Das muss Liebe sein

Траурно. Это единственное слово, которое приходило ей на ум, когда она надевала свадебное платье. Выходить замуж за совсем нелюбимого, хоть и бесконечно близкого человека, было действительно невесело. Грейнджер никогда бы не подумала, что будет рыдать в день собственной свадьбы. Пока вокруг нее порхали Молли Уизли, Флер и Джинни, в попытках накрасить ее и сделать прическу, она старалась не заплакать, заглушая свои мысли их бесконечной трескотней. Но, как только они оставили ее «подумать наедине с собой», она дала волю слезам, не думая о том, что растечется тушь, и все труды пойдут насмарку. Он не пришел. И даже если придет, то это ничего не поменяет. Она стояла уже у той самой воображаемой черты, после которой будет нельзя во что-то верить и на что-то надеяться. Дальше она будет женой, верной, любящей, покорной. Дальше ей придется оставить все эти слезы по человеку, который уже не будет для нее ничего значить. Шаг — и все кончится. За этой чертой останется ее первая любовь, их тайные встречи с Драко, его глубокие поцелуи и… и еще тысяча воспоминаний. Вдруг Гермиона замерла на месте, ощутив чье-то присутствие в комнате. Дернулась. Он. Перехватило дыхание. Как оказался тут? Ни звука трансгрессии, ни даже щелчка замка двери она не слышала. Хотелось крикнуть ему, чтобы ушел, чтобы больше даже не смел появляться в ее жизни, хотелось затопать ногами, хотелось убежать, лишь бы не видеть его. Но она поняла, что тело совсем ее не слушается, а во рту сейчас была как будто бы каша. — Гермиона. — Малфой выдохнул ее имя и, преодолев разделявшие их пару метров, обнял ее, крепко прижимая к себе. А затем, чувствуя сбитое дыхание девушки на своей шее, принялся целовать ее всю. Ключица, шея, мочка уха, уголок губ, скулы, вздернутый нос, снова ключица. Все было таким родным, таким знакомым. Таким нужным. Каждый сантиметр ее тела. Мерлин, как он скучал по ней. А потом был поцелуй в губы. Кричащий. Умоляющий. Но что-то мешало ему. Парень замер. Гермиона стояла, не шелохнувшись. Она не ответила на его поцелуй, никак не отреагировала на его ласки и те слова, что он, будто в припадке, бормотал ей. Малфой отошел от нее и, увидев ее глаза, такие глубокие, полные слез, чуть не шарахнулся. Плачет? — Гермиона, пойдем. — протянул ей руку. — Уходи. — она произнесла это четко и таким равнодушным тоном, что в комнате температура будто бы упала сразу на несколько градусов. — Что? Грейнджер, я не очень понимаю… Ты ведь не любишь его, я ведь пришел за тобой. Я ведь даю нам шанс. Эти слова обухом ударили девушку. «Шанс»? Он снизошел до нее? До ее чувств? Спасибо большое, конечно. Какой же она была глупой. Верить в то, что он предаст приоритеты своей семьи, что прибежит к ней, что они будут счастливы, было настолько глупо, что девушке вдруг захотелось рассмеяться. Он ведь Малфой. Воспитание и ценности превыше всего. — Шанс? «Наш шанс» был упущен, когда ты поставил статус и чистоту крови выше своих чувств. «Наш шанс» упущен и другого уже не будет. Если бы ты очнулся чуточку раньше, то, может быть, у тебя и вышло бы. Но я не верный пес, чтобы ждать, пока ты снизойдешь до меня, простой магглорожденной. Прости, Драко, но чувства не живут на простых обещаниях и мечтах. Прощай. — Грейнджер, послушай… Его прервал стук в дверь. — Гермиона, дорогая, все уже собрались. Ты готова? Грейнджер, не обращая внимания на Малфоя, наспех вытерла растекшуюся тушь и крикнула: — Да-да, Молли, я уже иду. Дошла до двери, совершая каждый шаг с трудом, будто шла по осколкам. Но с каждым шагом с ее души будто бы падало что-то тяжелое, и ей становилось так легко, как никогда не было. — Прощай, Драко. Решившись, она повернулась, чтобы напоследок увидеть его. Комната была пуста. «Шаг — и все кончится». Гермиона открыла дверь