В ритме джаза: блюз доброго слова и пистолета (окончание)
9 октября 2018 г., 19:11
Когда-то давно, основательно потоптавшись по его самолюбию, Альбус Дамблдор сказал Северусу, что именно критические ситуации определяют, какое начало в нас сильнее.
«Ты не убийца, мой мальчик. Ты просто запутавшийся ребенок, которому не на кого было опереться после смерти матери. Прижало – и ты бежишь не убивать Темного Лорда, решив проблему раз и навсегда. Нет. Ты бежишь спасать эгоистичную девочку, которая была твоим другом. Тебе надо было идти в целители, а не забивать себе голову революционной чушью».
Он ненавидел, когда старик бывал прав. Прав в своем бесконечном светлом понимании и жутком всепрощении. Вот и сейчас Северус прекрасно осознавал, что надо бы прибить Дурсли и устранить угрозу, но нет. Все мысли рванули только в одну сторону: к упавшей на мостовую женщине. Благо, стараниями Долохова, вибрирующий щит вышел на автомате. В этот момент он благодарил азкабанского сидельца как никогда в жизни. Слава богу, женщина потеряла сознание от боли: пуля, хоть и небольшого калибра, засела в кости, и хорошо если не раскрошила ключицу. Быстро влив в рот Петунии кроветворное, он потянул пулю манящими чарами и внезапно ощутил озноб – магия не работала. Создавалось впечатление, будто бы в теле пострадавшей поселился кусочек Пустоты, без остатка поглощающий всю энергию. Мало того, не работало и кроветворное. Алая жидкость продолжала вытекать, и не думая останавливаться.
– Вулнера санентур, Вулнера санентур, – зашептал он, абсолютно наплевав на последствия.
Плевать на то, что магия крови запрещена Министерством, плевать на то, что он в списке неблагонадежных, главное – это жизнь человека. Потоки волшебства напитали кровь, очистили от вредных примесей и, повинуясь воле мага, медленно потянулись к ране… Бессильно опадая и вновь превращаясь в алую лужицу. Ничего не работало. Совсем. Черная паническая волна поднималась, грозя захлестнуть его с головой. Таким беспомощным он не чувствовал себя с пятого курса, когда болтался вниз головой под действием собственного заклятия.
Звонкая пощечина заставила голову дернуться, а внушительный толчок не самым худым, но крепким бедром, - отлететь в сторону.
– Соберись! – рявк женского голоса был подобен команде боцмана перед началом абордажа.
Доктор Хлинн была уже в вульгарных латексных перчатках и сноровисто осматривала рану. На земле стоял раскрытый медицинский чемодан, а вокруг все переливалось от неровного света сигнальных огней машины скорой помощи, от которой спешили парамедики.
– Мэм, отойдите от пациентки! – начал начальник, на что получил уверенное:
– Доктор Бригитта Хельга Хлинн, хирург с международной лицензией. У женщины аллергическая реакция на металл. Если не извлечем пулю на месте – умрет от удушья.
– Перенесем в машину и сможем все сделать по пути в госпиталь.
Ведьма согласно кивнула, отступая в сторону и позволяя переложить бесчувственное тело на носилки.
Уже с подножки она успела проорать:
– Салли, присмотри за малахольным, пока не убился! И привезите документы в Госпиталь Святой Марии!
– Но, мэм, мы не приписаны… – попробовал что-то возразить главный смены.
– И тем не менее, мы едем именно туда, к доктору Маркусу Саварра. А ответственность спихнёте на меня.
Лязгнули двери, и карета скорой сорвалась с места, оглашая улицы воем сирен. Только сейчас, усмирив панику, Северус понял, что за его плечом стоит Салазар. Тут же стало мучительно стыдно за истерику и панику. Он чувствовал, как начинают гореть лицо и уши.
– Спокойно. Это мама. Она никогда не была особо деликатной в критические моменты. Даже отец предпочитал не связываться с ней на боевом скаку.
– Дети? – только спросив, зельевар вновь почувствовал себя тряпкой. Женщина, дети и только потом неудавшийся убийца.
– В доме. Со змеем и Сметвиком. Он как раз пожаловал на огонек, когда началась заварушка.
– Дурсли? Сбежал?
Салазар посмотрел на него как на душевнобольного.
– Куда он сбежит? Я успел его приложить хорошенько. Вон, на крылечке валяется. Ждет полицию.
Действительно. На крыльце полуразрушенного дома, вполне пристойно связанный своим ремнем и бельевой веревкой, сидел Вернон. Судя по бланшу под глазом, «беспалочковый конфундус Салазара» не минул и его. Хотя отсутствующее выражение лица несостоявшегося Отелло говорило, что в нем не было особой необходимости.
– Сволочь, – только сказав это, зельевар почувствовал, как вновь начинает закипать. Сейчас, когда Петунию забрали врачи и стало известно, что с детьми все в порядке, его извращенная система ценностей требовала отмщения.
– Стоять! – ледяные пальцы сжали плечо стальными тисками. – Мы сдадим его полиции. Уверяю тебя, мало ему не покажется. Кстати, а с чего такие страсти? – увидев неопределенное пожатие плеч, Салазар только вздохнул.
Вдали зазвучали сирены полицейских машин.
– А вот и доблестные стражи порядка. Слушай сюда, Северус. Ты мой племянник. Приехал в гости, заодно навестил подругу своего детства. Дальше врать не будем, как есть расскажем.
– Змея не приплетать? – зельевара била нервная дрожь, и он язвил, чтобы хоть как-то привести себя в чувства.
Салазар хмыкнул и зашагал к дому номер четыре. Северусу не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.
Удивительно, что вокруг них до сих пор не собралась толпа. Как же, сначала взрыв, а потом и стрельба. В таких скучных маленьких городках, где мерилом успешности является клумба, сплетни собирает каждая кошка. Тем удивительнее было полное отсутствие толпы охающих домохозяек.
Северус не удержался и спросил. Ответом было тихое хмыканье и колечко дыма из зажжённой трубки.
– Сейчас во дворе горит костерок, в который дети кидают заботливо привезенные матушкой травы и порошочки. Наверняка чуешь в воздухе легкий запах дымка. А значит, тех, кого происходящее не касается, оно и не коснется. Всем плевать. Для того, чтобы обратить внимание, надо быть заинтересованным в происходящем по-дружески или по работе. Как видишь, неплохо работает. К нам едет полиция, уже уехала скорая. Это значит, что у будущей мисс Эванс действительно есть здесь подруги.
Снейп хотел что-то сказать, но именно в этот момент на улицу вылетел здоровенный джип, а вслед за ним и полицейская «панда». Из джипа выскочила худенькая брюнетка и со всех ног кинулась к дому номер четыре, однако, благоразумно пропустила вперед полицейский наряд.
Салазар, не выпуская трубку изо рта, посторонился, пропуская стражей порядка к крыльцу.
Последующий час превратился в муторную тягомотину из дачи показаний, предъявления документов, фотографий и повторяющихся расспросов.
Когда все еще безучастного ко всему Вернона упаковали в машину и полицейские отбыли, на лужайке остались только Роберт Полкисс и его жена Мэри. Оказывается, о стрельбе доложила Марта Чейси, мать одного из друзей Дадли Дурсля и подруга Петунии по кулинарному клубу.
– Как же так? – обычно весьма сдержанная женщина эмоционально жестикулировала, прикуривая тонкую сигаретку. – У них же все было прекрасно! Мистер Салли, ну вы же пили кофе с Пет почти каждый понедельник и воскресенье! А как же мальчики?
Мэри напряглась.
– С детьми все в порядке. Тем более мы дальние родственники племянника миссис Дурсли. Пока побудут у меня. Потом, как только Петунию выпишут, мы уже определимся, как быть.
– Вы только не покидайте страну, пока не завершится расследование, – вставил свои пять копеек молчавший до этого Роберт.
– О, не беспокойтесь. Все будет нормально. Если нам потребуется уехать из Лондона на пару дней, мы обязательно известим вас. Тем более, я сильно сомневаюсь, что разбирательство будет долгим.
Салазар раскланялся с Полкиссами и потащил Северуса к дому. Его откровенно утомили почти трое суток бесконечного стресса и приключений. Ему, как бы это странно ни звучало, нравилась его размеренная жизнь архитектора.
***
Спустя пару часов что мистер Салли, что зельевар были согласны признать в Сметвике Гения. Гиппократ, несмотря на свою носорожью бесцеремонность и слоновью деликатность, умудрился еще до их прихода решить вопрос с детьми. Он не скрыл от них ничего, но при этом умудрился их отвлечь и уложить спать. Йормунганг, хвостатый предатель, естественно, уполз к мальчишкам. Старая рептилия, когда-то давно заключившая с молодым Лодуром договор, была нежно и трепетно привязана к маленьким детям. В принципе, Змей и связался-то с ним, когда Салазар получил из рук разъяренной мельничихи своего первого бастарда. В гостиной за стаканом вина разместились трое магов. Салазар боролся с головной болью, а зельевар со сном: мерзавец Гиппи накачал его умиротворяющим, дабы не травмировать и без того расшатанные нервы. Сам Сметвик душил любопытство. Вчера его достаточно изящно спровадили к пациентам, лишив самого интересного! Сегодня он был намерен во что бы то ни стало быть в центре событий. – И что теперь? – Гиппократ решил начать издалека, чтобы не побили. Салазар приподнял опухшее от недосыпа и головной боли веко и с трудом выдал: – Ждать. – Чего? – Северус даже не потрудился поднять голову со спинки кресла. – Пока подействует ибупрофен. В комнате повисла тягучая тишина. Когда пауза затянулась, Салли все же собрал волю в кулак и посмотрел на собеседников. Зрелище того стоило. Голубые глаза целителя просто сияли огнем непонимания, в то время как Северус излучал живейший скепсис. – Э… А… Что это? – Гиппократ решил идти до конца. Никогда нельзя останавливаться в жажде познания нового. – Таблетка. От головной боли. – А почему не принять зелье? – теперь не удержался зельевар. Салазар вздохнул как большой кот: протяжно и с выражением вселенской скорби. – А где мне его взять, зелье? – яда и скепсиса в голосе было на полк солдат. – Если вы вспомните, именно за неимением зелий мне и пришлось просить Малфоев о помощи. Нет у меня зелий. За ненадобностью. Есть магловская отрава, которая действует с пятого на десятое. Жест рука-лицо вышел у Северуса и Гиппократа весьма синхронно. Буквально через мгновение в руки страдальца сунули склянку с обезболивающим. Салли выковырял пробку, принюхался, сморщил породистый нос в явном отвращении и проглотил содержимое. На миг его бледная физиономия приняла цвет высококлассных оливок, но еще через мгновение по ней расплылось истинное блаженство. – Я уже забыл, какая всё-таки дрянь и какое, одновременно, спасение волшебные зелья. Миг – и все проблемы решены, – он потянулся и размял плечи. – Только вот ничего они сегодня сделать не смогли, – мрачно подметил зельевар. – Грош цена: ни кроветворное, ни восстанавливающее не работали. Да что там, магия крови…. – Это все от короткой памяти, – теперь настала очередь Салазара хмуриться. – Я два дня как столкнулся с волшебниками и уже успел убедиться, что память у нынешних магов, как у аквариумной рыбки. Я готов понять, что вы забыли ритуалы, приветствия, клятвы, руны, в конце концов! Это объяснимо: прошли века с тех пор, как эти вещи были в каждодневном обиходе, но у меня в голове не укладывается, как вы могли забыть про Холодное железо! Это же как не трогать огонь, чтобы не обжечься. Вторая Мировая Война закончилась всего пятьдесят три года назад! – С Грин-де-Вальдом? – удивился Сметвик. – А он-то причем? Салазар закатил глаза и процитировал: Золото — хозяйке, серебро — слуге, Медяки — ремесленной всякой мелюзге. «Верно, — отрубил барон, нахлобучив шлем, — Но хладное железо властвует над всем». Что государь-владыка такому, как барон? Королевский замок бароном осажден. «Черта с два! — сказал пушкарь. — Будете ни с чем — Хладное железо властвует над всем!» Не повезло барону — рыцари его Полегли под ядрами все до одного; Взяли в плен барона, он угрюм и нем, И хладное железо властвует над всем. Но тут Владыка добрый молвил (ну и ну!): «Что, как отпущу тебя, меч тебе верну?» «Не шути, — сказал барон, — грешил я не затем; И хладное железо властвует над всем. Слезы — малодушному, шутнику — псалом, Петля — владыке-дураку, чтоб не был дураком. Есть одно отчаянье, я пропал совсем, И хладное железо властвует над всем!» Но отвечал Владыка (побольше бы таких!): «Вот Хлеб, а вот Вино, вкуси со мною их Во славу Приснодевы, а я скажу, зачем Хладное железо властвует над всем!» Он взял Вино. И Хлеб он взял. И знаменье творил. И за столом Он сам служил и вот что говорил: «Я гвозди дал в себя забить, позора нес ярем, Чтоб хладное железо благовестило всем. Раны — исстрадавшимся, сильным — тумаки, Елей — сердцам, уставшим от горя и тоски. Я простил тебя и грех твой искупил затем, Чтоб хладное железо благовестило всем!» Корона — дерзновенному, скипетр — смельчакам! Трон — тому, кто говорит: Возьму и не отдам. «Черта с два! — вскричал барон, прочь отбросив шлем, — Хладное железо властвует над всем! Железный гвоздь Распятья властвует над всем!» – Забавный такой стишок. Вот только «Хладное железо властвует над всем!» Когда маг, потомок магов, в чьей крови есть капля нашей крови, не важно сколько поколений смешивалось с простецами, находится в состоянии сильнейшего магического истощения или даже отрезан от силы, холодное железо становится для него ядом. Во время войны было много таких случаев. Главное – достать пулю как можно быстрее. Иначе смерть. Глядя на ошарашенные лица, мистер Салли только махнул рукой. – Я уже осознал всю глубину болота. Завтра утром я отправлюсь в банк. Как я понял, серые карлы подмяли под себя всю бюрократию. Вот и навещу их, договорюсь о переводе средств. А после схожу в министерство и выправлю документы. В конце концов, все должно быть по закону, а не по понятиям. Сметвик подавился виски. Судя по всему, Магическую Британию ждал веселый день.
