Полынь под кожей

— Чем займемся? — с легкой ленцой в голосе спросила у Джин Эффи, перекидывая на плечо свои светлые блестящие локоны. Завтрак в Большом зале постепенно подходил к концу, и студенты неторопливо расползались по замку и близлежащей территории в желании хотя бы на два дня забыть о существовании уроков, эссе, контрольных и докладов. Благословенная суббота — время безделья и умиротворения, книг с сюжетом, а не с параграфами, разговоров не об учебе, свиданий и осторожных вечеринок в гостиных. Джин пожала плечами и попыталась вернуть в держащийся на честном слове пучок вывалившуюся прядь. Движения рук, особенно левой, все еще вызывали дискомфорт, отдаваясь тянущей болью под рёбрами. Синяк, вчера бывший размытым багровым пятном, сегодня набрал силу, приобретя округлые очертания бладжера и налившись густым сине-лиловым цветом. Картина была так себе. Джин даже видела, как Падма в ужасе скривилась, когда она оказалась повернута к ней левым боком во время утренних сборов. Саму Джин синяки мало пугали. Главное, чтобы кости были целы. — Не знаю, — наконец ответила Харди, наматывая на палец длинную серебристую цепочку, что висела у нее на шее. — Я планировала пойти в библиотеку. Нужно подготовиться к ЗОТИ. Снейп вряд ли знает о существовании выходных. — Ну нет, — почти жалостливо протянула Эффи. — Давай хотя бы сегодня без учебы. Я за эту неделю уже истратила весь свой академический заряд. Нужно отдохнуть. Джин закатила глаза, подавив недовольный вздох. Если быть честной, она бы сейчас с удовольствием забилась куда-нибудь в самый тихий и темный уголок с очередной книгой и просидела бы там до самого вечера, пока глаза не стало саднить. Но Джин все еще чувствовала перед Эффи некоторую вину за их ссору, поэтому, скрепя сердце, позволяла той вмешиваться в ее планы на выходные. — Хорошо… Можем пойти к озеру, пока погода позволяет… Эффи рядом поморщилась, поэтому Джин пришлось предлагать варианты далее. — …или завалиться на репетицию хора.
 — Ты что? — Эффи рассмеялась, а затем округлила глаза. — Флитвик же сказал, что заставит нас петь в первом ряду, если мы еще раз появимся на репетиции. — О, нет… — протянула Джин и резко остановилась посреди дороги. У входа в Большой зал она заметила того, с кем не планировала пересекаться этим утром. Кросс. Двухметровая фигура капитана и старосты стремительно приближалась, однако, к счастью Джин, он пока ее не заметил, увлеченный разговором с каким-то пуффендуйцем, который едва доставал ему до плеча. — Да уж, я тоже не сильно горю желанием горланить на латыни с жабой в обнимку, — усмехнулась Эффи, очевидно решив, что «о, нет» Джин было про хор. — Эффс, я… — Джин обернулась, судорожно соображая, чем обосновать свое предстоящее бегство. — Меня здесь нет, окей? Харди резко развернулась в сторону, противоположную той, куда они направлялись. — Если Кросс спросит, ты меня не видела! Эффи растерянно захлопала глазами, но всё же кинулась следом. — Что? Почему?
 — Чем меньше информации, тем меньше вероятность, что пойдешь как соучастница. Встретимся во дворе. Джин успела сделать лишь несколько широких шагов, когда за спиной послышалось раскатистое: — Харди! Но она сделала вид, что не слышит, продолжая свой побег, просачиваясь между неторопливо шагающими по Большому залу студентами. Мало ли кого он зовёт. Может, тут еще какая-то Харди затесалась. — Харди!
Кросс не отставал. В его утренние планы не входила погоня за однокурсницей, поэтому с каждым шагом он начинал закипать все больше. — Харди, ну-ка стоять! Понимая, что это уже начинает походить на абсурд, Джин с тяжелым вздохом остановилась и повернулась. Но Кросс, казалось, и не собирался тормозить, поэтому ей пришлось пятиться назад. — Привет, Эдмунд, — с улыбкой поприветствовала она капитана, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. Кросс не разделял ее радушия, продолжая наступать с таким видом, будто она лично повинна в половине грехов этого мира. В гневе он выглядел не просто устрашающе, а почти ужасающе. Он молча дёрнул чёрной бровью и протянул ладонь. Джин знала, что ему нужно. Но проблема была в том, что у нее этого сейчас не было. Примирительно подняв ладони, она попыталась остановить его, но он, похоже, собирался дотолкать её до самого Больничного крыла. — Спокойно. Слово не подействовало — скорее наоборот. Верхняя губа Кросса дёрнулась, а ноздри раздулись. — Справка, Харди. Где она? — Забыла. Джин понимала, что он сейчас, скорее всего, прибьёт ее как назойливую мушку, но даже в этот момент не стала оправдываться. Она действительно забыла об этой чертовой справке. Так обрадовалась своим целым рёбрам, что почти вприпрыжку ускакала из больничного крыла. — Забыла? Кросс держался из последних сил, чтобы не заорать на весь зал. — Или ты наплевала на распоряжение капитана и не была у Помфри? — прорычал он. — Я была у неё, — спокойно ответила Джин, и этим спокойствием, кажется, только сильнее его бесила. — Тогда где справка? Он навис над ней, как коршун. Гриффиндорцы, возле стола которых разыгрывалась утренняя трагедия, уже не ели — наблюдали. — Эд, давай рассуждать логически. Если бы было что-то серьёзное, Помфри меня бы не выпустила. Соответственно, если я здесь, значит всё нормально. — Да мне похер на твою логику, Харди! Я тебя предупреждал: нет справки — не летаешь! До этого спокойная Джин начала закипать. — С какого…? — С такого! Всё, ты отстранена! Она уже открыла рот, чтобы высказать этой двухметровой шпале всё, что думает о его самодурстве, но со стороны гриффиндорского стола раздалось: — Эй, хватит наезжать на девчонку! Казалось, в зале повисла абсолютная тишина. Фразы оборвались на полуслове, приборы и кубки зависли в воздухе, страницы застыли, прекратив шелестеть. Джин видела, как глаза Кросса медленно округляются то ли от злости, то ли от удивления. Эффи, которая осталась сзади, чтобы если что кинуться разнимать подругу и старосту, застыла с открытым ртом. Реплика, брошенная со стороны гриффиндорского стола, продолжала звенеть в ушах Джин, и, черт возьми, она знала, кому принадлежит голос. — Уизли? — Кросс почти взвизгнул от удивления, — Тебе чего надо? Гарри, сидевший рядом с Роном, дернул того за рукав, пытаясь усадить на место и уберечь от ненужного конфликта. — Рон… Гермиона потянулась через стол все в той же попытке вразумить своего рыжего товарища: — Рональд, сядь. Однако Уизли, переполненный внезапным порывом благородства, похоже, не собирался отступать и слушать голос разума в виде друзей. — Мне ничего не надо. Просто перестань орать на нее. Кросс настолько опешил, что, похоже, напрочь забыл о Джин. Теперь все его внимание захватил Уизли, что так бесстрашно ввязался туда, куда его не просили. Джин видела, как Эдмунд сжал челюсти, а под кожей заходили желваки. Отлично, только драки с утра не хватало. — Ты собираешься мне указывать, как мне разговаривать с членами моей команды? Поттер, уйми своего вратаря. Гарри снова вцепился в руку Рона, пытаясь усадить его на место. — Рон, сядь. Но Уизли лишь отмахнулся, вырвав свое предплечье из хватки Поттера. — Отстань, Гарри! Гарри виновато улыбнулся Эдмунду, мол: «Я пытался». Кросс нахмурился и, окатив всех присутствующих, включая Грейнджер, недоуменным взглядом, тряхнул черноволосой головой, будто вся эта ситуация была каким-то сюрреалистичным сном. — Дурдом какой-то, честное слово, — пробурчал он, а затем снова вернулся взглядом к Джин. — Справка. Сегодня. После чего раздраженно фыркнул в сторону все еще стоящего Уизли и унесся, продолжая бубнить себе под нос ругательства всех сортов. Джин даже и не заметила, что все это время почти не дышала. Когда Кросс, наконец, скрылся из поля зрения, только тогда она облегченно вздохнула и повернулась в сторону своего спасителя. — Это было глупо, но очень смело, — усмехнулась она, снова пытаясь заправить вывалившуюся прядь в пучок, — Спасибо, Рон. Ты почти спас мне жизнь. Уизли, который, похоже, сам не верил своему счастью, что не получил в нос от когтевранского капитана, довольно улыбнулся и гордо выпрямил спину, будто по три раза на день спасает дев от разъяренных драконов. — Да ерунда. Просто, знаешь, не люблю, когда девчонок обижают. Ему легко орать, он вон какой здоровый амбал. — Да уж… Джин была почти смущена. Хотя если быть совсем уж честной, очень смущена. За нее никогда никто не вступался, а уж тем более парень. И это чувство, как ни странно, было ей приятно. Рон продолжал смотреть на нее, почесывая рыжий затылок. Джин, переплетя пальцы за спиной, крутила свое кольцо. Никто ничего не говорил, и молчание уже стало затягиваться. — Ладно, — наконец выдавила из себя Джин и сделала шаг назад, — Спасибо еще раз. Увидимся. — Конечно, — улыбнулся Рон и махнул рукой, — Когда буду отбивать твой квоффл. — Еще чего! Оставив гриффиндорцев переваривать произошедшее, Джин направилась к Эффи, которая все это время стояла в стороне. Стоило ей приблизиться к подруге, она заметила, что Уотерхаус из последних сил сдерживает почти физически разрывающие ее эмоции, а в больших голубых глазах, Джин могла поклясться, горел тот самый огонек, который она видела каждый раз, когда хоть кто-то из учеников противоположного пола оказывался к ней ближе расстояния вытянутой руки. Зная Эффи и ее виртуозную способность драматизировать и гиперболизировать любые события, Джин подозревала, что в ее картине мира внезапное рыцарство Рона уже было расценено как признание в вечной любви и предложение руки и сердца вместе. — Эффс… — Джин тяжело посмотрела на подругу и предупреждающе пригрозила ей пальцем, — Хоть слово и… Эффи сжала губы, сдерживая рвущиеся наружу возгласы восторга и умиления, и подняла руки, безмолвно обозначая, что будет молчать. Пока. Укутавшись плотнее в свой темно-зеленый кардиган крупной вязки, Джин мотнула головой в сторону выхода из Большого зала. — Пошли. Нам надо в больничное крыло. А то если я не принесу эту чертову справку, Уизли меня уже не спасет. Джин не думала, что задержится в больничном крыле надолго. По ее расчетам вся процедура со взятием справки не должна была занять более двух минут. И это с учетом всех любезностей в виде «здравствуйте» и «до свидания». На деле все оказалось чуть дольше и сложнее. Мадам Помфри отказалась давать Джин бумагу без повторного осмотра. Лишь после того, как школьная медсестра вдоволь налюбовалась огромным лиловым синяком Джин, сопровождая это всё немного недовольным и деловитым цоканьем языком и вздохами, она, наконец, начеркала на куске пергамента заветное:

«Целостность костей не нарушена. Обширная гематома в области ребер слева. К полетам допущена. Рекомендуемый режим тренировок: щадящий».

Получив долгожданную справку, Джин пробежалась глазами по написанным строчкам, нахмурившись лишь на последней. Она надеялась, что Кросс не станет придираться к этому рекомендуемому режиму. В конце концов же рекомендация, а не четкое указание. Эффи ждала ее за дверью Больничного крыла, привычно усевшись на подоконник неподалеку. Стоило Джин показаться в коридоре, она тут же спрыгнула, хлопнув по полу каблуками своих лоферов, и поспешила навстречу подруге. — Успех? — О да, — довольно произнесла Джин, помахав пергаментом у себя над головой как победным знаменем. — Первая часть квеста выполнена. Теперь нужно найти его величество капитана. Эффи нахмурилась, перебирая в голове варианты, где можно было бы обнаружить неуловимого Кросса быстрее всего. — Предлагаю начать с гостиной. — Поддерживается, — кивнула Джин и, подхватив Уотерхаус под локоть, зашагала вместе с ней прочь от Больничного крыла. Буквально чуть больше часа назад они мучались тем, что не знали, чем занять себя в выходной день. И, какая удача, занятие нашло их само. Найти Кросса в Хогвартсе было примерно так же легко, как изловить снитч в пургу. В гостиной его, ожидаемо, не оказалось. У озера тоже. Там вообще все камни, как мухи, облепили слизеринцы, с таким видом, будто они зарезервировали весь берег для своего шабаша. Как будто мало им было созерцать озеро из окон своей гостиной. Последней надеждой было поле для квиддича. Но и эта надежда не оправдалась. Никого, кроме тренирующихся пуффендуйцев, они там не обнаружили. Время постепенно приближалось к полудню, и из-за сизых низких туч наконец пробилось солнце, делая субботний день конца сентября чуть более теплым, чем можно было ожидать. Джин и Эффи неторопливо шагали по гравийной дорожке, ведущей от поля к замку, шелестя мелкими камушками под подошвами. Эффи, с порозовевшими щеками, уже давно стянула с шеи свой нежно-голубой шарфик, а теперь расстегивала пальто. Погоня за старостой ее явно утомила. — Джин, я тебя умоляю, давай отдохнем, — пропыхтела она, обдувая лицо хвостиком шарфа, — Давай просто где-нибудь посидим. У меня уже ноги гудят. Джин хоть и была более физически подготовлена, но недавняя травма все равно еще давала о себе знать, поэтому она не могла не согласиться с подругой. Харди кивнула, позволяя прядям из бенадежно распавшегося пучка запрыгать перед лицом. — Предлагаю сделать небольшой привал во дворе. Они расположились на каменной скамье, которая очень кстати была уже подогрета выглянувшим солнцем. Эффи блаженно откинулась на спинку, подставляя веснушчатое лицо лучам, и вытянула ноги. Джин же уселась на скамейку по-турецки. Забрав непослушные волосы под ворот кардигана, она положила свою сумку на колено и вытащила оттуда чистый пергамент и учебник по ЗОТИ, подложив его под бумагу. Эффи лениво приоткрыла глаз, услышав шебуршание сбоку от себя, и подозрительно посмотрела на Харди. — Ты что, реально собралась сейчас готовиться к занятию. Сумасшедшая. Джин на секунду оторвалась от своих приготовлений и взглянула на Эффи так, будто она очень бесцеремонно ворвалась в ее мысли своим вопросом. — Что? Нет. Хочу написать ответ Монике. Эффи даже выпрямилась, не веря своим ушам. — Да ну! Джин пожала плечами, будто не понимала к чему этот ее удивленный тон. — Да. Неприлично оставлять письма без ответа. — Конечно, — протянула Уотерхаус почти с издевкой, но не стала продолжать, чтобы не спугнуть столь внезапно благородный порыв души подруги. Перо тихо зашуршало по пергаменту в образовавшемся молчании. Эффи делала вид, что греется на солнце, стараясь не подсматривать за сгорбившейся рядом Джин. Наконец, спустя десяток минут, Харди выпрямилась и отложила перо, пребывая в задумчивом удовлетворении. Обтерев вымазанный в чернилах палец внутренней стороной кардигана, она еще раз пробежалась по написанным строчкам:

«Привет, Мо. (И не закатывай глаза, ты первая начала)

Да, немного поцапалась с одним белобрысым слизняком. Имени называть не стану, думаю, ты поняла о ком я. Немного потыкали друг в друга палочками, но дальше взаимных оскорблений дело не зашло. Так что я в порядке.

В остальном тоже все хорошо. Контрольная по трансфигурации прошла и слава Мерлину. Хотя полученным «ВО» я вполне довольна. Предвосхищая твои мысли: ем нормально, сплю как убитая (хотя в спальне становится прохладно), парня не нашла.

Передавай папе привет.

Люблю, Джин.»

Удовлетворенно кивнув, она протянула пергамент Эффи. — Прочтешь? Эффи выглядела удивлённо и настороженно одновременно, будто Джин предлагала ей погладить гадюку. — Ну, давай, Шекспир. Эффи взяла письмо и опустила глаза в текст, однако тут же подняла. — Мо? Джин небрежно махнула рукой, откидываясь назад. — Это наш внутрисемейный позывной. Эффи хмыкнула и снова углубилась в текст. Когда инспекция написанного была закончена, она протянула пергамент обратно Джин. — Ну, вот видишь. Ты написала правду, но при этом не дала повода хвататься за сердце. Можешь, когда хочешь. Точнее, когда тебе дадут пинка. Джин слабо дернула уголком губ в усмешке и, приняв пергамент из рук подруги, аккуратно сложила его. На минуту между ними повисла пауза, прерываемая лишь редкими голосами птиц на деревьях и отдаленными возгласами младшекурсников, играющих в плюй-камни. — А… Почему бы тебе… — осторожно начала Эффи, повернувшись корпусом к Джин. Та тут же нахмурилась, сдвинув темные брови к переносице и резко мотнула головой. — Бесполезно. Она не расскажет. Пока… — Джин на секунду закрыла глаза, отгоняя от себя даже возможность возникновения мыслей, от которых она все это время пыталась скрыться за чем угодно, — Пока все совсем… не станет плохо. Эффи вздохнула, пытаясь по своему обычаю везде искать плюсы. — Значит… Все пока под контролем. Если она ничего такого не писала. Это выглядело как слабая попытка утешения, потому что Джин тут же еще сильнее зажмурилась ткнув пальцем себе в переносицу, будто пыталась таким образом убрать напряжение. Однако Эффи видела, как рука подруги мелко дрожит, словно еще мгновение и вся ее выдержка треснет как лед. — У него всегда все под контролем. Он может уже сидеть в Азкабане, а письма будут продолжать идти еще полгода, — почти неслышно произнесла Джин, стиснув зубы. — Забота. Он называет это заботой. Эффи вздохнула и задержала дыхание на высоте вдоха, будто хотела что-то сказать, но слова не шли. Она поджала губы, ощущая свое бессилие в этой ситуации. Отца Джин, мистера Харди, она знала очень поверхностно. Видела его всего пару-тройку раз в год, и все, что могла о нем сказать, было сухо, как и он сам: хмурый, немногословный, неулыбчивый, непроницаемый, жутковатый. О ситуации с непростительным она знала лишь то, что рассказала ей сама Джин, посчитав безопасным, и то, что разгонялось слухами, так горячо ненавидимыми Харди. И из всего известного Уотерхаус могла сделать вывод, что да, положение у Харди-старшего могло быть крайне печальным. Но не могла взять в толк, в чем была проблема рассказать правду единственной дочери, которая, очевидно, будет сходить с ума от неизвестности. Методы проявления заботы в этой семье были для Эффи вне понимания. И еще хуже ей было от мысли, что она никак не могла помочь Джин. Только самой написать в следственный отдел Министерства с истеричным требованием объяснить уже наконец ситуацию. — Жаль у меня нет знакомых в Министерстве. Я бы обязательно все расспросила и рассказала тебе, — выдавила Эффи и с бессильным сожалением всплеснула руками. — Угу, — буркнула Джин в ответ, ковыряя пальцем шерсть платья. Мысли одна мрачнее другой носились в голове, сталкивались, образуя ужасающие химеры, состоящие из всего самого страшного, что она могла себе надумать. Да, жаль у нее нет больше знакомых в Министерстве. Кого-то более разговорчивого… Более разговорчивого… Внезапная мысль, будто вспышка патронуса взорвалась в мозгу, отгоняя дементоров собственных домыслов. «Мой отец работает в одном отделе с твоим…» Голос Уизли второй раз за день звучал как спасение. Джин медленно подняла голову. В глазах постепенно угасало плескавшееся там отчаяние, уступая место привычной спокойной решимости. Совесть молчала как убитая. — Джин… — голос Эффи был осторожным, будто спрашивающим разрешения. — Все хорошо, — спокойно ответила Джин и поднялась с места, закидывая сумку на плечо. — Пойдем. Нам все еще нужно разыскать Кросса.