О гостях незванных, крови и воде (продолжение)
12 сентября 2017 г., 18:12
«Вот оно!» — мелькнуло в голове Малфоя. Вот что казалось знакомым. Сейчас, рассматривая зельевара и архитектора, сидящих рядом, можно было смело сказать, что они родственники. Оба жилистые, высокие, обманчиво тонкие в кости, с резкими чертами лица и темными волосами. Было видно, что Салли шире в плечах и тяжелее, а Северус более хрупкий и, скорее всего, более гибкий, но так могут выглядеть братья с большой разницей в возрасте. Самым же одинаковым, почти под копирку, было каменное спокойствие на лице и вопросительно поднятая бровь.
— Мистер Принц? — архитектор посмотрел на Сметвика как король на обнаглевшую кошку. — Н-не имею честь знать такого. Мы не представлены.
— А звучите точно как прадед Октавиус. Кто вы — дядюшка, племянничек или дражайший кузен? — Снейп молчать не умел, да и не хотел. Ему все еще было нехорошо, а значит, ядом он плевался не хуже naja sputatrix. День у него не задался с самого утра, начавшись тем, что Альбус опять экспериментировал с зельями и трансфигурацией и, как результат, угодил к Поппи на неделю минимум, продолжился скверным самочувствием и головной болью, а завершился внезапным помутнением сознания в лаборатории и вызовом к Люциусу. Хорошо, оказалось, что за крестника он зря волновался — помощь нужна была гостю Малфоя. Снейп толком и рассмотреть-то его не успел, Сметвик влез вперед. Сейчас, видя хмурую рожу соседа по диванчику, он вынужден был признать — они действительно были похожи. Если бы не отсутствие седины и морщин, да паскудного вида шрамы через всю щеку, он бы сказал, что видит перед собой прадеда — Октавиуса Северуса Принца. Единственного из родни матери, с кем он поддерживал отношения до самой его смерти два года назад.
Странный шипящий звук, волна холода, прокатившаяся по позвоночнику, и незнакомец с родным лицом хмыкнул не менее едко.
— Дедушка, внучек. Любимый и долгожданный. Люциус, я так понимаю, это и есть зельевар, на котором мне не стоит жениться за злой язык.
Малфой кивнул и честно пообещал себе пойти утром в церковь и помолиться. А что такого? Если по земле ходит не один потомок Слизерина за компанию с предком, бедному темному существу остается только за Господней милостью податься. Чем они с отцом хуже святой Бригитты? Наследник Малфой хихикнул. Как любил говаривать азкабанский сиделец Долохов: «Не можешь остановить — возглавь!» Однако смех не хотел останавливаться, душил, сворачивал в ком внутренности, выбивал из глаз слезы, перехватывал горло тяжелым спазмом. Резкая пощечина вернула ясность мыслей.
— Полегчало? — Сметвик был, как всегда, беспощаден в абсолютном отсутствии деликатности и сочувствия. — Выпей, давай! Мне не хочется с Нарциссой потом отношения выяснять. Проклянет так, что никто не снимет.
Флакон модифицированного укрепляющего зелья ему практически сунули в руки. Горькое питье подарило легкость и отодвинуло все волнения на второй план. Чуть пьяный от зелья и нервного перенапряжения, Малфой кивнул в сторону гостя и решил, что Долохов прав, и лучше быть королем балагана, чем идиотом при дворе.
— Салазару нужна помощь. У него новообретенные родичи и ведьма-заклинатель с истощением от выброса, а зелий нет. Он с тех пор, как с Годриком поругался, к магглам свалил. Домики строил.
— Реставрировал, — невозмутимо заметил Салли.
— Неважно, — Люциусу море уже было не по колено, а по щиколотку. — В общем, ему нужны зельевар и целитель, а потому я позвал вас. И теперь мы в одной лодке, потому что мне его сосватал старый Нотт, чтобы отреставрировать поместье и лондонский домик, и договор мы уже подписали. А вы с Гиппократом пойдете довеском, чтобы мне было не скучно тонуть в одиночку.
— Гиппократ, ты дал ему зелье с рябиной? — Снейп, как истинный ученый, сразу заметил, что Люциуса несет.
— Ну да, твое модифицированное. Я не понимаю, отчего его так приложило, — целитель смотрел на наследника Малфоя с недоумением.
— Идиот, ты бы еще кота валерианой отрезвил. Придется звать Нарциссу. Пусть уводит его, а то он скоро начнет песни петь матерные, которые у Долохова выучил, и предскажет второе пришествие Основателей.
Салли решил вмешаться и вернуть разговор в конструктивное русло.
— Фейри можно задобрить молоком, медом и хлебом, и напоить допьяна рябиновым отваром и вересковым медом. Вот нашего хозяина и повело. На самом деле, это моя вина. На него свалилось внезапное осознание того, кто он есть, да еще я приперся в гости в середине ночи. Мне действительно нужна помощь с жертвами магического истощения, и меня действительно когда-то называли Салазаром. И каким-то образом ты действительно мой потомок, ядовитый зельевар. Клянусь магией.
— Да, — гася Люмос и глядя на подбирающих отвисшие челюсти магов, закончил гость. — я действительно архитектор-реставратор, которого сосватал мистер Нотт. Салливан Захария Салли. Можно просто Салли. Так привычнее.
Придремавший в кресле Малфой тихо буркнул:
— Это чтоб понятнее было, почему мы в одной лодке, и чтобы не я один переживал крах мироздания.
Надо отдать должное целителю Сметвику. Он вычленил из откровений самое основное.
— Истощение после выброса? Речь идет о ребенке?
— Если бы! Женщина — заклинатель-ритуалист — сорвала проклятие Кукольного театра. С ней двое детей. Один — родной сын, второй — племянник, причем на обоих блоки магии. Помимо этого один из детей несет на себе темное проклятие, чары гламура и, судя по всему, сразу после рождения был отсечен от одного из родов предков. Я надел на них накопители, восстанавливающие ядро, но наш хозяин прав — я уже многие годы не контактирую с магами. У меня нет зелий, нет ритуального зала.
— Кукольный театр? Это которое «танец марионеток»? — Гиппократ был в своей стихии.
— Нет, его комплексная форма, которая для подпитки и продления жизни. Ту, что еще звали Паутиной Джинна.
Лицо потомственного целителя и потомка друидов вытянулось.
— И я так понял, это не Исток, а только одна из ниточек. Женщина ваша родственница? Возможна поддержка по крови?
— Нет. Я могу подпитывать только ее племянника. И увы, тоже не полноценно.
— Я посмотрю, восстановлю каналы, посоветую зелья, но вам придется обращаться или к гоблинам, или к миссис Малфой. Я не знаю кроме нее темных целителей в Англии. Снейп завтра очухается и начнет варить зелья. Предлагаю переместиться к вам и все осмотреть.
— И следы подчистить, — несмотря на опьянение, Люциус не терял связи с миром. — Он выброс погасил рунами на крови и стукнул чем-то аврора или обливиатора. Если там еще полминистерства не пасется, я буду удивлен.
— Я как-то не предполагал, что здесь додумались запретить элементарное и необходимое. Вы правы, пойдемте. Только вот, пожалуй, с разрешения хозяина, моим путем. Боюсь, мистер «Снейп» не будет счастлив, если мы аппарируем.
— Делайте что хотите, только до утра не возвращайтесь.
— А говорят, дивные народы гостеприимны и доброжелательны, — Салли поднялся, протянул руку целителю и зельевару. — Пойдемте. Но для начала клятва.
Отзвучала клятва, зажглись люмосы. Сметвик не удержался от язвительного замечания и уточнил, как величать теперь зельевара, чтобы дырок в клятве не было. Салли на это только отмахнулся и послал Гиппократа к гоблинам за тайнами родового гобелена.
Маги ожидали чего угодно — портключа, портала, но никак не того, что перед ними развернется темнота среди звезд, а впереди будет виден дверной проем, через который просматривалось кресло, освещенное слабым отблеском гаснущих углей со свисающим с него пледом. Три шага, и они стоят в незнакомой комнате, носящей явные следы драки. Одно кресло опрокинуто, на ковре лежат осколки кофейной кружки и упавшей люстры. Посередине комнаты, по шею в чем-то похожем на жидкий янтарь, сидел лысый темнокожий человек в маггловской одежде. Петуния с сыном так и лежали на кушетке под чарами сна, а вот черноволосый ребенок сидел у камина и тихо шипел что-то огромному змею, чья голова лежала у него на коленях.
При появлении взрослых мальчик обернулся и уставился на них, подслеповато щуря зеленые глазищи.
— Поттер!!! — внезапно зашипел не хуже змеи при виде ребенка зельевар.
Салли с изумлением смотрел, как вполне себе умный и язвительный человек на глазах превращается в полного придурка. Он уже хотел одернуть Снейпа, но вовремя сообразил перейти на магическое зрение.
Нити — невидимые тенета — обвивали зельевара и уходили куда-то в пустоту. Сейчас они звенели и подрагивали, обвивались вокруг глаз плотной маской, заставляя видеть то, чего нет. И в то же время другие нити выкачивали силу и жизнь по капле, отдавая ее пауку на другом конце. Еще одна куколка марионеточного мастера.
Не стесняясь зрителей, Салли потянулся к тенетам, одновременно метким ударом отправляя зельевара в нокаут. Паутина сопротивлялась, всячески пытаясь заставить жертву подняться. Останься Снейп в сознании, он бы кинулся на своих же. Нож возник в руке, выскользнул из рукава безо всякой магии — отец и брат вбили науку еще в детстве, а долгие годы убедили, что лучше магии могут быть кулаки с магией.
Раз — холодное железо с рунами на лезвии рассекает нити заклятия. Два — оставляя в воздухе светящийся зеленью след, вычерчивает ограждающий круг, внутри которого лежит зельевар. Три — из рассеченной ладони появляется темная кровь, повисая светящимися алым шариками. Четыре — расползается по внешней границе цепочка знаков и символов, заключая двоих в нерушимый круг. Пять — и рана на левом запястье лежащего перечеркивает черную татуировку со змеей и черепом. Шесть — на комнату ложится тьма, глуша все звуки кроме голоса говорящего на древнем языке.
— Я — Начало Рода, я — Глава, с меня начинался Род, мною закончится. Правом Первого, словом Последнего я признаю тебя и потомков твоих, мой Род — твой Род, даю Дом, наделяю Правом, налагаю Долг. Отныне ты — моя кровь, я — твой Глава. Правом и Волей Главы освобождаю тебя от долгов Старой Крови — они отреклись от тебя, даю защиту тебе и твоим потомкам, живущим и будущим. Отныне ты — Старший Сын.
Семь — рассеченная ладонь прижимается к ране на левом предплечье, и даже те, кто не способен видеть чары, наблюдают, как проявляются, а затем тают опутывающие зельевара обеты и долги, как опадает невесомым прахом темная метка.
Круг потух, отступила темнота — все так же догорал камин, все так же висели чары сна над женщиной и ее сыном, и прятался в кольцах змея темноволосый ребенок, глазами совы под прожектором смотрел на хозяев незваный гость.
— Вот теперь я понял, что имел в виду Люциус под тонущей лодкой, — Сметвик очухался первым и пошел к лежащим на кушетке пациентам. — Это не лодка — это б&#$«кий Титаник, удирающий от айсберга!
