Das muss Liebe sein

— Привет, Гарри, — слабо улыбнулась женщина, встречая друга в лифте. Поттер, на чьей голове уже было несколько седых прядей, расплылся в улыбке. Как-то неловко обнял Гермиону и поправил съехавшие очки. — Привет. Рабочая неделя выдалась тяжёлой? Выглядишь… — Ужасно, да? — Грейнджер усмехнулась. — Не извиняйся и не поправляй, я знаю, что видок у меня уставший. Просто не спала нормально последние несколько дней. Слава Мерлину, с завтрашнего дня начинается отпуск. Лязгнули механизмы, старые двери министерского лифта заскрежетали: друзья прибыли на нужный им уровень. — Это здорово, что ты выходишь в отпуск. Надолго? — На две недели. Больше не дали, да и не хочу. Ты же знаешь меня, через три дня буду рваться обратно. Гарри вздохнул и обнял её за плечи. За более чем двадцать пять лет знакомства Поттер не мог припомнить случая, когда бы Гермиона лентяйничала более суток. Даже лёжа в лазарете, она умудрялась читать огромное количество литературы, выполнять задания на несколько месяцев вперёд и писать контрольные раньше всех остальных. Как ему порой хотелось отобрать у неё книжки и просто уложить спать, напоив снотворным, потому что вид сонной и уставшей Грейнджер его совершенно не устраивал. — Как насладишься отпуском, поехали с нами к Люпинам? Андромеда приглашала всех, а твоё имя в списке значится чуть ли не самым первым, — они дошли до камина и остановились. — Гермиона, представляешь, у моего крестника родился ребёнок, с ума сойти! Я ведь помню Тедди совсем малышом, а ведь сейчас этот «малыш» — отец, какой кошмар! Ласково улыбнувшись, Грейнджер поправила другу спавшую на лоб чёлку и ответила: — Я обязательно приду, передай Андромеде. Тедди давно вырос, я даже не помню его маленьким… Как же неумолимо быстро бежит время! Надеюсь, по мне не скажешь, что я уже далеко не студентка. Я ожидала от жизни чего угодно, но только не того, что когда-нибудь мне будет больше сорока. Почему-то так не хочется становиться… человеком среднего возраста? Это страшно. — Глупая! Тебе всего сорок с хвостиком. В сорок лет жизнь только начинается! * — Гарри вновь обнял подругу. — Ладно, мне пора. Джинни, наверное, заждалась: сегодня пришлось задержаться на лекции. Заходи, если будет время, к нам «на огонек», мы всегда тебе рады. Ты скоро домой? Женщина поймала взгляд Поттера, направленный точно на огромную папку в её руках. Прижала тяжеленную к себе. — Мне нужно отдать некоторые бумаги начальству. Как только закончу с этим, так и уйду. Спасибо за приглашение, Гарри. — Хорошо, — нахмурился. — Не задерживайся, — чмокнул Гермиону в щеку, зашёл в камин, улыбнулся на прощание и, бросив под ноги летучий порох, исчез. Гермиона грустно вздохнула и направилась в сторону нужного ей кабинета. Милый Гарри, если бы ты только знал, как Грейнджер все это надоело. Надоели все эти отчеты, дурацкие указы, нескончаемые собрания. Надоело приходить в пустую квартиру, где её никто не ждал, кроме огромной домашней библиотеки. Надоело по утрам пить кофе одной. Она всю жизнь куда-то спешила, чего-то добивалась, где-то становилась лучшей. Ради чего? Вся эта бесконечная гонка ради чего? Добилась каких-то успехов в карьере, которые могли в любой момент обесцениться, а дальше что? Оглянулась и поняла, что в жизни-то и не было ничего особо яркого и впечатляющего за последние лет десять точно. Для всех она была успешной женщиной, добившейся всего, о чем только можно было мечтать. Для себя — глубоко несчастным человеком. Гермиона, вновь погрузившаяся не в самые радужные мысли, шла по коридору, не глядя под ноги, и в один момент тонкий каблук провалился в стык между мраморными плитами. Женщина споткнулась, полетела вниз, приготовилась к удару и даже зажмурилась. Она непременно получит несколько синяков и ссадин, упав на твёрдый пол, и придётся к Люпинам идти в брюках. Или не придётся? В один момент Гермиона вдруг поняла, что падает слишком долго, а затем ощутила тепло чьих-то рук на своей талии. На пол с громким шлепком приземлилась лишь тяжёлая папка. — Вот же черт, — пробубнила себе под нос, представляя, как ей заново придётся собирать в правильной последовательности все бумажки. — Что, Грейнджер, день не задался? Гермиона замерла, а в следующий момент вырвалась из рук… Драко Малфоя? Этот голос она не спутала бы ни с чьим другим. Они с Малфоем не виделись с самого выпускного, но у женщины сложилось мнение, будто однокурсник совсем не постарел. В его голосе все так же проскальзывали стальные нотки, а в интонации звучала какая-то насмешка. Перед глазами пронеслись сотни воспоминаний, связанных с этим человеком. У Грейнджер закружилась голова. Казалось, будто она долго каталась на быстро вращающейся, а затем резко остановившейся карусели, и теперь ей не подчинялось собственное тело. Она будто была пьяна: посылала одни сигналы, а на выходе имела абсолютно другие. — Малфой? Здравствуй. Давно не виделись… Черт. Что за бред она несёт? Гермиона, успокойся. Возьми себя в руки. Нужно поблагодарить его и уйти поскорее. — И тебе не хворать, Грейнджер. Не виделись и правда давно. Как жизнь? Давай, будь привычно-холодной и отстранённой. — Спасибо, что помог. Жизнь? Нормально. А теперь прощайся, разворачивайся и уходи. — Где ты пропадал все это время? Как сам? Чем занимаешься? Что? Что это только что было? Супер, Гермиона! Молодец, Гермиона! Драко даже бровью не повёл, пожал плечами и протянул, в своей привычной манере растягивая слова. — Работал в других странах. Посетил наших коллег из Испании, Бразилии, Японии. Набрался опыта. Реабилитировался. Вернулся назад. — Мм… Ни одного нормального слова она почему-то не могла произнести. Все в её голове путалось, и Грейнджер отчаянно пыталась собраться с мыслями. Малфой тем временем наклонился и принялся собирать разлетевшиеся бумаги, аккуратно отряхивая их и складывая одну к другой. — Ой, не стоит! Я сама… — Мне не составляет труда поднять бумажки с пола, поверь. Или ты сильная и независимая? Не принимаешь помощи от мужчин? Или только от Драко Малфоев? Её щеки залило румянцем, и Гермиона лишь мотнула головой. — Ну тогда вопрос закрыт. Хотя, так и быть, можешь поднять несколько листов. Не надорвёшься? Вновь покачала головой. Шелест бумаги и редкое постукивание собственных каблучков, как показалось женщине, создавали некую загадочную музыку, заполняли эту тишину и неловкую паузу. Теперь ей хотя бы не было так неловко, и она могла собраться с мыслями. Бросила украдкой взгляд на мужчину и встретилась с ним глазами. Смущённо отвернулась. О да, очень хорошо у неё получилось «собраться с мыслями». Неловкость за неловкостью. Драко поднялся и протянул бумаги. — Ну вот, держи. Надеюсь, отныне будешь смотреть под ноги. Кстати, хочу тебя… огорчить или обрадовать? Наверное, обрадовать, — Малфой увидел, как у бывшей однокурсницы изогнулись брови, и усмехнулся. — Я буду работать в твоём отделе. Более того, у тебя в подчинении. Забавно, не правда ли? Гермиона медленно кивнула головой и взяла в руки папку, в этот раз не отрывая взгляда от мужчины. Возраст был Малфою к лицу. Этот чёрт был жутко привлекателен и в школе, но тогда словами и поступками он буквально уродовал себя. А сейчас… Кроме лёгкой иронии, женщина не услышала от него ничего весомого и грубого. Никаких оскорблений. Даже презрения привычного не ощущалось. И это почему-то заставило Грейнджер взглянуть на Драко под… несколько другим углом. У него заметно окреп подбородок, пропали юношеские щёки и сильнее стали видны скулы. Темные брови резко контрастировали с его бледным лицом и, если можно так выразиться, задавали стиль. По линии челюсти была едва заметная щетина, и у Гермионы возникло странное желание провести пальчиками по ней. Дотронуться. Уколоться. Интересно, как он отреагирует? Мерлин, что за дурацкие мысли. — Забавно, — она вновь кивнула. Драко закусил губу. — Грейнджер, ты не откажешь мне выпить чашечку кофе в воскресенье? Это ей не послышалось? Женщина даже обернулась по сторонам, но коридор был пуст: все работники либо давно уже покинули Министерство, либо безвылазно сидели, закрывшись у себя в кабинетах. — Что прости? — Гермиона быстро-быстро заморгала и вдруг наклонила голову, чувствуя, как щеки все сильнее наливаются румянцем. Мерлин Великий! Она ведёт себя, как чересчур впечатлительная третьекурсница. — Но… Мы же теперь коллеги. Я твой начальник, и… Не положено. Фыркнул, как-то смешно сморщив нос. Совсем не по-Малфоевски. — Я слышал, что мой начальник уходит в отпуск, и я даже не успею с ним познакомиться. Так что… формально ты даже не знаешь о моей персоне. Да и к тому же… с каких пор коллеги не могут выпить чашечку кофе за обедом? — Ты уверен? — вцепилась в свою папку с такой силой, будто та была спасательным кругом. Драко кивнул и выжидающе уставился на неё с высоты своего роста. Гермиона смутилась. — Ну… я не против. На лице у Малфоя появилась едва заметная улыбка. Мерлин, он умеет улыбаться! Грейнджер не верила своим глазам, и если бы была возможность, она непременно ущипнула бы себя, сочтя все происходящее за сон. Но нет! Это определено был не сон, и Драко в самом деле искренне улыбался ей, пусть скромно, пусть едва заметно, но улыбался! — Спасибо, что согласилась. Я пришлю сову. До встречи, Грейнджер. — Что за бред… — Гермиона покачала головой и улыбнулась в ответ. — До встречи, Малфой! Она не помнила, когда шаги Драко перестали быть слышны и в какой момент она просто остановилась, пытаясь проанализировать произошедшее. Она не помнила, что это за папка в её руках. Она не помнила, куда она шла. Гермиона помнила лишь свою встречу с Малфоем и ощущение его крепких рук на собственной талии. — Какая же я идиотка! — вдруг воскликнула и, злясь сама на себя, быстрым шагом направилась к кабинету, надеясь, что отдаст наконец злосчастную папку и исчезнет на две недели из этого места. Вот ведь… И как можно было себя так глупо повести? Подумаешь, пару раз улыбнулся! Подумаешь, не виделись уйму времени! Подумаешь, Драко Малфой! И как этому хорьку удалось так быстро завладеть её вниманием? Гермиона нахмурилась. Это все было так странно, все так быстро, все так… Как давно хотелось? Как бы Грейнджер не старалась себя переубедить, в груди её растекалось что-то сладкое, тягучее. Доставляющее кучу удовольствия. Вызывающее какой-то фонтан чувств и эмоций. Этому дьяволу из прошлого удалось разбудить в Гермионе что-то, что не получалось никому с момента окончания Хогвартса. Она вдруг почувствовала себя так… глупо? счастливо? окрылённо? Гермиона всегда боялась того, что ей когда-нибудь будет больше сорока. А ещё она боялась влюбляться. Ну что ж… — Видимо, пришло время бороться со страхами. Сказала Грейнджер сама себе и, подумав о том, что наденет в кафе то платье, которое мечтала надеть уже очень давно, расплылась в глупой улыбке. * цитата из фильма «Москва слезам не верит».