Насмешите Бога - расскажите о своих планах

      Утро не задалось у Люциуса Малфоя с самого начала. Начать стоит с того, что вместо шелковых простыней, удобного матраса и мягкой подушки супружеской спальни его ждала суровая действительность: спину прострелило болью от жесткого дивана. Недовольно оглядев гостиную и злополучный диван, Люциус потянулся. В шее что-то хрустнуло. Видимо, Нарцисса все же слегка обиделась на него за вчерашнее. Память-предательница услужливо развернула ему вчерашний вечер во всей своей неприглядности. Покряхтывая, Люциус сполз вниз. Морщась при каждом шаге от боли в ахиллесовых сухожилиях, наследник Малфой доковылял до окна и откинул тяжелую штору.       Было безбожно рано: восток только начинал розоветь, а сад и далекие холмы тонули в туманной дымке. В доме стояла та самая тишина, которая возможна только утром. Он точно знал, что человеческая прислуга сейчас заканчивает свой традиционный завтрак. Дворецкий и экономка, скорее всего, опять ворчат и препираются с главным лакеем, горничная его жены и камердинер отца молчат и слушают новости, эльфы допивают молоко на своих низеньких лавках, а в печи уже стоят роскошные свежие булочки.       Многие удивились бы, узнав, что у Малфоев все еще есть человеческие слуги, и еще больше они были бы ошарашены, если бы узнали, что все они были представителями целых династий слуг, которые оставались рядом с их семьей не одно поколение. Да что там говорить – сам был таким идиотом.       Только начав заниматься фруктовыми садами в Уилтшире, Люциус столкнулся с такой простой и банальной проблемой, как найм работников. Посвящать магов в свой бизнес он совершенно не хотел, особенно учитывая желание как можно прочнее сесть на поток поставок продовольствия в обход Министерства. А нанимать магглов было чревато. Он не мог поручиться, что будет все делать руками, а любая магия в таком случае становилась прямым нарушением Статута. Везде был клин – выхода не было. В конце концов, Люциус решил рискнуть и обратиться к арендаторам.       В конце концов, Забвение решает все проблемы. Работники нашлись очень быстро на ежегодной ярмарке. Договоры подписывали у местного же нотариуса, а после работяги потянули его к себе. Каково же было удивление наследника Малфой, когда откуда-то появилась древняя резная шкатулка, из которой был извлечен пергамент с печатями, в которых Люциус с удивлением и шоком узнавал гербы Ричарда I, чуть ниже его потомка-горбуна, Елизаветы… и многих других владык Острова.       Рой Блечли, крепенький агротехник и старший среди нанятых, ни на секунду не отвлекаясь на ошарашенного Малфоя, опустил руку на свиток и начал читать на староанглийском:       – Я, Рой Блечли, волей Господней и людской старший над артелью от лица Эндрю, Анны, Боуди, Марка, Агнес, Джеффри, Энтони и своего собственного, заключаю договор с Люциусом Абраксасом Малфоем, наследником земель этих, и клянусь ни словом, ни делом, ни мыслью, ни иным способом не открывать иным то, что увижу или узнаю на службе Роду Малфой.       На последних словах свиток договора мягко засветился и схлопнулся, оставив в воздухе запах грозы, а вытаращившийся, как сова под прожектором, Рой сел на задницу. Надо отдать должное, пришел он в себя быстрее Люциуса. Лишь пробормотал удивленно, что не врала бабка.       Люциус встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Следовало как можно быстрее привести себя в порядок и отправляться в Лондон. Мало ему было проблем со столичным особняком и поместьем!       Недавно Блечли прислал сообщение о том, что вокруг садов и винокурен крутились незнакомые люди. Что примечательно, их так и не смогли толком рассмотреть или остановить. Они то появлялись, то пропадали в совершенно разных частях деревни, исчезая, стоило кому-то из работников их заметить, как по волшебству. Что самое печальное, кто-то вскрыл хозяйственные подсобки и явно покопался в хранилище удобрений. Последнее было вдвойне плохо, так как среди обычных смесей хранились вполне себе волшебные средства от вредителей. Рой писал, что уже несколько раз отправлял отчеты управляющему, мистеру Барроу, но тот лишь отмахнулся от проблемы. Потому Блетчли взял на себя смелость обратиться к Люциусу, минуя непосредственное начальство.       Как раз сегодня Люциус намеревался встретиться с Барроу и объяснить ему всю глубину его заблуждения. И дураку понятно, что рядом крутились министерские, а раз стало известно, что Малфой нарушает Статут, то у них появляется рычаг давления, который – конечно же! – ничего хорошего не принесет ни Люциусу, ни семейному бизнесу Рода.       Люциус поморщился и побрел в свои покои. Еще было необходимо извиниться перед женой за вчерашнее скотское поведение. Он вел себя как пьяный болван, что было абсолютно недопустимо.       Уже у себя он вызвал эльфа и приказал приготовить ванну и одежду для похода в Гринготтс. Ему было необходимо как можно скорее получить на руки бумаги, удостоверяющие наличие магического контракта между Родом и маггловской общиной в Уилтшире. Имея подобное на руках, он мог не бояться обвинений в нарушении Статута, в конце концов, Ричард Львиное Сердце жил на несколько веков раньше его принятия.       Перед тем, как покинуть поместье, наследник Малфой все же наведался в дальнюю оранжерею и лично срезал несколько прекрасных ранункулюсов, которые вручил горничной Нарциссы, велев поставить на туалетный столик. Он знал, что Цисси простит и поймет его и так. Однако, оставляя ей букет, он беззвучно признавал, что вел себя по-свински. Отдав распоряжения, Люциус в последний раз оглядел себя в зеркале и аппарировал на Косую аллею.       Банк встретил его запахом благовоний, кофе и чая. Несмотря на то, что Гринготтс существовал вне обычных суточных ритмов и принимал клиентов в любое время суток, коротышкам были не чужды некие чудачества. Так, к примеру, они всегда жгли благовония на рассвете и пили кофе или чай, когда светило поднималось над горизонтом. Гоблинов совершенно не волновало, как на это смотрят окружающие. Им было плевать на бледные от бешенства клиентские физиономии, когда за обсуждением договора клерк жевал гоблинские сладости и пил одуряюще пахнущую медом и специями жидкость. Однажды Люциус не удержал маску и спросил у хрустящего орехами поверенного:       – Это съедобно, любезный?       – Вполне, – буркнул Кнуд и абсолютно по-хамски двинул к Люциусу тарелку с липким лакомством.       Так как Малфой в тот день только вышел из Азкабана и еще даже не видел жену и Драко, он не стал строить из себя сноба и запустил пальцы в предложенное угощение. Гоблин с интересом наблюдал, как бледный, как тень, Люциус начинает розоветь лицом, а потом, воровато посмотрев по сторонам, тянется за добавкой. Смеялся серошкурый тогда долго, но в итоге достал из стола еще одну чашку и налил Малфою кофе. С тех пор отношения с подземным народом у Люциуса были не то чтобы дружескими, но весьма теплыми. Он даже взял за правило присылать поверенному банку с орехами и яблоками в меду каждую осень, что также служило своеобразной взяткой за хорошее отношение.       В холле было малолюдно. Малфой раскланялся с привратником и поспешил в переговорную, где его должны были ждать проштрафившиеся управляющие. Одно Люциус знал точно: мало этим малахольным не покажется. Однако до переговорной он не дошел. Кнуд перехватил его у самых дверей и очень настойчиво пригласил «разделить дары Матери во славу дня». Отказывать гоблину Люциус не стал, тем более что чувство опасности просто взвыло от любезного предложения.       В кабинете ничего не изменилось. Старый гоблин приглашающе повел длиннопалой когтистой лапой в сторону низкого столика, где уже стояли сладости и дымился кофейник. Люциус со вздохом сбросил мантию, оставаясь в брюках и белоснежной сорочке, снял ботинки и всунул ноги в мягкие чувяки, появившиеся на краю ковра. Кнуд тем временем уже устроился на низком мягком кресле. Малфой подошел, взял глиняную чашу, наполнил ее, отхлебнул и передал гоблину, тот также молча взял другую и повторил действия Люциуса. Затем в полной тишине они наслаждались сладко-острыми лакомствами, как того и требовал старый ритуал.       Первым тишину нарушил Кнуд:       – Я много лет являюсь поверенным вашего Рода, Люциус. Малфои были умны и умели приумножать богатства. Мы это ценим. Однако это никогда не было поводом, чтобы швартальв разделил Дары Матери с человеком.       Пока Люциус обмозговывал сказанное, черты гоблина слегка поплыли. Нет, Кнуд не стал писаным красавцем, просто черты лица и все тело гоблина как-то сразу потеряли гротескность. Перестал быть слишком широким и лягушачьим рот, выровнялся нос, стали более пропорциональны руки и ноги. Усмехнувшись так, что стали видны ровные белые клыки, поверенный продолжил:       – Да, швартальвы никогда не разделят Дары Темной Матери с людьми, но всегда будут рады разделить их с ее Светлым Дитя, Люциус от колена Малфея Ледяного. И еще мы всегда будем рады сказать, что два мерзавца из Министерства хотят наложить лапу на земли славного рода.       Все еще пораженный Люциус только и смог выдавить:       – Но гоблины не вмешиваются в дела волшебников! – и тут же вскрикнул – щелбан у Кнуда был крепким.       – Сам понял, что сказал, мальчик? – улыбка была удивительно мерзкой. – Где ты встретил людей в этой комнате, хм? – длинные уши вздрогнули, когда гоблин в шутовском жесте заглянул под стол.       – Твои управляющие явились сюда вместе с министерскими крысами и ждут тебя в переговорной. Они свято верят, что смогут заставить тебя подписать передачу всех садов и ферм на нужды нынешнего Министра. И они смогут и дальше наживаться на ценах.       – Что же мне делать, уважаемый Кнуд? – не будь вчерашнего дня и медовых сладостей, Люциус, наверное, еще долго приходил бы в себя. Теперь же он смог собраться и внимательно слушал гоблина.       – А что ты собирался делать? – на столике возникли еще один сосуд, на сей раз полный свежего молока и блюдо с благоухающим теплым хлебом. Кнуд не спешил ничего делать, явно ожидая ответа Малфоя.       – Я собирался получить списки с договоров, подтверждающих магический контракт между моим Родом и общиной в Уилтшире. А также заверенную копию того, что еще до принятия Статута и создания Министерства моему Роду дарованы были эти земли и право найма работников.       Кнуд улыбался, как обычно улыбаются учителя, видя успехи своих учеников-тугодумов.       – Это ты найдешь на моем столе, но кроме того ты найдешь там грамоту, выписанную твоему предку маггловским королем Георгом IV, а вместе с ней и договор о том, что Малфои обязаны поставлять Королевскому двору сидр из волшебных яблок. И подписан он сильно после принятия Статута.       – И что взамен? – Малфой понимал, что даром бумаги такого рода не достаются.       Кнуд растянул рот в еще более мерзкой улыбке:       – А взамен я попрошу тебя поставлять перед каждым праздником Колеса года по корзине свежих плодов. Ну, и мы всегда будем рады меду и молоку.       С этими словами старый гоблин разломил хлеб и протянул его Малфою.       – Принимаешь?       Уже изрядно поднаторевший в гоблинских традициях, Люциус протянул Кнуду пиалу молока.       – Принимаю!       – Вот и славно, – проскрипел собеседник, когда они допили и доели. – Тебе пора, наследник Малфой. Негоже заставлять чиновников ждать.       – Благодарю, уважаемый Кнуд. – Люциус поклонился. – Пусть золото течет к вам рекой.       – Иди-иди, альвийское отродье. И не забудь облапошить их к вящей славе предка!       Люциус весьма бодро направился в сторону переговорной, зажав под мышкой папку с пергаментами. В принципе, все складывалось совсем неплохо, хотя он все же надеялся, что чудеса закончились и хотя бы пару дней его ждет мирная, обыденная жизнь.       Если бы только он знал, насколько несбыточны эти мечты!