Das muss Liebe sein

Драко сидел в окружении своих подпевал и едва сдерживался, чтобы не взвыть и не сбежать от них. Сегодня был день его рождения, казалось, весёлый праздник, который он встречал с целой толпой друзей и знакомых, но вот что-то было совсем не так, как себе представлял Драко. Он думал, что его пятнадцатый День Рождения пройдёт как-то особенно, без привычных приторных речей, идиотский подарков, которые ему были абсолютно ни к чему. Когда наступило пятое июня, он загадал желание, чтобы в этот день случилось нечто необычное, чтобы его поздравили не так, как всегда. Чтобы была какая-нибудь интрига. Но звёзды его в упор не слышали, либо отказывались воспринимать столь дерзкие просьбы. Драко так считал, потому что уже второй час наблюдал, как Крэбб и Гойл набивали свои животы, абсолютно не обращая внимания на то, что именно они едят. Малфой поморщился, вновь взглянув на двух акселератов. Надо было сказать матери, чтобы не заморачивалась насчёт стола, эти идиоты только что проглотили весь имбирь, который считался закуской, и был рассчитан на всех двадцать человек приглашённых, а не на этих обжор-переростков. Больше Винсента и Грегори его раздражали девчонки. Пэнси, Дафна и Астория явились сюда, как на какую-то светскую вечеринку. Складывалось впечатление, будто они согласились прийти на праздник чисто для того, чтобы нафотографироваться, а потом хвастать снимками перед одноклассницами. «Смотрите, мы были на празднике Малфоя, мы избранные!». Громкая музыка мешала ему спокойно посидеть и подумать, отдохнуть от этого «отдыха». Голова раскалывалась, и Драко решил покинуть шумную компанию, всё равно на него никто не обращал внимания, каждый был занят чем-то своим, вышел из дома и, абсолютно не смотря, куда идёт, направился вверх по улице. День катился к своему закату, на город постепенно нападали сумерки, зажигались первые фонари, освещая одинаковые узенькие улочки. Откуда-то прилетел едва уловимый аромат ночной фиалки, показавшийся Драко невероятно свежим. Малфой почти успокоился, чувствуя, как отступает головная боль, и, остановившись, закрыл глаза, позволяя лёгкому ветерку ласкать уставшее тело. Вдруг совсем рядом с ним, в ближайших кустах, раздался шорох. Драко, чертыхаясь про себя, открыл один глаз и узрел довольно забавную картину: Грейнджер что-то высматривала, чуть щурясь, и, порываясь куда-то пойти, что-то бормотала под нос, одёргивая себя. Если она подглядывала за его домом, то как она могла не заметить того, что хозяин торжества покинул только что территорию и стоял в паре метров от неё. Объяснение нашлось довольно быстро. Это же Грейнджер. Она всегда была чересчур внимательна к мелочам и не замечала чего-то очевидного. С того момента, как их посадили вместе, отношения между ними улучшились. Сначала, конечно, они сидели на уроках так, будто под стулом у каждого была взрывчатка. Постоянно переругивались, пихали друг друга локтями, ломали ручки и карандаши. Спустя некоторое время вдруг стали просто переговариваться, сами не заметив того, как привычные перепалки переросли в нормальное общение. Малфой вдруг стал замечать, что девушка совсем перестала его раздражать, хотя до того, как они стали сидеть вместе, ребята готовы были друг другу глотки перегрызть.Со временем же их «вражда» переросла в своеобразную игру. Кто кого переплюнет. Соперники. Два лучших ученика класса. Соседи по парте. Но точно не враги. — Грейнджер?! Она подлетела на месте. Испуганно уставилась на него загнанным взглядом. Надо же, неужели так напугал? Конечно же, она смутилась и, поправляя выбивающиеся пряди кудрявых волос, начала выбираться из кустов, придерживая в руке какой-то свёрток. — Ты чего там, шпионишь? — прошептал Драко, делая страшные глаза, как только соседка по парте оказалась рядом с ним. Гермиона удивлённо посмотрела на него, а затем, делая вид, что поправляет юбку, в панике пыталась скрыть румянец, захватывающий всё её лицо. — Не твоё дело. — Как раз-таки моё. Ты подглядывала за моей вечеринкой? Жаждешь на неё попасть? Тоже хочешь быть «избранной» и хвастаться перед всеми, прямо, как Паркинсон? Девочка ещё больше зарделась. — Ты слишком высокого мнения о себе. Я не нуждаюсь в самолюбовании, тем более, не стала бы рисоваться перед всеми, что побывала в этом «гадючнике». И вообще, я смотрю, тебе не очень-то и весело на твоей «супер-мега-крутой» вечеринке, хотя ты так красочно расписывал мне её на химии, отвлекая, между прочим, от конспектирования. Драко замялся, качнулся с пятки на носок. Тяжело вздохнул. — Знаешь, Грейнджер, ты права. Чувствую себя там лишним, — зачем-то соткровенничал парень. Гермиона лишь смолчала. Драко давно заметил, что Грейнджер одна из немногих умела молчать в нужный момент, правда, это совсем не означало того, что девушка не будет лезть вперёд всех и вставлять свои пять копеек на каждую фразу учителя. Тут-то в наглости ей не было равных. Малфой улыбнулся. Одноклассница вдруг завозилась и, кашлянув пару раз, едва слышно пискнула, протягивая ему свёрток, который она до побелевших костяшек держала в руках: — Держи, это тебе. С Днём Рождения, Драко! — и в следующий момент Гермиона неслась прочь, постоянно спотыкаясь и не оборачиваясь, густые волосы хлестали её по худым плечам и мешали, по всей видимости, нормальному обзору, потому что девчонка смешно размахивала руками, перекидывая копну каштановых кудрей за плечи. Малфой стоял и не верил своим глазам, тупо уставившись на свёрток. Это что, подарок от Грейнджер? Его поздравила Грейнджер? Он отчего-то трясущимися руками развернул подарок и в следующий момент как-то странно выдохнул. Не то удивлённо, не то разочарованно. Внутри было зелёное яблоко с воткнутой в него шпажкой, на которой была записка. Малфой едва сдержался, чтобы не начать возмущаться. В классе давно уже ходили шуточки о неравнодушии Драко к этому фрукту, потому что вместо нормальных обедов, он постоянно грыз яблоки, но вот от Грейнджер нельзя было даже ожидать такого наглого насмехательства! Ничего себе подарочек! Вот тебе и «тихоня». Всё же возмущаясь про себя, парень развернул записку. «Самому вредному соседу по парте на свете. Желаю побольше ума, поменьше зазнайства, и настоящей любви, наконец, а то твоя симпатия к фруктам начинает настораживать. Мне ведь ещё сидеть с тобой уйму времени, кто знает, что у тебя там на уме! Так что давай, дерзай, порази сердце кому-нибудь. Уверенна, что какая-нибудь Гринграсс будет очень счастлива, если ты ей вручишь в качестве знака симпатии мой милый презент. Только, умоляю, сдержись и не схрумкай его по дороге. Успехов! Грейнджер, 05.06.1995 год» Драко вдруг так искренне рассмеялся, как не смеялся очень и очень давно. Вот ведь заучка! Любви она ему там желает и зазнайства поменьше, ну-ну, кто бы говорил. — Спасибо, Грейнджер! — крикнул он вдаль, понимая, что удравшая Гермиона его, конечно, не услышит, и аккуратно завернул подарок девушки обратно в бумагу. Как она там сказала, «вручить в качестве знака симпатии»? Что ж, Малфой всё никак не мог решиться сделать это, хотя давно было пора. «Ради тебя, Грейнджер, я сдержусь и не схрумкаю, как ты выразилась, его по дороге!», — подумал Драко и зашагал в противоположную от дома сторону, размышляя о том, как завтра преподнесёт Гермионе зелёный плод прямо посреди первого урока, и как она будет сначала ничего не понимать, а потом отчаянно краснеть и не сможет никуда от него деться, потому что будет идти занятие. При одной лишь мысли о румянце на её щеках Малфою захотелось, чтобы поскорее наступил следующий день, и он, усмехнувшись, ускорил шаг. На тёмном небе уже сверкали первые звёзды, своим молчаливым величием взирая на счастливого Драко, который, улыбаясь во весь рот, считал, что этот праздник, с самого начала не задавшийся, каким-то образом стал самым лучшим днём всей его жизни. И кто сказал, что мысли нематериальны?