Полынь под кожей

Джин шагала стремительно, пересекая двор Хогвартса с таким видом, будто в конце ей должны были выдать как минимум орден. Эффи почти бежала рядом, все это время глядя на Джин с явным недоверием. — «Пойдем». Ты сказала это таким тоном, будто задумала что-то очень плохое. Харди даже не повернулась, продолжая свое уверенное движение вперед.  — Не выдумывай. — Джин. — Эффи. — Джин. Харди резко остановилась и обернулась. Эффи едва успела затормозить, чтобы не впечататься в подругу с разбегу.  — Эффс, если бы я собиралась совершить преступление, ты бы узнала об этом последней. — Вот именно это меня и пугает! Джин лишь фыркнула и снова направилась в сторону замка.  Несколько минут они шли молча. Солнце то появлялось из-за туч, то снова пряталось, бросая по двору длинные тени. Где-то неподалеку галдели первокурсники, а со стороны теплиц доносились приглушенные голоса старшекурсников. — Слушай, — вдруг сказала Эффи. — А ты уверена, что Кросс вообще существует? — К сожалению. — Может, он просто появляется, когда кому-то нужно испортить настроение. — Тогда он очень занятой человек. — Это многое объясняет. Джин усмехнулась. И в этот момент впереди мелькнула смутно знакомая светлая макушка. Эффи резко выпрямилась. — О. — Что «о»? — Ничего. — Эффи. — Совершенно ничего. Джин проследила за ее взглядом. Навстречу им шел высокий гриффиндорец с песочного цвета волосами и совершенно счастливым выражением лица человека, которому не приходилось искать Кросса по всему Хогвартсу. Увидев Эффи, он заметно оживился. Эффи же внезапно принялась поправлять волосы.  Применив свои недюжинные дедуктивные способности, Джин пришла к выводу, что это и есть тот самый Эйдан с «такими голубыми глазами, ты не представляешь!» Джин медленно, почти устало моргнула. Знакомство с очередным бойфрендом Уотерхаус в ее сегодняшние планы не входило. У нее нынче вообще очень плотный график.  Гриффиндорец уже приближался. А Джин так и не решила, в какой момент ей лучше прикинуться кустиком. — Привет, Эффи. — Привет. Повисла пауза. Очень характерная пауза. Та самая, после которой даже домовые эльфы понимают, что им лучше отвернуться и не мешать. Джин перевела взгляд с одного на другую. Потом обреченно вздохнула и закатила глаза. — Идите уже. — Что? Куда? — с очень плохо сыгранным удивлением спросила Эффи, которая, судя по всему, так и ждала отмашки Джин, чтобы упорхнуть куда-нибудь в сторону романтического щебета и томных взглядов. Но продолжала упорно делать вид, что ей только в удовольствие созерцать кислую мину Харди весь выходной. Джин взмахнула рукой, поморщившись от прострелившей ребра боли. — Не знаю. К озеру. В Хогсмид. Жениться. Куда обычно ходят люди, которые смотрят друг на друга вот так? — Джин! — возмущенно пискнула Эффи. — Я сегодня уже достаточно пострадала. Не заставляй меня быть свидетелем еще и этого. Эйдан-гриффиндорец тихо рассмеялся, а Эффи закрыла лицо руками. — Ты ужасный человек. — Ты не устаешь напоминать мне об этом ежедневно. — Я вернусь через час. — Конечно. — Или через два. — Разумеется. — Или... Джин почти зарычала и прикрыла глаза. «Мерлин, дай терпения…» — Эффс, вали уже. Эффи показала ей язык и, бросив на Джин предупреждающий взгляд, будто заранее запрещая рассказывать об этом кому бы то ни было, поспешила вслед за блондином. Джин проводила их взглядом. Потом посмотрела на опустевшую дорожку. Стало неожиданно тихо. Немного непривычно. Но почему-то немного легче. Будто наличие Эффи рядом размывало ее внимание, заставляя мозг учитывать еще одну переменную в виде Уотерхаус рядом, вместо того, чтобы сосредоточиться только на поиске Кросса. Теперь можно было использовать весь свой сыскной ресурс в одном направлении. Джин поправила лямку сумки и задумчиво нахмурилась. Так, давайте рассуждать логически... Где бы она сама искала Кросса, будь она Кроссом? Ответ пришел почти сразу. И был настолько очевиден, что захотелось стукнуть себя учебником по голове. «Ну конечно». Кросс не отдыхал. Кросс никогда не отдыхал. Если бы Эдмунд Кросс решил расслабиться, то, вероятно, составил бы для этого расписание, заверил его у декана и назначил ответственных. Развернувшись на каблуках своих ботинок, Джин уверенно направилась в сторону квиддичного сарая. Потому что — Мерлин, как же это очевидно, — если капитан сборной Когтеврана не был в гостиной, не был у озера и не был на поле... Значит, с вероятностью девяносто процентов он занимался чем-нибудь капитанским. И, к сожалению, но в этом конкретном случае к счастью, эта теория почти никогда не подводила. Джин старалась как можно быстрее пересечь галерею, которая вела к дальнему двору, где находилось хранилище метел и прочего спортивного инвентаря. Звуки шагов гулко отскакивали от каменных плит и сводчатого потолка галереи, очень удачно заглушая мысли, которые снова загудели растревоженным роем. Как и предполагалось, Джин обнаружила Эдмунда в хранилище метел. Он стоял у стеллажа с инвентарем к ней спиной, делая какие-то пометки на пергаменте.  — Демимаску выследить легче, чем тебя, — произнесла Джин со странной смесью раздражения и облегчения в голосе.  Она осторожно подошла ближе, будто опасаясь, что одно неловкое движение и Эдмунд снова куда-нибудь испарится и придется начинать поиски заново.  Кросс даже не обернулся, продолжая выводить на пергаменте коэффициенты изношенности хвостовых частей метел.  — Да я вроде и не скрывался особо.  — Мы несколько кругов уже намотали по всему замку…  — Мы? Кросс повернул голову, посмотрев сначала на Джин, а потом на пустое место рядом с ней.  — А. Да. Мой напарник покинул меня в процессе поисковых работ, — усмехнулась Харди, по привычке кинув взгляд направо, где обычно находилась Эффи. Можно уже сказать правая рука.  Джин сделала еще несколько шагов к капитану, по пути раскрывая сумку и извлекая на свет многострадальную справку.  — Вот, — протянула она бумагу с торжественным видом, будто для ее добычи Джин потребовалось сразиться со стаей акромантулов, — Возьми и не бурчи.  Кросс отложил пергамент на скамейку рядом и взял в руки справку, придирчиво пробегая взглядом по аккуратным строчкам заключения мадам Помфри.  — Щадящий… Джин вздохнула и закатила глаза. Она знала, что Эдмунд обязательно придерется к этому слову.  — Рекомендуемый, — уточнила она, чуть склонив голову.  Кросс прищурился и внимательно посмотрел на нерадивую охотницу, словно пытался увидеть ее насквозь.  — Ты ей угрожала?  — Ты переоцениваешь мои возможности.  Капитан усмехнулся и положил справку между листов пергамента, что лежали на скамейке.  — По-хорошему… Джин поморщилась, уже понимая что последует за этим «по-хорошему». — Эд… не начинай.  Эдмунд вздохнул и покачал головой, упирая свои мощные руки по бокам. — Ладно, — сдался он, вызвав на лице Джин первую искреннюю улыбку за этот уже ставшим немного странным день.  — Не знал, что вы с Уизли друзья, — произнес Кросс с неподдельным удивлением, в котором можно было уловить небольшую толику разочарования.  Джин отмахнулась и взяла в руки древко стоящей рядом метлы. Чистомет. Сильно потрепанный и видавший виды. Да уж, ее Стрела по сравнению с ним просто произведение искусства.  — Мы знакомы два дня, — честно ответила Харди.  Они с Роном и правда познакомились только вчера. Да, заочно, скорее всего, знали друг друга с первого курса, но «заочно» и «лично» в парадигме мира Джин были совершенно разными вещами. Что ж, теперь она надеялась продолжить это знакомство.  — Тогда на кой он влез сегодня?  Джин развела руками, не выпуская из пальцев уставший Чистомет. — Гриффиндор, — одним этим словом можно было оправдать любое безрассудство красно-золотых. — Слабоумие и отвага.  Кросс громко рассмеялся, прикрыв лицо ладонями.  — Мерлин… точнее и не скажешь.  Джин покачала головой, внутренне радуясь, что напряжение между ней и капитаном наконец сошло на нет. Иначе как бы сказал сам Кросс: «Это портит атмосферу внутри команды». Не успела она как следует поймать эту волну облегчения, как Эдмунд снова со всей своей начальственной серьезностью уставился на нее.  — Не вздумай заводить с ним шуры-муры, Харди.  Для пущей убедительности он даже пригрозил ей пальцем.  Тёмная бровь Джин тут же взметнулась в верх. Она отставила Чистомет на место и сделала еще шаг к Кроссу, пряча в губах плутоватую ухмылку. — Ты что, ревнуешь? Эдмунд не купился на этот дешевый приемчик и не смутился, продолжая смотреть Джин в глаза с легкой улыбкой. — Уже нет.  Джин даже показалось, что этот ответ ее немного расстроил. Хотя уже не должен.  — Тогда я не понимаю, к чему этот запрет.  Кросс покачал головой, будто ответ лежал все это время на поверхности, но Джин в упор его не замечала. — Не хочу, чтобы ваши личные отношения повлияли на игру в очных встречах.  — Ах, ты об этом. У тебя профдеформация вперемешку с паранойей.  Кросс нахмурился, явно не понимая похвала это, оскорбление или просто занятное наблюдение.  — Мне положено.  — На что положено? — Джин усмехнулась, пытаясь вывести Эдмунда из его капитанской серьезности в непонимание. Но Кросс снова не купился.  — Так, по-моему, кто-то хочет помочь мне с инвентаризацией. Прозвучало как угроза, поэтому Джин поспешила отойти на пару шагов назад. А то зная Кросса, он сейчас быстро вручит ей пергамент и заставит копошиться в грязных щитках.  — О, нет, спасибо. Я, пожалуй, откажусь. Столько дел, столько дел. — Ну тогда давай чеши отсюда, манипуляторша. Джин коротко кивнула и два раза топнула ногой как заправский солдат. — Есть капитан!  Харди была почти уже у самого выхода, когда Эдмунд снова ее окликнул. — Эй, ты, кстати, не забыла?  Джин уже мысленно приготовилась злиться. Если он сейчас скажет, что она забыла еще какую-нибудь справку или допуск, она запустит ему в голову сумкой. Медленно обернувшись, Джин приподняла брови, ожидая продолжения реплики Кросса. — У тебя сегодня отработка у Слизнорта.  Даже полегчало. Джин никогда бы не подумала, что будет воспринимать предстоящую отработку с чувством облегчения. — Помню.  — Хорошо. Ладно, иди. Увидимся на обеде. Джин не соврала Кроссу о том, что у нее запланированы дела. После обеда она поднялась в гостиную Когтеврана, планируя посвятить свободное время до отработки подготовке к ЗОТИ.  Народу в гостиной было намного меньше, чем в обычные дни. Погода сегодня благоволила студентам, а потому не многие нашли в себе силы отказаться от заманчивой перспективы провести один из последних погожих деньков вне замка.  Джин изо всех сил пыталась забить голову и мысли теорией усиленных щитовых чар, лишь бы не думать ни о чем другом. Лишь бы не дать тревоге хоть малейшего шанса протиснуть свой острый носик сквозь плотный поток информации, которым Джин пыталась забить весь «эфир» в своей черепной коробке.  Основой ее невеселых мыслей, конечно, была тревога за отца. Он никогда не рассказывал ей о своей работе больше, чем нужно; больше, чем он сам считал безопасным. Основную часть информации она получала от Моники, но и то настолько дозировано, будто Сайлас лично давал одобрение на каждое произнесенное ей слово.  Джин помнила тот летний вечер, когда отец пришел домой после трех дней отсутствия. Тогда уже вовсю расползались  слухи об инциденте на допросе Малфоя-старшего.  Джин вышла встречать Сайласа прямо к двери. Она изо всех сил старалась сохранять собранное спокойствие, но в болотистых глазах уже можно было прочитать вопрос, который она не могла произнести вслух.  Отец просто посмотрел на нее, коротко кивнул и сказал: «Да». Спокойно, но серьезно. Действие совершено и факт этого зафиксирован — не к чему истерить.  Джин помнила, как ее тогда бросило сначала в жар, а потом резко в холод, как зазвенело в ушах, и сердце оборвалось и рухнуло куда-то вниз. В глазах уже не вопрос — тихий безмолвный ужас.  Отец подошел ближе, глядя темной сталью глаз прямо в душу, положил руку ей на плечо и твёрдо произнес: «Все под контролем. Я разберусь». Вынырнув из воспоминаний, Джин отшвырнула от себя учебник, будто злясь на него, что он не справился со своей задачей — забить ей голову теорией усиленных щитовых чар.  Закрыв подрагивающими ладонями лицо, Джин сделала несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть себе контроль над собственной головой и мыслями. Когда Эффи была рядом с этим обычно не возникало проблем. Она создавала постоянный звуковой фон, не дающий Джин провалиться слишком глубоко в себя.  Но Эффи не было. Она не вернулась ни через час, ни через два, ни через три. Джин даже понравилась первая за последние несколько часов забавная мысль: «Пора подавать ноту протеста Гриффиндору за хищение особо ценного имущества». Над Хогвартсом уже зависли закатные сумерки, окрашивая шпили башен и квиддичное поле в янтарно-рыжий цвет, когда Джин покинула гостиную факультета.  До отработки оставалось полчаса, и Джин знала чем занять себя в эти блаженные предзакатные минуты.  В сумке, между учебником по ЗОТИ и стопкой пергаментов лежал аккуратно запечатанный конверт, который тяготил душу Харди еще с самого утра.  Совятня встретила Джин привычным полумраком, запахом перьев и старого дерева. Где-то под самым куполом негромко переговаривались совы, шуршали крыльями, переступали когтистыми лапами по жердям. Сквозь широкие оконные проемы тянуло прохладным воздухом. Поднявшись по винтовой лестнице, Джин остановилась у перил и опустила сумку на пол. Джин прекрасно знала, что должна была отправить его еще утром. Именно поэтому письмо до сих пор находилось при ней. Она достала конверт и несколько секунд просто смотрела на него. Странная вещь. Написать оказалось проще, чем отправить. Пока письмо лежало в сумке, его всегда можно было переписать. Дополнить. Убрать какую-нибудь фразу. Добавить другую. Передумать. Порвать и выбросить, развеяв мелкие клочки под потоками осеннего ветра. После отправки такой возможности уже не будет. — Ну и чего ты ждешь? — пробормотала Джин себе под нос. Конверт, как и ожидалось, ничего не ответил. Где-то сверху послышался шелест крыльев. Джин подняла голову. — Даже не думай. Пепельная сова молчаливой тенью бесшумно отделилась от балки под потолком и плавно спланировала вниз. Аш приземлилась рядом и посмотрела на хозяйку круглым янтарным глазом. Уже как будто недовольная. Джин посмотрела в ответ. Аш не моргала. — Нет. Сова слегка наклонила голову. — Я серьезно. Наклон головы стал чуть сильнее. Аш ухнула и слегка хлопнула крыльями, будто говоря: «Работа у меня такая». Джин тяжело вздохнула. — Ненавижу, когда ты так делаешь. Джин снова посмотрела на конверт. Потом на сову. Потом опять на конверт. А затем решительно протянула письмо. — Ладно. Победила. Аш тут же шагнула вперед и забрала конверт так быстро, будто опасалась, что хозяйка сейчас одумается. Джин одернула руку, будто сама боялась того же. — Вот именно поэтому я тебя и не люблю. Сова проигнорировала откровенную ложь. Удобно перехватив письмо, она расправила крылья. — Роуэн-Энд, Хартфордшир. Отдай Монике. Аш моргнула так, словно оскорбилась самой необходимостью напоминать очевидное. — Да-да. Я знаю, что ты знаешь. Сова снова ухнула, оттолкнулась от настила и легко взмыла вверх. Несколько секунд Джин следила за пепельным силуэтом, пока тот не исчез за оконным проемом. Письмо улетело. В груди стало немного легче. Совсем немного. Ровно настолько, насколько может стать легче человеку, который только что отправил письмо тому, кто все равно ничего не расскажет. Джин оперлась локтями на перила и прикрыла глаза. На самом деле она не ждала ответа. Точнее, ждала. Но не того ответа, который могла получить. Моника обязательно напишет. Спросит про учебу. Про квиддич. Про погоду. Возможно, еще раз ненавязчиво уточнит, ест ли Джин нормально. А вот про Сайласа не напишет почти ничего. «Папа передает привет». «У него все хорошо». «Не волнуйся». Максимум. Джин тихо фыркнула. Иногда ей казалось, что проще допросить самого Министра, чем разговорить Монику, если дело касалось отца. Оттолкнувшись от перил, она подхватила сумку и направилась к лестнице. До отработки оставалось десять минут. И Джин надеялась, что это последняя проблема на сегодня. Уж слишком их много оказалось для субботнего дня.