Das muss Liebe sein

— Дорогой первый курс, рада приветствовать вас на очередной экскурсии, надеюсь, вы крепко спали после первого занятия с мадам Хуч и не упустите важную информацию… Роуз была сама не своя тем днем. С самого утра она ощущала какой-то легкий мандраж перед очередной из многих предстоящих экскурсий, созданных специально для всех первокурсников школы чародейства и волшебства Хогвартс как способ узнать поближе мир магии, и не могла найти себе места. Многие сказали бы, что трепет для магглорожденного перед каждым столкновением с чем-то совершенно незнакомым для него в волшебном мире — дело обычное, вот только таких чувств девочка не испытывала даже в тот день, когда открыла для себя мир банка Гринготтс. К слову, в нем умудрились хлопнуться в обморок даже некоторые её однокурсники-чистокровки. А тут… Пропустив половину слов директора МакГонагалл, которая почему-то в этот раз отправилась с ними в качестве сопровождающей вместо ставшего уже привычным учителя травологии мистера Лонгботтома, Роуз двинулась следом за толпой своих однокурсников в двери какого-то огромного замка — в этот раз первокурсников возили по поместьям именитых чистокровных родов, сыгравших значимую роль в становлении магического сообщества, — но кому принадлежало сие творение архитектуры и чьим же гостем они стали, девочка не услышала. Она заозиралась по сторонам, надеясь увидеть что-то интересное, но взгляд упрямо падал лишь на восторженные лица однокурсников, ошалело шептавших что-то друг другу и тыкавших пальцами во все подряд. Конечно, им было все любопытно. Они-то и без слов профессора наверняка знали, где оказались и на что стоит обратить внимание, а бедняжка Роуз всего неделю назад узнала, что является волшебницей, какие уж там ей подробности о светской жизни мира магии, запомнить бы для начала, где гостиная ее факультета, и не запутаться в этих мириадах лестниц, то и дело норовивших сменить свое положение. Рэйвенкловка, собиравшаяся было спросить, где же хозяева и почему их никто не встречает, у знакомой девочки с Гриффиндора, отвлеклась в поисках подруги буквально на секунду, но этого хватило, чтобы ребята вдруг резко остановились, а она едва не сбила с ног Минерву. — Юная леди, прошу: внимательнее и аккуратнее, — директор не сильно сжала ее плечи, не позволяя просто-напросто Роуз свалиться на пол, и, бросив короткий, показавшийся ей тревожным взгляд, отпустила девочку. — Простите, — пискнула Лоуренс и шагнула немножко в сторону, дабы спрятаться подальше от любопытных глаз. «Господи, Роза, что с тобой? Очнись! Ведешь себя, как глупая!», — она одернула мантию и постаралась вникнуть в слова профессора МакГонагалл, монотонно говорившей что-то уже некоторое время, параллельно аккуратно бросала редкие заинтересованные взгляды по сторонам, постепенно оценивая масштабы того здания, где оказалась. И… с каждой секундой ее охватывало чувство какого-то непередаваемого ужасно-восхитительного благоговения перед этим замком, потому что… — …справа вы можете наблюдать выполненное в технике витраж окно, кои были присущи домам именитых волшебников пятнадцатых-шестнадцатых веков… Это даже близко не было похоже на тот витраж, который девочке довелось увидеть во время путешествия по Германии в старинных готических замках и церквях, это было… волшебство в самом своем настоящем роде. Тысячи кусочков цветного стекла будто бы пылали огнем, переливаясь на ярком сентябрьском солнце, создавая невероятных размеров световой коридор, сплетенный из сотен разноцветных бликов. Невозможно было охватить всю представленную картину сразу, Роуз казалось, что пока она разглядывала одну ее часть, в другой все кардинально менялось: кусочки невероятного паззла за мгновение создавали уже совершенно другой мир. — Эти павлины Малфои умели жить красиво, — донеслось откуда-то справа ехидное до девочки, и она с трудом пересилила себя, отрываясь от той невообразимой магии, что созерцала, чтобы взглянуть на автора сего комментария, приоткрывшего ей завесу тайны: им оказался какой-то невысокий хаффлпаффец с крайне брезгливой миной, имени которого Лоуренс не знала, но оно на тот момент и не было ей особо нужно, потому что… «Эти павлины Малфои». «Малфои». Едва ощутимо кольнуло где-то под сердцем, дыхание немного сбилось, и Роуз лишь на секунду закрыла глаза, облизав пересохшие губы, чтобы прийти в себя, как вдруг… Какие-то неясные образы пронеслись под едва сжатыми веками, обрамленными трепетавшей бахромой черных ресниц, и девочку унесло куда-то далеко-далеко за пределы собственного сознания: цветная карусель из тысячи тысяч смазанных картинок раскрутилась так, что дышать было невозможно, — и Лоуренс на секунду показалось, что она действительно задохнулась. Мерцание витражей. Пышные платья. Какой-то водоворот ярких красок. Белые розы. Чьи-то возгласы. Вспышки. Одна за другой. А потом… — …продолжаем нашу экскурсию и продвигаемся в следующую комнату родового поместья Малфоев — бальную залу. «Малфои». Роуз показалось, что ее прошибло минимум двести двадцать, ибо то, как резко она выскочила из этого водоворота, нельзя было описать никакими иными словами. Не поверив, моргнула пару раз. Картинок больше не было, как и карусели. Зато какая-то мысль совершенно точно дрожала на корочке угасающего уголка подсознания, и девочка, сглотнув, медленно подняла взгляд на витражное окно, в следующий момент чувствуя, как воздух едва ли не выбивается из легких. Это не было картиной, как сначала показалось Лоуренс. Это был огромный фамильный герб дома Малфоев, чьей гостей она оказалась сегодня и чей образ вдруг так ярко всплыл у нее перед глазами в полной своей красоте. Умереть — не встать. Что ты только что пережила, Роза? Видит Мерлин, она не знала. — Чего зависла? — кто-то недовольный грубо пихнул ее плечом, и Лоуренс, постаравшись собраться с мыслями, списала все произошедшее на чрезмерную усталость после вчерашнего занятия с мадам Хуч и то, что с непривычки у нее просто закружилась голова от всей этой атмосферы замка, что был буквально насквозь пропитан магией, зашагала следом за однокурсниками. «Не стоит в следующий раз ложиться спать слишком поздно, видимо, мой организм еще не готов к такой сильной энергетике… Что ж… Зато теперь я знаю, что этот замок принадлежит неким Малфоям и что они наверняка безумно сильные волшебники», — Роза разглядывала огромную комнату, в которую их привела профессор МакГонагалл, параллельно думая о чем-то своем, и ясно представляла образы танцующих пар в красивых одеждах, кружившихся некогда по этой самой зале в сумасшедшем ритме вальса под невероятную музыку. И, черт возьми, это было слишком прекрасно! Почти как в тех сказках про принцесс, что так любила читать на ночь девочка… даже лучше, чем в сказках, потому что это было самой настоящей правдой… Роза лишь на секундочку прикрыла глаза, представляя, как сама кружится по этой огромной вселенной всамделишной магии с мраморными полами и уходящими куда-то в небо потолками, уже слыша шорох пышных юбок и стук каблучков, ощущая волны музыки и чувствуя, как сердце заходится триолями от всего происходящего, а картинки были такими яркими, будто бы… — А правда, что в этом зале Волдеморт пытал своих пленных на глазах у всех Пожирателей Смерти? И вновь двести двадцать. Лоуренс распахнула глаза, глядя прямо на человека, из-за которого она в очередной раз хлопнулась с небес на землю, и поджала губы, будучи сильно недовольной фактом того, что ее выдернули из такой сладкой грезы. Виновником, как показалось на мгновение Розе, всех ее бед был Альбус Поттер со Слизерина — только он мог задавать самые бестактные на свете вопросы и получать на них ответы. Конечно, кто же еще. Однако если обычно вопросы Поттера раздражали, то в этот раз его восклик вызвал в ней несколько иные чувства… И, видимо, не у нее одной, потому что большинство ребят вдруг боязливо вжали головы. — Мистер Поттер, как не стыдно! — Минерва нахмурилась, однако, завидев любопытные взгляды детей, поняла, что уйти от ответа не получится, и медленно проговорила. — Я бы сняла с вашего факультета пять очков, однако не стану этого делать, потому как ваш вопрос, хоть и был вставлен крайне невежливо, уместен. И да, я отвечу на него, ибо считаю, что вы должны знать правду. Роуз казалось, что все в один момент перестали дышать, потому что такой звенящей тишины она никогда прежде не слышала. — Во времена магической войны эпохи ваших родителей Волдеморт и вправду обитал в этом замке, проводил здесь собрания и совершал самые отвратительные преступления. Он был побежден, вот только ничто никогда не будет забыто и не должно таковым стать. Я хочу, что бы вы знали, что на этом месте были убиты сотни магглорожденных волшебников и волшебниц и что родовое поместье Малфоев никогда не отмоется от пролитой крови. Я хочу, что бы вы ни за что не допустили в будущем того, что бы в вашем доме случились такие же ужасы. Помните, что вы сами строите свою судьбу и что все решения могут когда-нибудь заиметь последствия, от которых не получится убежать. Именно так случилось с семьей Малфоев, и они горько поплатились за свои ошибки. Сей замок вы посещаете не просто так: вы должны понимать, что не все то золото, что блестит, и что даже за самым очевидным скрывается тайное, что нельзя слепо верить всему в нашем с вами мире. На секунду Лоуренс затошнило, и она зажмурилась, что было сил, стараясь не слышать МакГонагалл, однако слова директора яростно вклинивались в мозг. В голове набатом билось «родовое поместье Малфоев никогда не отмоется от пролитой крови» и «они горько поплатились за свои ошибки». «Не отмоется…», «…поплатились…», «…Малфои…». — Следующий зал, который мы с вами посмотрим, отделен от бального небольшим коридором… Девочка зашагала следом за притихшими первокурсниками, что уже не так восторженно разглядывали все их окружавшее, и, стараясь переварить услышанное, как-то бездумно разглядывала висевшие на стенах портреты, с каждым новым отмечая про себя то, что если другим ребятам изображенные кривились, то на нее реагировали как-то неоднозначно: одни едва ли не плевались, завидев, другие же пытались что-то сообщить и покачивали головой. Все это было… странно. Чертовски странно. Когда их группа дошла до конца коридора, профессор МакГонагалл остановилась, что-то поясняя, но Роза, и прежде плохо слушавшая директора, совершенно абстрагировалась от всего происходящего вокруг, потому что вместо очередного портрета она увидела… нечто, завешанное тканью. Вероятно, это была какая-то картина, которую зачем-то скрывали. Вот только… зачем? В груди уже знакомо кольнуло, и Лоуренс поняла, что ни за что не двинется с места, пока не узнает, что там такое скрыто. Ни за что. Ни за какие коврижки. Почему-то стало вдруг так важно увидеть скрытое, что сперло дыхание, что заломило кости, что бросило в жар, так важно, будто от этого зависела… ее судьба… жизнь? —…пройдемте. Колонна двинулась следом за профессором МакГонагалл, то и дело толкая замершую на месте Роуз, которая в самый последний момент умудрилась спрятаться от внимательного взгляда директора из-под очков, что проверяла, все ли покинули коридор, и осталась за закрытыми дверьми в душном полумраке волшебного замка один на один с тайной, что суждено было открыть. Она немного помялась, то и дело боязливо озираясь, несколько раз протянула дрожащую ручку к казавшемуся невесомым полотну, пока ни, зажмурив глаза, с громким выдохом коснулась самого краешка материала и приподняла его, заглядывая. И тут… пол вновь уехал из-под ног, а карусель в очередной раз закружила ее так, что девочка, не понимая, явь это или сон, то ли кричала, то ли шептала какие-то незнакомые ей самой слова на неведомом языке, ощущая тысячи запахов и воспринимая сотни звуков в один и тот же момент, видела картинки, на которых, помимо кучи незнакомых ей людей, присутствовали еще двое. Те самые, что были изображены на картине. — Малфои горько поплатились за свои ошибки, — прохрипела Лоуренс и, завидев в распахнувшейся двери образ Минервы МакГонагалл, провалилась во тьму. *** — Как долго она будет приходить в себя? — Действие зелья должно прекратиться с минуты на минуту. Чьи-то голоса раздавались будто бы из-под воды, и Роза напрягла слух, чтобы понять, где находится и кому они принадлежат. Сознание медленно возвращалось к ней, и хоть глаза она еще не могла открыть, в нос уже ударил специфический запах тысячи трав, отчего стало совершенно ясно — лазарет, а говорившими, судя по всему, являлись профессор МакГонагалл и мадам Пофри. Побоявшись, что может остаться одна сама с собой, девочка попыталась шевельнуть пальцами и подать голос, но из горла вырвался лишь хрип, однако и его хватило, чтобы кто-то суетливо подбежал к ней, приподнял на подушку и влил какую-то леденящую горло скверно пахнущую жидкость в рот. Аккуратно провел сухой рукой по волосам, коснулся предплечья. — Мисс Лоуренс, вы меня слышите? Роза распахнула глаза, встречаясь взглядом с мадам Пофри, обеспокоено склонившейся над ней. Кивнула. — Через пару секунд вам станет лучше, и вы сможете недолго поговорить с директором МакГонагалл. Если почувствуете, что слабеете, честно скажите об этом Минерве, не надо мучать себя. Этот диалог можно будет перенести. Вновь кивнула и, внимательно наблюдая за тем, как мадам Помфри аккуратно приподнимается и отходит куда-то за ширму, попыталась внутренне собраться, чувствуя, как силы понемногу возвращаются к ней: у нее получилось даже сжать слабый кулачок. Что случилось с ней? Почему она в лазарете? Неужели обычное переутомление дало такие последствия? И почему с ней хочет поговорить директор? Ее будут ругать? Если да, то почему именно тогда, когда ей максимально плохо? Если нет, то… Кто-то несильно сжал ее ручку, и девочка с удивлением уставилась сначала на тонкую кисть профессора, а потом и на саму женщину, смотревшую как-то… заботливо и трепетно? Мерлин, что… — Дорогая Роза, мне нужно с тобой кое о чем поговорить. Будь внимательна и постарайся принять все максимально спокойно. Когда ты окрепнешь, я открою тебе все подробности, но пока что сделать этого не могу, ты еще слишком слаба, — Минерва ненадолго замолчала, пытаясь собраться с мыслями, и за эти несколько мгновений Лоуренс сошла с ума, наверное, десять тысяч раз от волнения. — То поместье, в котором мы были на экскурсии, как тебе довелось услышать, принадлежит древнему роду Малфоев. Не могу сказать, что все его представители были… порядочными волшебниками, но их роль в становлении магического сообщества нельзя не признать важной. Малфои были гениальными в своем роде. Когда ты зашла в поместье, наверняка ощутила на себе… влияние чего-то… необъяснимого, верно? Роза кивнула, не совсем понимая, к чему клонит директор, и, едва дыша, внимательно уставилась на женщину, ожидая продолжения. — То, что тебе довелось испытать на себе, является родовыми чарами. Замок признал своего хозяина, почувствовал родную кровь. Я думаю, ты заметила, что остальные ребята ощущали себя вполне хорошо, когда же тебя охватили неясные чувства, — МакГонагал вновь замолчала, скрепив пальцы в замок, внимательно посмотрела на бледную Лоуренс. — Роза, ты — наследница дома Малфоев и единственный его представитель на данный момент. Ей показалось, что на нее вылили ушат ледяной воды. Что, простите? — Я знаю, что все сейчас услышанное покажется тебе бредом, однако это далеко не так… Твои настоящие родители — Драко Люциус Малфой и Гермиона Джин Грейнджер — прожили в браке пять лет. Конечно, их союз был… шокирующим, потому что для всех они были врагами и боролись по разные стороны баррикад, однако случилось так, как случилось, и героиня войны, подруга Гарри Поттера Гермиона Грейнджер вышла замуж за бывшего Пожирателя Смерти Драко Малфоя. Спустя некоторое время у них родилась ты. Все, казалось бы, было хорошо, однако Драко и Гермиона совершенно не знали о коварстве Темного Лорда, умудрявшегося… портить жизнь и ломать судьбы другим, будучи давно уже мертвым… В один момент твои родители исчезли: их тел так и не нашли… Никто не знал, что случилось… Лишь спустя длительное время исследований аврорам удалось обнаружить след действия какого-то очень сильного темного проклятия. По характерному магическому остатку было ясно, что создал его Волдеморт еще во времена своего могущества, вероятно, подразумевавший иной исход войны и надеявшийся отмстить своим гипотетическим изменникам. Воздуха не хватало, а в голове никак не могло уложиться все то, что ей говорила директор. Это бред! Такого просто не может быть! Или… может?.. — Но… почему тогда… я — Почему ты прожила всю сознательную жизнь в мире магглов и почему ничего не помнишь? Общим решением было принято спрятать тебя: никто не знал, кроме самых близких людей, о том, что у Гермионы и Драко родилась дочь, однако в любой момент это могло вскрыться. Мы уберегали тебя от лишних глаз, потому что ребенок не заслуживал такой горькой правды и такого отвратительного в своем понимании внимания, боялись, что проклятие может подействовать и на тебя: почему оно на тебя не подействовало, кстати, — мы не знали и не ведаем до сих пор… Ты была тогда еще слишком мала, а потому все возможные воспоминания быстро затерлись чередой новых событий: твои приемные родители — мистер и миссис Лоуренс — сквибы, всегда знавшие правду, любили и воспитывали тебя как родную дочь; всегда говорили о том, что ты будто бы была подвержена Обливиэйту… но так это или нет, мы не знаем. Роуз сама не заметила, как начала раскачиваться из стороны в сторону, уткнувшись головой в поджатые колени, и тихонько плакать. Хотелось, что бы все оказалось сном. Что бы не было этого удушающего запаха трав и мерзких белых стен, от которых эхом отражался голос директора, говорившей страшную правду. Что бы не было Хогвартса. Что бы она просто в один момент открыла глаза в своей маленькой уютной спаленке в домике небольшой деревеньки под Лондоном и рассмеялась ярким солнечным лучикам, что это всего лишь страшный сон. Сон. — На том портрете… были они, да? Мои родители, — Минерва крепко сжала ее ладошку и ласково погладила другой рукой по хрупкой содрогающейся спине; едва заметно кивнула, отвечая на вопрос. — Что… если они все еще… живы?.. Ведь их… вы сказали, что… не нашли… И… может быть… Раз я… осталась жива, то и… они… — Милая Роза, — женщина горько улыбнулась, — мы ломаем головы над этим вопросом уже много лет, но, к сожалению… я не могу ничего тебе сказать и пообещать… Сегодня ты узнала итак слишком много всего, пора отдыхать. Я позову мадам Пофри: она даст тебе зелье сна без снов. Будь сильной. Девочка как-то глупо кивнула, стеклянными глазами глядя сквозь директора куда-то вдаль. Она не помнила, как ушла Минерва и когда успела появиться добрая лекарша, заботливо уложившая ее в кровать и укрывшая теплым одеялом. Не помнила, как выпила, наверное, двадцать пять различных зелий из разноцветных колбочек и бутыльков. Не помнила, как заснула. Но даже во сне перед ее глазами стоял тот самый портрет из Малфой-мэнора. Тот самый, на котором изображены Драко и Гермиона. Тот самый, где, она могла поклясться всем, чем угодно, совершенно точно на глазах ее родителей, когда Роза встретилась с ними взглядом, появились самые настоящие слезы.