображая, как действовать.       Бакли стоял лицом к нему, но пока не заметил появления напарника. Дерганый тощий парень левой рукой, удерживая за горло, прижимал к себе заложницу, а второй направлял на Бакли пистолет и что-то невнятно выкрикивал.       Очевидно, что преступник был на взводе и, скорее всего, под дозой. Снова высунувшись и убедившись, что наркоману не до него, Роберт медленно пошел вперед, собираясь оглушить его.       — Стоять! — надрывался грабитель, тыча в сторону Бакли пушкой. — А то ей не поздоровится!       И тут Бакли его заметил. Роберт сделал знак, показывая, что держит ситуацию под контролем, но Роджер как-то растерянно улыбнулся Полкиссу, опустил поднятые до этого вверх руки и потянулся к табельному оружию. Роберт про себя чертыхнулся, уже зная, как все закончится. Парень совсем вышел из себя и, не дожидаясь, пока Бакли поднимет пистолет, первым начал стрелять.       Роберт рванул вперед, опуская рукоятку на затылок преступника, но, конечно, не успел — все было кончено. Роджер уже был мертв: невозможно выжить с дыркой в голове.       Прислонившись к стене, плакала навзрыд пострадавшая, а под телом его напарника расплывалась лужа крови. Роберт все смотрел, как медленно растекается густая жидкость по грязному асфальту, и не мог сделать даже шага. В голове билась только одна мысль: «Зачем?..»       Он не понимал… Зачем Бакли потянулся за оружием? Он точно видел, что Роберт собирается прийти на помощь, не мог не видеть… Опять же, вызывали вопросы и та самая — прощальная? извиняющаяся? — улыбка Роджера и слишком медленные действия.       Он не мог не понимать, какую реакцию его действия вызовут у преступника: за все годы службы это было не первое и даже не десятое задержание Бакли. Все эти факты складывались в очевидный вывод — Роджер специально нарывался, чтобы… Что?       Сам собой напрашивался единственный вариант — не видеть, как умирает его дочь. Пожалуй, это была единственная причина, которая могла толкнуть всегда позитивно настроенного Бакли на подобный поступок — Китти тот обожал безмерно. Роберт отчасти мог понять, наверное, глупое самоубийство напарника, но не презирать не мог. Не понимал, как так можно — оставить жену в одиночестве нести непосильный груз… Впрочем, один господь бог знает, как он сам поступил бы на его месте…       А еще не давала покоя фраза, сказанная Бакли в тот день, когда они закрыли дело о самоубийстве Аманды Тэлбот, «У меня появилась надежда», — на вопрос о самочувствии дочери. Думать о том, что Бакли тоже решился заключить контракт, не хотелось, но это объяснение, несмотря на все его нежелание признавать потусторонние вещи реально существующими, казалось самым логичным и простым. Объясняющим абсолютно все. Но проверить не помешает.       Появление скорой для жертвы ограбления, коллег и коронера, составление протоколов и прочее слились для для Полкисса в мельтешение цветных картинок. В голове все крутились мысли про проклятые папки, контракты, всю ту чертовщину, свидетелем которой он стал, и, конечно, про такую нелепую смерть напарника.       В управлении действия Роджера Бакли — странные и нелогичные для констебля с его опытом работы — списали на сдавшие нервы, тем более, преступник был пойман и понесет заслуженное наказание.       Сообщая Лиз Бакли о гибели мужа при исполнении, заполняя бумажки с объяснительными, собирая деньги на похороны и для помощи семье, он все никак не мог ухватить за хвост какое-то воспоминание — почему-то он был твердо уверен, что в тот день Роджер должен был быть в другом месте, но не мог вспомнить, в каком — начинала болеть голова и его постоянно что-то отвлекало, уводя мысли в сторону.       На следующий же после гибели Бакли день он отправился к дому покойного.       Дверь открыла Лиз, и выражение ее лица было чертовски странным для вдовы — оно сияло счастливой улыбкой.       — Роберт! Проходи, — дверь гостеприимно распахнулась.       — Все в порядке? — осторожно спросил Полкисс, не совсем уверенный, что же ему следует делать: говорить приличествующие моменту слова или звонить врачу.       — Да, все чудесно, — ответ поразил его еще больше, но тут женщина наконец расплакалась, пытаясь сквозь всхлипы что-то ему рассказать. Получалось плохо, и Роберт прошел на кухню, налил в стакан воды и буквально впихнул его в руку заикающейся Лиз.       Вода помогла, через минуту той все-таки удалось взять себя в руки.       — Так что произошло? — уточнил Роберт.       — Пришли последние результаты тестов Китти. Она… она полностью здорова. Роберт, чудеса еще случаются! — и Лиз снова разрыдалась, а Полкисс замер, уже не сомневаясь в наличии злополучного контракта, желая ошибиться, но… Но чутье, выработанное годами практики, подсказывало, что он прав. Иррационально, необъяснимо с точки зрения науки, но все так и есть.       И в этот момент ему стало страшно: легко рассуждать о невозможности существования ангелов, чертей, бога, дьявола, если это не имеет к тебе отношения, если люди, столкнувшиеся с этим, всего лишь свидетели или потерпевшие, реже — жертвы убийств. В общем, объекты. Закрытые, текущие или повисшие дела. Работа.       — Я заберу кое-какие документы из кабинета Роджера? — тихо спросил он у продолжавшей тихо всхлипывать женщины.       Та кивнула и махнула рукой в коридор.       Бакли даже не прятал его. Среди рабочих документов легко нашелся скрученный в свиток лист настоящего пергамента.       Первой, едва развернув тонко выделанную кожу, в глаза бросилась подпись: запекшаяся кровь и отпечаток большого пальца. «Магический договор» в заглавии и единственное условие, прописанное в нем — «жизнь за жизнь» заставили Роберта тяжело опуститься на стул в маленьком кабинетике покойного напарника и прикрыть глаза. Так это все правда… Он до последнего не хотел верить, но доказательство, что вся эта чертовщина — не бред, не мистификация и не мошенничество, было у него в руках.       Руки как-то отдельно от разума складывали документы, чтобы вернуть их в управление, а в голове тем временем царил сумбур. Мысль, что все это дерьмо действительно существует…       Мир, такой понятный, привычный и простой, внезапно стал очень неуютным местом — в нем существовали силы, незримые глазу обычных людей, и для которых сами люди не больше, чем… Что? Еда? Ресурс? Развлечение? Все вместе? Он не знал, но собирался как можно скорее выяснить.       После похорон Роберт направился на работу и еле высидел рабочий день. Как назло, пришлось еще и задержаться, и из здания Скотланд-Ярда он вышел уже в восьмом часу вечера, что не помешало сразу же отправиться в чертов салон. Желание пообщаться с магистром Сибером было крепким, как никогда.       С Темзы наползал туман, тускло горели фонари и было так мерзко и промозгло, что Роберт чуть не повернул домой, но вовремя взял себя в руки. Ему нужны были ответы, а подспудная уверенность, что у «темного магистра» есть нужная информация, только укрепилась: собирая в коробку вещи Роджера, он наткнулся на ту же самую визитку из некачественного картона с абстракцией в левом верхнем углу и обещанием получить желаемое.       В Ислингтоне туман почему-то был еще гуще. Выйдя из машины, Роберт поежился и шагнул в длинный переулок, куда выходила дверь гадального салона и еще нескольких крохотных контор, чьи названия даже невозможно было разглядеть в белесой дымке.       Медленно двигаясь вперед, Роберт считал двери — раз, два, — чтобы не пропустить нужную. Впрочем, окна горели только в одном месте — в десятке метров впереди, где, как он подозревал, и находилась цель поездки — салон Сибера, все еще открытый в столь поздний час.       Из переулка отходил еще один отнорок, выводящий куда-то во внутренние дворы многоэтажек, где слышались крики и гогот подростков и также тускло горели фонари, вот только их свет не доставал даже до середины проулка. Заветная дверь была совсем рядом, несколько метров — и он все будет знать, но идти вперед Полкисс не спешил: чувствовал, что за ним кто-то наблюдает…       Роберт замер, настороженно глядя в темноту. Оттуда несло каким-то гнильем, видимо, от мусорных контейнеров. Чернильно-черная тень, более плотная, живая, шевельнулась, и Полкисс стремительно выхватил оружие. Адреналин плеснул в кровь, сразу возвращая в тот момент, когда погиб Бакли. Окончить жизнь так же глупо и нелепо он не стремился.       Что-то зашуршало, зашипела и сразу утробно взвыла кошка, заставив Роберта отшатнуться… и прямо ему под ноги выскочила огромная жирная крыса. Он передернулся от омерзения и, спрятав пистолет, уже собирался шагнуть дальше, когда его внезапно дернули за шиворот, перекрывая кислород, и за бок. Тело стремительно рванули назад, словно он ничего не весил, а затем рот зажала чья-то ладонь. Он дернулся, но тот, кто удерживал его, встряхнул Роберта словно игрушку, и Полкисс затих. В конце концов, убивать его пока явно не собирались.       Внезапно заложило уши; туман опустился вниз, а в воздухе повисла медовая от света фонарей дымка, лампочки на столбах как-то разом мигнули и разгорелись ярче, делая все вокруг контрастным и будто бы гротескно нарисованным черной тушью, которую так любил использовать наставник… Повисла столь плотная тишина, какой он никогда не встречал на улицах города, даже самой глухой ночью.       — Тиш-ше, — ворвался в самое ухо еле слышный шелест. — Смотри.       В том месте, где начинался переулок и где он бросил свою машину, соткалась из мутного марева чья-то фигура. Роберт снова дернулся, и в этот раз его отпустили. Он сделал шаг в сторону и обернулся, краем глаза продолжая отслеживать движения только появившегося человека, но тот просто стоял на месте, не предпринимая никаких действий. И тогда Роберт всем телом повернулся к тому, кто так бесцеремонно затащил его в проулок.       Во тьме белело женское лицо. Незнакомка была невысокой и почти ничем не запоминающейся: русые волосы, связанные лентой, светлая кожа без тени румянца, узкие губы, темная неприметная одежда. Пожалуй, только глаза привлекали внимание — яркие, чуть ли не в желтизну, радужки, казалось, фосфоресцировали, как у дикого животного. Бок почему-то холодило — как раз в том месте, где его ухватила незнакомка. И вот эта не самого мощного вида женщина его оттащила так, будто он ничего не весит? Та скривила губы в усмешке, словно подслушав его мысли, и прищурилась, отчего лицо превратилось в хищную маску. А он так и пялился на нее как полный дурак.       В себя его привел странный звук:       — Цок, цок, цок… — туман приглушал его и в то же время заставлял их эхом разноситься между высоких стен переулка.       Незнакомка снова схватила его за пальто и потянула назад, туда, куда не доставал свет фонарей.       Они замерли, наблюдая за медленно приближающейся фигурой, и, только увидев ее, Роберт понял, что за странное цоканье разносилось в тумане — стук каблуков. Хрупкий женский силуэт в глухом старомодном платье с кружевным воротничком показался ему знакомым, он где-то совсем недавно видел эту девушку. Он снова передернулся: даже просто смотреть на нее было холодно, но на первый взгляд одеяние не по погоде не доставляло ей никаких проблем. Роберт уже собирался окликнуть девушку, но незнакомка опять зажала ему рот, не давая даже дышать нормально.       — С-смотри… — скорее почувствовал, чем услышал он.       Девушка тем временем приблизилась настолько, что Полкисс смог рассмотреть ее лицо… и похолодел. Озноб ледяными крошками просыпался на кожу. Те же уложенные в довоенную еще прическу светлые локоны, то же строгое лицо — «ужасная крестная Эмили»…       Роберт замер, пораженный открывающимся ему зрелищем: по стене, следуя за тонким силуэтом невысокой девичьей фигурки скользила чудовищная крылатая тень. Ее тень.       Довольный смешок, раздавшийся в тишине, когда девушка остановилась перед крыльцом гадального салона, был на редкость пугающим, а слова детской считалочки, произнесенные приятным голоском — зловещими:       — Раз, два. Как твои дела? Три, четыре. Кто там у двери? * — и не стучась «Эмили» вошла внутрь.       Глухо брякнул дверной колокольчик, а в следующее мгновение тень разрослась, воплотилась, раскрывая огромные крылья и заслоняя собой свет внутри помещения… Раздался истошный крик, впрочем, мгновенно оборвавшийся, послышался приглушенный грохот и звук, словно рвут на части мокрую плотную ткань… А потом все стихло: ушла из воздуха странная дымка, невесть что творившая с тенями, пропала оглушающая тишина, слышались опять вопли подростков из соседнего двора, и только тут Роберт отмер.       — Что?.. Кто?.. — он толком не мог выговорить ни слова, казалось, будто он видит душный выматывающий кошмар и никак не может проснуться.       Раздавшийся позади хмык привел его в себя.       — Фея крови и костей, наша бедняжка Эмили, — саркастичный тон женщины был Полкиссу не очень понятен, но переспрашивать он не решился.       — Зачем она это делает?.. — прошептал он себе под нос, но его услышали.       — Ее малышка Китти расстроена, так что крестная вершит сегодня свою справедливую месть.       Роберт потянулся за оружием, но остановил сам себя: перед глазами так и стояли фотографии с места убийства Винченцо Феретти. Встречаться с созданием, способным на такое, не было никакого желания.       Он обернулся, чтобы расспросить незнакомку поподробнее, но обнаружил, что их теперь трое — рядом с женщиной стоял крепко сбитый длинноволосый мужчина с тяжелым взглядом, показавшийся странно знакомым. Полкисс почему-то был твердо убежден, что никогда не видел его вживую. Роберт замер, с опаской ожидая действий этих людей. Но тем, казалось, не было до него никого дела. Даже не глядя на него, мужчина позвал:       — Нам пора, Эржи.       - Ах, сеньор Андрэ, вы всегда так спешите, - укоряюще произнесла женщина, - в прошлый раз это стоило вам ордалии.       И оба исчезли. Вот только что стояли в метре от него, а потом раз — и пропали, как морок.       — Чертовщина какая-то… — дрожащим голосом выдавил Роберт и поспешил вернуться к машине. Вставляя дрожащими руками ключ, заводя машину и возвращаясь домой, он раз за разом прокручивал в голове события этого вечера, и не знал, что ему делать.       — Милый, почему так поздно? — всплеснула руками Мэри, едва он ввалился в дом. Несмотря на позднее время, жена явно ждала его. Причитая, она забрала портфель, а затем стала помогать ему раздеваться.       Роберт только головой покачал, не спеша отвечать супруге. Он просто боялся вывалить на нее все то, свидетелем чему он стал сегодня.       — Что это?! — возмущенное восклицание Мэри заставило его напрячься. Он обернулся и уставился на пальто, которое подсовывала ему под нос жена, продолжая возмущаться.       Пальто было испорчено напрочь: на загривке и на боку плотный твид был прорезан насквозь, и прорехи в ткани напоминали следы звериных когтей, разве что зверь настолько ровно повредить ткань никогда бы не сумел. Запоздало накатил страх — женщина, так легко оттащившая его в проулок, не была человеком. Странно, что эта мысль пришла ему в голову только сейчас — ее сила сразу же должна была насторожить, не говоря уж о прочих странностях: глазах и способе перемещаться, просто-напросто растворяясь в воздухе.       Теперь он лучше понимал Джейсона, своего наставника, но связаться с ним ни на следующий день, ни через месяц не смог. Симпкинс будто растворился на просторах Соединенного Королевства. Через пару дней к ним обратились владельцы соседних с гадальным салоном Сибера контор с жалобой на запах.       Труп мистера Сибера разорвали на куски, но Роберт, выезжая на вызов, уже знал, что именно это он и увидит. Дело обещало стать очередным висяком, но Полкисса данный факт не волновал абсолютно, ведь он видел, что там произошло на самом деле.       Волновало его другое — невозможность обсудить ни с кем то, что он узнал, и то, что видел. Кто ему поверит?..       В свободное время он стал зачитывался эзотерикой, сказками, мифами и прочей мистической литературой, ища только одно — как защититься от этой жути, попутно изучая всевозможные бестиарии. Как ни странно, определенных успехов он добился, выяснив предка мужчины из подворотни. И то в этом помогла ему злополучная папка, где наставник оставлял свои заметки. Месье Андрэ был удивительно похож на своего предка: Жиля де Монморанси́-Лава́ль, баро́на де Ре, графа де Брие́н, сеньо́ра д’Ингра́н и де Шанту́, который изрядно наследил в истории Франции и Англии. С остальным было глухо.       Конец его изысканиям положила Мэри, в один момент предложившая несколько способов. На вопрос, откуда она знает, что они сработают, жена легкомысленно ответила, что эти средства еще ее бабка, всю жизнь прожившая в глухой деревушке в Ирландии, практиковала. Старушка рассказывала, мол, от фэйри помогают — и от прочей нечисти спасут.       И Полкисс послушался жену: рассыпанная у порога освященная соль, крестик на шее, мешочек с горстью мелких монеток на случай встречи с безмозглой нечистью — «пока не пересчитает все, не успокоится, а ты иди тихонечко себе дальше» и прочие народные поверья, как ни странно, его успокоили. Роберт, в отличие от Мэри, не верил в потусторонее, он просто знал, что оно есть, но с той поры снисходительнее стал относиться к чудачествам супруги, ко всем этим амулетикам и прочему барахлу, начал ходить с ней в церковь каждые выходные и посадил у дома рябину, терновник и остролист. Ну и что, что метод защиты взят из сказки? Главное, чтобы помогало.