Об утреннем кофе и пользе прикинуться шлангом
13 июля 2017 г., 23:01
Раннее утро воскресенья началось абсолютно обычно. Приехал молочник и оставил свежих сливок к утреннему кофе, на пробежку вышли следящие за собой домохозяйки, с забора дома номер три по Прайват Драйв в пятый раз за неделю свалился в особо грязную лужу Мистер Лапка — толстый наглый кошара Арабеллы Фигг.
Мистер Салли сидел на веранде своего дома и варил кофе. Перед ним стояла высокая круглая жаровня, на которую он уже опустил поднос с белым песком, и теперь тщательно перемалывал ароматные зерна. Рядом, на низеньком столике, уже стояла плошечка со специями. Доведя помол до необходимого состояния, мужчина всыпал порошок в турку, добавил специй и ловко плюхнул сосуд на горячий песок, отсчитал тридцать ударов сердца и влил ледяную воду. Теперь оставалось ждать, пока напиток не будет готов.
Несмотря на выходной, ему предстояла поездка в Лондон — один из самых вредных заказчиков соизволил утвердить проекты реконструкции столичного дома и поместья в Уилтшире. Они наконец-то договорились, и теперь предстояло осмотреть объект реконструкции вживую. Упрямый клиент настаивал на том, что надо начинать с Уилтшира, мистер Салли упирался и ни в какую не соглашался, настаивая на первостепенности лондонского дома. Доводам разума клиент внял только после прихода письма, сообщающего владельцу памятника архитектуры о том, что недвижимость находится в ненадлежащем состоянии, и ему стоит озаботится реставрацией во избежание крупного денежного штрафа.
Вообще, все события последнего времени, начиная от принятого в сердцах решения о переезде и заканчивая последним контрактом, проходили строго по закону Мерфи.
Пронаблюдав вчерашнее представление и избавившись от последствий чужого внушения, мистер Салли решил прогуляться по району и осмотреться, дабы понять, в какой глубины зад… он угодил. По логике вещей, сделать это стоило до покупки дома и вложений в дорогостоящий ремонт — по крайней мере, именно так поступают разумные люди.
Провидение не оставило его равнодушным.
Уже через три минуты после выхода из дома его едва не затоптали. Стадо полуниззлов в количестве восьми штук с громким мурчанием атаковало его штаны. Едва избавившись от пушистой угрозы, мистер Салли наткнулся на уже развеивающиеся следы чуждой ворожбы. Было похоже на прорыв потустороннего, будто кто-то пленил могущественное существо, а затем оно вырвалось на свободу. Кто здесь порезвился, было ему решительно непонятно, однако остаточный след явно указывал на обитателя Холмов — не самое приятное соседство, следует заметить.
От парка и вовсе несло какой-то «грязью»: словно здесь часто и с довольно давних пор происходили всякие мерзости. Эманации боли и страха просто били в нос.
Вишенкой на торте был аккуратный садик, обсаженный рябиной, остролистом и терновником. Знающие?.. Похоже на то. Особенно если учесть четкую соляную полосу у порога.
Вернувшись, мистер Салли крепко задумался о том, чтобы убраться из этого «пряничного» места, но вновь тратить время и средства на переезд было нецелесообразно, кроме того, интуиция подсказывала ему, что будет только хуже.
Из дома напротив вышла давешняя блондинка. Сейчас, в утреннем свете, мистер Салли мог рассмотреть ее получше. Она могла бы даже казаться красивой, если бы не дурацкая одежда, старившая ее лет на десять. Худенькая как тростинка, с длинной шеей и светлыми волосами, она выглядела уставшей и немного истощенной. Темные круги под глазами, слишком бледная кожа и губы. Создавалось впечатление, что та перенесла тяжелую болезнь. Женщину сильно портило идеально выглаженное платье с V-образным вырезом, из-за которого ее изящная шея казалась просто жирафьей. Будто бы кто-то взял образ зрелой матроны из журнала мод 50-х и запихнул в него молодую женщину, еще не достигшую и тридцати.
Она постояла минуту, окинула взглядом вновь приведенный в порядок газончик и кусты роз, поморщилась, заметив Мистера Лапку, тщетно пытающегося привести в порядок свою шубку, и направилась к почтовому ящику. Еще раз оглядевшись, она наткнулась взглядом на мистера Салли — он как раз пошевелил турку в песке и приветственно кивнул, жестом предложив присоединиться к нему. Немного помявшись, она все же пересекла улицу.
— Доброе утро, мадам, — он встал и спустился с крыльца. — Я ваш новый сосед. Салливан Захария Салли.
— Петуния Эван… Дурсли, — женщина сбилась. Он видел, как дернулась и завибрировала невидимая ниточка проклятия, утягивая женщину назад, и ему стало интересно, что же произойдет дальше.
— Хотите кофе? — он протянул руку в пригласительном жесте. — Я привез его из Эфиопии, из одной из своих поездок.
— Я… Право, это неловко. Вернон, мистер Дурсли, возвращается сегодня из деловой поездки. Мне надо все подготовить. Вы же понимаете, все должно быть идеально, — чары вибрировали, тянули, и с каждой секундой женщина выглядела все хуже.
— Ну что вы, это не займет много времени, я и сам собирался уезжать. Работа, — говоря это, он ждал. Если она сможет сделать шаг за его калитку, то сила Порога на время отсечет ее от паутины, даст немного передохнуть, но на это способен только одаренный.
Петуния колебалась еще несколько мгновений. Голова опять болела, а доктор недавно советовал по утрам пить крепкий кофе для поднятия давления. Возможно, стоит принять предложение нового соседа и выпить чашечку. Миг — и женщина шагнула за калитку.
Только годы выучки позволили мистеру Салли сохранить лицо и не выматериться, как матрос утлой шаланды — шагнуть за отсекающий контур могли только два героя Кукольного театра: Директор — тот, кто руководил Представлением, и Декоратор — тот, чьей силой питалось проклятие.
Если Директор был фигурой свободной — он устанавливал правила, ставил представление и получал выгоду, то Декоратор был рабом Подмостков. Они выпивали его силы, сокращая жизнь. Он оказывался в полной власти Директора и даже мыслил и чувствовал только то, что велел хозяин. Была, однако, в проклятии лазейка. Декоратора можно украсть — вывести за грань проклятия, отсечь от ниточек паутины. И если делать такое раз за разом, это подтачивало чары и тогда появлялся шанс.
Петуния почувствовала, как в глазах резко потемнело, неловко подвернулась нога, боль сдавила виски и вдруг схлынула. Новый сосед подхватил ее под локоток и ловко поставил на ноги. В нос ударил запах полыни, ветивера и чего-то еще, смутно знакомого, но тщательно забытого. Мужчина что-то говорил о неровной дорожке и скользких ступеньках, пока усаживал ее в плетеное кресло на веранде, а Петуния не слушала, только молча разглядывала его. Высокий — не менее шести футов и шести дюймов, жилистый, явно не чуждый тяжелой физической работы, но при этом с идеально прямой спиной. Его сложно было назвать красивым: один сломанный внушительный нос чего стоил, черные брови, высокие скулы, узкие, четко очерченные губы и зеленые, как вода в темном пруду, глаза в сети мелких морщинок, но интересным — без сомнения. Совершенно не английская порода. И не поймешь, сколько ему лет. Тридцать? Сорок? Пятьдесят? Такие до глубокой старости выглядят одинаково. Длинные, собранные в низкий хвост, волосы без следа седины. Скорее, тридцать пять — сорок, решила про себя миссис Дурсли. Как раз достойный возраст для состоявшегося мужчины. Его жене повезло… Что за мысли лезут ей в голову? Наверное, всему виною приступ мигрени.
В руках оказалась чашка кофе, тоже явно чужеземная. Ну не делают в Англии медные подстаканники с растительной вязью, в которые вставляют пузатые стеклянные бокалы. Она автоматически сделала глоток. Крепкий с чуть винным привкусом напиток.
— Сидамо, — слово вырвалось само и почему-то вспомнился длинный подросток в потертых джинсах, с видом королевского отравителя кидающий в старую турку три кристаллика соли.
— Все верно. Я привез его из Каффы этой зимой.
Все происходящее определенно казалось странным и необычным, но именно сегодня не казалось неправильным.
— А варите вы его с гвоздикой, кардамоном и мускатом, добавляя три кристаллика соли. Иначе кислит.
— Да вы знаток! Редко кто может оценить красоту вкуса настоящего кофе, — мелкие морщинки вокруг глаз обозначились четче. Этот человек улыбался только глазами, опять порождая смутное ощущение deja vu.
Женщина слегка покраснела. Ей была приятна похвала, хотя она и не понимала почему.
— Вы знаете, — мистер Салли задумчиво посмотрел на нее, — мне будет приятно, если иногда вы сможете составить мне компанию. Ведь нет ничего приятнее кофе в компании человека, знающего в нем толк.
Петуния сдержанно кивнула. В конце концов, в этом не было ничего предосудительного. Веранда видна со стороны улицы, и подумать что-либо эдакое никто не сможет. Она добропорядочная домохозяйка, а мистер Салли уважаемый человек — об этом говорила табличка на двери, да и Вернон отмечал за ужином, что он известный реставратор и архитектор. Полезное знакомство.
Спустя полчаса, уже садясь в такси, мистер Салли глянул на дом напротив. В саду возился с кустами роз племянник Петунии, Гарри. Мальчишка время от времени воровато поглядывал на футбольный мяч с автографом известного футболиста. Было видно, что малец не удержится и, как только тетушка уедет в город, обязательно убежит играть. Однако мистера Салли интересовало другое. Он ясно видел, что мальчишка одаренный. Сильный одаренный. Нити Кукольного домика уже давно не имели власти над ним. Глядя на происходящее, он все отчетливее понимал, что очень хочет пообщаться с шалунишкой, устроившим все это, и пооткрутить шаловливые ручки под корень.
***
«Салливан Захария Салли. Архитектор-реставратор» — большие буквы на солидной латунной табличке были яркими и новыми. Мелкий растрепа в сомнениях мялся у запертой садовой калитки уже более десяти минут. Он все-таки не удержался. Стоило тетушкиному такси скрыться за поворотом — и розы были забыты. Какой там сад? Здесь же МЯЧ!!! Где-то с полчаса мальчик наслаждался игрой: ловил, подхватывал, отбивал коленом и ногой. В какой-то момент очень захотелось узнать, на какую высоту он сможет его подкинуть. Взмыв по широкой дуге в небеса, мяч просвистел над узкой дорогой и влетел за глухую стену сада на заднем дворе дома номер три. Самое ужасное в произошедшем было то, что мячик подарил кузену Дадли дядя Вернон. Если с кузеном вне дома еще можно было худо-бедно решить вопрос, то с дядей шутки были плохи. Не раз поротая задница начинала ныть заранее. Наконец, решившись, мальчик нажал на кнопку звонка. «Дили-динь», — разнеслось по всему дому, но ни звука шагов, ни голоса не послышалось. Дом был пуст. Очевидно, мистер Салли уехал по своим делам, а ждать его возвращения было некогда — до возвращения всего семейства Дурсли оставалось совсем немного времени. Мальчик нажал на звонок еще раз, другой, третий — бесполезно. Внезапно в голову ему пришла идея: стена, огораживающая садик на заднем дворе, была увита глицинией с крепкой лианой. Поколебавшись еще минуту, мальчик перемахнул невысокое ограждение и спрыгнул в соседский сад. Гарри показалось, что он попал в другой мир — настолько потрясало зрелище японского сада. Присыпанные белой галькой дорожки, яркие клены с маленькими красными листиками, пушистые клумбы с гардениями — все это обрамляло темный пруд с деревянным настилом и беседку с бумажными фонариками. Мальчик осмотрелся в поисках пропажи и вскоре заметил ее — мячик угодил в кольцо свернутого шланга у заднего крыльца. Недолго думая Гарри побежал туда, желая как можно скорее вернуть пропажу и покинуть чужую территорию, однако до мяча так и не дотянулся. Шланг внезапно пришел в движение и рванул вперед, обвиваясь вокруг незваного гостя, и мальчик с ужасом понял, что оказался в объятиях огромной змеи. — Бес-с-столковый человеческий детеныш залез куда не просят. Может, ес-с-сли я тебя хорош-ш-шенько напугаю, ты с-с-свалиш-ш-шь восвояси? Жаль, что воздух зря сотряс-с-саю, ты, бес-с-столковое создание, ничего не поймеш-ш-шь!!! — Вы говорите!!! — только и смог пролепетать Гарри. — Конечно, я говорю… ЧТО?! — треугольная голова с необычно большими янтарными глазами оказалась напротив его лица, и опять раздался сиплый голос. — Пошипи со мной, детеныш-ш-ш. — Пошипеть? Что вы имеете в виду? И как вы можете говорить?! — по телу змеи прошла странная дрожь, очень похожая на мурчание кошки, и кольца, охватывающие плечи мальчика, разжались. Змей мягко сполз на землю. — Не я говорю, ты шипишь, мелкое недоразумение. Я уже понял, что тебе нужна эта игруш-ш-шка, — хвост ловко толкнул футбольный мяч к Гарри. — Иди домой. Скоро вернется та несчас-с-стная ведьма вместе с ее хозяином. — Ведьма? О ком ты? — Не сейчас-с-с, детеныш-ш-ш. Я чувствую, как их колымага поворачивает на наш-ш-шу улицу. Я расскажу тебе. — Спасибо! А как вас зовут? Я Гарри. — Йормунганг. Но ты можеш-ш-шь звать меня Змей. Беги быс-с-стрее. Опасаясь попасться на отлынивании от работы, мальчик перелез через стену и побежал к себе. Он как раз успел вернуть мяч на место и закончить подвязывать вьющиеся розы, как к дому подъехала машина дяди. Тот, как ни странно, был в хорошем настроении и даже не обратил внимание на племянника. У приехавшей с ним тети явно болела голова: она механически выполняла положенные действия, вяло отвечала на восторженные речи кузена и совершенно не обращала внимание на Гарри. «Пронесло», — понял мальчик. Оставалось надеяться, что Змей сдержит обещание и расскажет ему о ведьме. Старый Йорм же тихо дремал в лучах столь редкого в Англии теплого солнца. Будучи волшебной разумной тварью, относящейся к категории «слава всем, кому не лень, что ты вымер», именуемой малым черным Василиском, он прожил очень долгую жизнь и научился разбираться в двуногих. Ему просто необходимо будет рассказать Сааши о детеныше. Он чувствовал в маленьком недоразумении родственную его спутнику кровь, а это значило, что оставлять его в проклятом месте никак нельзя.
