Das muss Liebe sein

Одного взмаха волшебной палочки хватило, чтобы приглушить свет тысячи свечей, что освещали эту огромную танцевальную залу, и погрузить всех гостей в атмосферу некого таинства. Играющие на стенах тени завораживали, буквально гипнотизируя своим безумным танцем, заставляя вновь и вновь искать в силуэтах некий секрет. Гермиона с трудом оторвала взгляд, прикованный к пляске фантомов, и в который раз за этот вечер огляделась по сторонам. Семейный особняк Забини ничем не уступал замку Малфоев, даже был несколько вычурнее ввиду своей «модной» обстановки. Жилище нельзя было назвать милым, но уютным — точно, потому что несмотря на то, что фамилия Забини входила в список самых древних и чистокровных родов, холодной неприступности, как в доме Драко, не ощущалось. Матушка Блейза явно вложила немало усилий, чтобы превратить эту чистокровную слизеринскую отстранённость из непривлекательного серого камня в уютное гнёздышко невероятных размеров. Замок не отталкивал, но в тот же самый момент и не притягивал к себе. Казалось, будто эти каменные стены хорошо знали, кто «свой» в этом доме, а кто «чужой». Грейнджер ясно ощутила, что она и есть «чужая». И что особняк «закрывает глаза» на её присутствие лишь потому, что девушка в числе приглашённых. Взгляд бывшей гриффиндорки едва цеплялся за какие-то детали интерьера, казалось, будто Гермиона сыта по горло подобными роскошью и вычурностью. Великолепная люстра 18 века, грозно нависавшая над людьми с высокого потолка, разрисованного фресками, притягивала к себе взгляд и заставляла зачарованно вглядываться в пламя свечей. Думалось, если долго искать в этом огне скрытую тайну, то головокружительная высота потолков исчезнет, а взору предстанет иссиня-чёрное небо с загадочно мерцающими звёздами, и ты абсолютно потеряешь счёт времени. Но вот Грейнджер краем сознания понимала, что её уже совсем не впечатляет этот невероятный факт. Такой же равнодушной она осталась, когда поймала взглядом белоснежное платье невесты, шлейф которого серебристой дымкой добрые десять метров следовал за самой счастливой девушкой этого вечера, приковывая к себе взгляды нескольких сотен гостей, что с нескрываемой завистью смотрели на Луну Лавгуд. Подруга была прекрасна в своём свадебном платье, если её можно было сравнить с кем-нибудь, то Гермионе первым на ум пришло бы слово «ангел». Луна, казалось, вся светилась от счастья, как всегда, совсем не скрывая своих эмоций, ослепительно улыбалась своему жениху, что-то с невероятной нежностью в глазах объясняя ему, иногда покрываясь румянцем. Её действительно можно было спутать с ангелом, личным хранителем души Блейза Забини, сошедшим с небес. Как бы Грейнджер не заставляла себя обратить внимание лишь на чувства радости за счастье подруги и попытаться сфокусировать взгляд на чём-нибудь, волнение за самый главный ритуал завершения свадебного торжества накатывало волнами, и вот сейчас, когда пришло время таинства, девушка чувствовала, как её окутала едва ощутимая дрожь. Поймать букет невесты в волшебном мире означало лишь одно — спутник, с которым девушка состояла в отношениях, являлся её истинной любовью, единственным избранником, с которым она будет счастлива. Брак их будет крепким и удачным, подкреплённый магией этого многовекового обряда, и с момента, как девушка поймает букет, сердца двух «избранных» будут биться в унисон. Конечно, это была очередная глупая сказка. Но никаких причин не верить в неё не было. Гермиона очень волновалась, что не поймает букет. Для неё данная ситуация значила слишком много. Это будет пятый букет, который ей придётся ловить, предыдущие разы не увенчались успехом, правда, послужили знаком для счастливого брака нескольких семей её знакомых, как, например, Забини и Лавгуд, что поймала цветы на свадьбе Джинни и Гарри. Если Грейнджер не поймает «удачу» в этот раз, то значит, что с Драко у них ничего не выйдет. Конечно, девушка не верила в это. Она была слишком умна, чтобы верить в глупые присказки для детей младшего школьного возраста, грезивших найти свою настоящую любовь. Но вот какая-то часть её существа упрямо посылала мысли о том, что эта традиция — не глупая выдумка. И что пятый промах — роковой. И что, действительно, Драко Малфой не тот человек, с которым ей следовало связать свою судьбу. Естественно, она ни разу не поделилась своими самыми сокровенными переживаниям с Малфоем, прекрасно зная его реакцию. Он лишь фыркнет на эту глупость. Разве какой-то букет имеет право решать чью-то судьбу? Малфой хоть и был чистокровным аристократом, в такие истории уже давно не верил. Гермиона, замечая, как к ней направляется Драко, с трудом успокоила себя, пытаясь немного осмыслить взгляд и привести в порядок мысли. Тряхнула головой, заставляя тяжёлые кудри волнами спадать за спину, прикрывая обнажённый участок тела, что был не скрыт тканью её дорогого платья, подарка Малфоя на третью годовщину их отношений. — Гермиона, все уже собрались, — парень обдал её своим горячим дыханием, заставляя колени Грейнджер подогнуться, будто всё это чувствовала она первый раз в жизни. Так было с ней всегда. Каждый поцелуй, как в первый раз. Каждое объятие — первое. Каждая встреча — особенная, не похожая ни на одну другую. Каждая эмоция — живая. Сглотнула, борясь с пересохшим горлом, тяжело вздохнув, для уверенности взглянула в глаза Драко, всегда такие спокойные, заставляющие в момент трезветь, в минуты страсти они пылали костром, девушка искала в них поддержки. Какой-то искры, которая бы в момент усмирила весь её страх перед неизведанным. Поймает? Или не поймает? Что будет потом? Всё было слишком сложно и запутано. — Да-да, конечно, уже иду, — невесомо коснулась губами его щеки, в следующий момент поспешно шагала в середину залы, где должно было происходить то, чего несвязанные узами брака девушки ждали весь вечер. Драко закрыл глаза на секунду, пытаясь успокоиться. Она думала, что он не знал. Конечно, он ведь слепой! Чурбан, который не замечает, что с девушкой происходит нечто необъяснимое. Зазнавшийся так сильно, что со своей колокольни не видел того, как Грейнджер раз за разом ищет в старинных книгах информацию о этом обряде. Видимо, их отношения слишком много значили для гриффиндорки, раз она, полностью плюнув на свои же фразы о «детских сказках», всерьёз решила, что какой-то букет из белых лилий может решить её судьбу. Эта безрассудность так сильно напугала Малфоя, что он начал переживать, как бы Гермиона не совершила глупую ошибку, не поймав этот идиотский букет, чёрт бы его побрал! Парень хотел их счастья с Гермионой, но в последнее время попросту боялся сделать ей предложение, видя, как много значили для неё эти сладостные фразы о гарантии «чистой любви» и «удачного брака». Драко боялся, что девушка откажется, сочтя брак без «благословения» букета седьмой водой на киселе. Это было всё слишком сложно. Неужели она не чувствовала того, что чувствовал он сам? После войны Драко смог жить лишь благодаря Гермионе. Она вытащила его, помогла встать на ноги, поддержала в самые трудные минуты, заставила перебороть все сомнения, пережить все тяготы. Только рядом с ней Малфой мог назвать себя счастливым. Неужели Грейнджер до сих пор считает, что нелюбима им? Драко сжал кулаки и, уловив дуновение воздуха около себя, едва слышно произнёс: — Всё готово, Поттер? Гарри, облачённый в парадную мантию, с волнением в зелёных глазах смотрел на него, постепенно выводя Малфоя из себя. Поттер слишком долго молчал, перекатываясь с пятки на носок, взглядом буквально проделывая дыру в Драко на уровне переносицы, а затем, будто насладившись накатывающей на парня лучшей подруги злостью, заговорщески шепнул: — Как и договаривались. Я подвергну букет невербальному Конфундусу. Обещаю, что никто ничего не заметит. Даже не уловят витающее в воздухе заклятие, поверь мне. В Аврорате учат быть незаметными, — пояснил Гарри. Малфой напряжённо кивнул, покусывая нижнюю губу. Поттер не спешил удаляться, хотя вот-вот должен был настать момент истины, складывалось впечатление, что Мальчик-Который-Выжил попросту издевается над Драко, играя на его нервах. Раздражая одним своим присутствием. Если бы Малфой мог, он бы сам уже давным-давно применил невербальное заклятие на чёртов веник, но не умел творить заклятия беспалочковой магии на таком уровне, как Поттер, к тому же, Драко наверняка бы разволновался и, чего доброго, «спалился», опозорив себя перед всем честным народом, заставив Гермиону окончательно разочароваться в его чувствах. Которые, на самом деле, были самыми искренними на свете. — Скажи мне. Малфой, ты уверен? Если ты и правда её любишь так сильно, неужели думаешь, что она не поймает букет? Только не этот вопрос. Гарри несколькими фразами всколыхнул кучу мыслей в голове слизеринца, заставив сердце того заходиться, ударяясь о стенки грудной клетки. — Ты не понимаешь, как много значит для неё эта глупая традиция! Ты прекрасно знаешь, что я люблю её, и готов жизнь отдать, лишь бы Гермиона была счастлива! Но она по своей наивности почему-то решила доверять судьбу дурацкому венику! Так будет лучше для нас всех. Она успокоится, а я обещаю, нет, гарантирую тебе, что букет бы рано или поздно действительно достался ей, потому что намерения у меня крайне серьёзные. Я ещё раз повторяю, Поттер, нет, подчёркиваю: Я люблю её. Слово Малфоя. Блондин смотрел на гриффиндорца с такой яростью в серых глазах, что Гарри, лишь поджав губы, сухо кивнул, удалился, оставив Драко ждать исхода событий. Парень, пару минут постояв, услышал, как гости начали обратный отсчёт. Отсчёт до поворотного события всей его жизни. Мерлин, пожалуйста. — Девять! Не подведи, Поттер! — Шесть! Драко, не в силах больше стоять в стороне, подошёл к месту, где вершилась его судьба, не особо заботясь о том, что распихал половину зевак. Гермиона стояла, казалось, абсолютно спокойная, но такой лишь являлась тем, кто её совсем не знал. Малфой видел, как напряжение скользит во всей её позе. В прямой спине, в задранном подбородке, в руках, сцепленных в замок. Каштановые кудри, казалось, тоже напряжены, торчали теперь во все стороны, фиксирующий гель отказывался держать укладку. Вдруг в её взгляде мелькнул страх, а затем парень услышал крики, что заставили сердце сжаться. — Один! Луна размахнулась и бросила букет за спину, заставляя отчаянно желающих выйти замуж девок с визгами бежать в разные стороны. И лишь одна Гермиона осталась неподвижна, внимательно глядя, как цветы описывают красивую дугу, заставляя многих задерживать в восторге дыхание, и летят, видит Мерлин, она не ошиблась, прямо ей в руки. Девушка вдруг испугалась и зажмурилась, пытаясь с закрытыми глазами поймать букет, а затем почувствовала, как охапка белых лилий приземлилась точно в кольцо её рук. Драко видел всё, как в замедленной съемке. Каждый сантиметр полёта предмета, вершившего его судьбу, растягивался на минуты в воображении парня. — Поздравляем! — дикие крики отовсюду, и всё смешалось в кучу. Непонимающий взгляд Гермионы, что с каким-то ужасом смотрела на лилии в её руках, а затем с искренним удивлением на Малфоя, похлопывание от Блейза по плечу и фраза: «Держись, женишок!», чьи-то отчаянные попытки обратить внимание слизеринца на себя. Но для Драко не существовало в тот миг ровным счётом ничего. Он, всё ещё не до конца понимая, что произошло, кинулся к Грейнджер, что, как-то по-глупому улыбаясь, стояла со слезами счастья на глазах, прижимая к груди заветный букет. — Гермиона! Гермиона! — парень не мог вымолвить ничего иного, кроме как её имя, понимая, что любые другие слова прозвучат не к месту. Её имя было самым лучшим словом, чтобы описать все его чувства и эмоции. А девушка то-то восторженно говорила ему, захлёбываясь в своих словах, пытаясь донести до Драко то, какая она глупая, и что она так переживала из-за этого. — Глупая, — прервал её Малфой, нежно целуя, стараясь этим кричащим поцелуем выразить всё то, что так тревожило его это время. — Я ведь люблю тебя, неужели ты сомневалась? — Прости, — как-то подозрительно тихо произнесла Гермиона, в следующий момент утыкаясь в лацканы его пиджака. Пока шумящая толпа оттесняла их от Гермионы и Драко, Гарри и Рон молча потягивали из бокалов вино. Рыжий как-то хмуро смотрел на всю эту кутерьму, явно что-то обдумывая. Поттер же наоборот, с какой-то глупой улыбочкой поглядывал на всё происходящее, очень довольный собой. Уизли, одёрнув рубашку, кашлянул и осторожно спросил у друга: — Ты считаешь это правильным? «Конфундус» на букет? — Рон тоже был посвящён в эту тайну, так как Малфой пришёл просить помощи у них обоих, но исполнить его просьбу мог лишь Гарри, потому что Уизли покинул обучение в Аврорате незадолго до того, как пришло время обучения невербальным заклятиям. Гарри отхлебнул вино, немного подержал его во рту, а затем сглотнул, поднёс бокал к лицу и попереливал жидкость, наслаждаясь таинственным поблёскиванием кроваво-красной при тихом пламени свечей. — Знаешь, Рон, порой следовало бы изучать матчасть, как говорит Гермиона. — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился рыжий, не понимая, к чему клонит друг. — Этот обряд настолько древний, что ему не может помешать никакой Конфундус. — То есть ты хочешь сказать, что букет действительно выбрал Гермиону? Что ты обманул Малфоя? Вау! — восхищённо сказал Рон, ошарашенно смотря на друга, что сидел с крайне смущённым видом, лукаво улыбаясь. — Ты абсолютно прав, и знаешь, Малфой сам об этом узнает через пару мгновений, Гермиона уже, я уверен, рассказывает ему об истории этой традиции, и, конечно, она не сможет умолчать о том, что этот великолепный обряд нельзя нарушить никаким заклинанием, — самодовольно произнёс Гарри, вновь отпивая вино, про себя отмечая, что фокус с обычной психологией срабатывает на его практике уже во второй раз. Рон лишь многозначительно присвистнул и, подперев голову кулаком, стал смотреть, как из центра залы в медленном танце выплывают счастливые Драко и Гермиона, что наконец освободились от глупых мыслей и на полных правах могут наслаждаться друг другом вечность.