Das muss Liebe sein

— Грейнджер, сколько можно повторять, я не буду участвовать в этом маскараде! Парень демонстративно отвернулся, когда ему протянули рубашку, и скривил нос, на что Гермиона лишь закатила глаза. Они спорили уже, наверное, целую вечность, но так и не смогли прийти к консенсусу лишь потому, что девушка твердо стояла на своем, а Малфой… а Малфой просто был «непроходимым тупицей». Нет, ну правда, сколько можно? Неужели так трудно… Вздохнув и просчитав мысленно до десяти, Грейнджер убийственно-медленно процедила каждое свое слово так, что любой другой человек уже давно бы, вжав голову, испуганно начал рыть себе могилу. Любой, но не Драко. Тот лишь продолжал быть «непроходимым тупицей». — Во-первых, милый мой, это не маскарад: к твоему сведению, никто не собирается надевать маски и танцевать при свечах! А во-вторых… — заметив то, как изогнулись брови парня, а его лицо приобрело насмешливое выражение, Гермиона едва не взвыла, в тот же самый момент забыв, что хотела сказать, и умоляющим тоном продолжила. — Мерлин… Драко, никто не заставляет тебя переодеваться в банши или оборотня, надень ты хотя бы свой парадный костюм с аксельбантами, в самом деле… — Ты предлагала мне загримироваться в графа Дракулу пятнадцать минут назад, — как бы между делом сказал Малфой, перебивая ее. Сел в широкое кресло, закинул ногу на ногу и с вызовом уставился на девушку. Прошипев что-то очень похожее на «Предлагала» и повторив пару раз, Грейнджер, покрепче схватив идеально выглаженную рубашку, от души стеганула Драко по ляжке. — Эта встреча выпускников заявлена как костюмированная вечеринка! Неужели тебе так трудно? Почему ты такой… такой… скучный?.. Малфой соскочил с места и всплеснул руками. — Салазар, мне что, пятнадцать лет, чтобы быть в восторге от идиотских танцулек с переодеванием? — заходил по спальне, меряя ту шагами. — Я просто не понимаю, Гермиона, зачем нам в принципе туда идти, а уж тем более — зачем нам идти туда, вырядившись в невесть кого. Мы закончили школу два года назад, часть однокурсников я постоянно, раздери их гиппогриф, встречаю в отделе сбыта, вот скажи, на кой-черт мне видеть их в свой единственный выходной? И да… твои фокусы с рубашками смахивают на покушение — просто скажи, что ищешь повод меня убить, а не бей: это вообще-то больно! Тряхнув копной каштановых кудрей, Грейнджер уперла руки в бока и, высоко задрав подбородок, ответила, парируя: — Драко, даже профессор МакГонагалл обещала принять участие в этом мероприятии, не будь таким занудой! — увидев ухмылку на таких любимых, но в тот самый момент невероятно раздражавших губах, девушка демонстративно отвернулась и прошла к своему трильяжу, поведя плечами; достала алую помаду из верхнего ящичка. — И не преувеличивай — часто видишься ты только с Гарри, Блейзом и Падмой. Малфой поднял брошенную секундами назад белоснежную рубашку с пола и, медленно пройдя к Гермионе, встал четко за ее спиной; открыл было рот, дабы сказать нечто язвительное, но в последний момент остановился, внезапно залюбовавшись изящной девичьей шеей и едва проступавшими на хрупких плечах косточками ключицы, что не скрывало неглиже; как-то слишком судорожно вздохнул и, особо не вслушиваясь в очередную пламенную речь, перебил Грейнджер чисто из соображений того, что эту словесную схватку проигрывать не собирался. — О, да, МакГонагалл на костюмированной вечеринке… Всегда мечтал!.. Ставлю семьдесят галлеонов на то, что она придет в костюме кошки. — Когда-нибудь ты научишься шутить, — тяжело вздохнула Грейнджер и, взглянув в отражение, заметила показавшегося ей отрешенным Драко, вдруг вновь завелась. — Мерлин, Малфой, если ты не согласишься надеть свой чертов костюм и парадную мантию, я наложу на тебя Петрификус, превращу в Абадонна, и мы все равно отправимся на эту встречу выпускников! Все еще зачарованного открывшимся ему видом парня слова Гермионы ударили не хуже пощечины — он уловил в голосе любимой звенящие нотки обиды. Поспешил собраться с мыслями и, вздохнув, уже гораздо мягче произнес, вдруг понимая, что эти идиотские перепалки чересчур идиотски и ни к чему не ведут: — Я все-таки не понимаю, почему этот вечер так… важен для тебя… Мне не сложно, как ты говоришь, «надеть свой чертов костюм и парадную мантию», отнюдь. Я лишь… не хочу тратить единственный выходной просто так — мне до безумия ничтожно мало тебя в своей жизни: хочется провести день вместе, а не… так. Грейнджер, аккуратно красившая верхнюю губу, опешила от той неожиданной искренности, что вдруг вылил на нее Драко, и провела лишних добрых сантиметра три, оставляя алый след на нежной коже персикового цвета, в следующий момент роняя черный флакончик и резко поворачиваясь, внимательно вглядываясь в до боли изученное лицо, кусая нижнюю губу и понимая, как же эгоистично вела себя все это время. — Мерлин… Драко, я… Прости… Мы никогда просто не появлялись на таких мероприятиях вместе, и… Для меня это важно… Я думала, что… Ты… Встала со стула и, несмело приблизившись, заглядывая в цвета грозового неба глаза, словно спрашивая разрешения, аккуратно обвила его торс руками; нежно погладила тонкими пальчиками кожу, чувствуя подушечками пальцев выступ каждого ребра, ловя его вздохи, опаляя крепкую грудь своим частым горячим дыханием. Едва сдерживая вдруг нахлынувшие от переизбытка эмоций слезы. — Нет… это ты меня извини, Грейнджер, — он так и не научился называть ее как-либо иначе, — я вел себя, как последний кретин… — крепко сжал в объятиях, вдыхая аромат ее яблочного шампуня. — Просто… если тебе так важна эта встреча, то я думаю, что нет ничего плохого в том, что мы посетим ее… Гермиона, прижавшись щекой к его груди, слегка улыбнулась и, аккуратно пробежавшись пальчиками по ребрам, очертив ключицу и линию челюсти, вдруг прошептала: — Знаешь… я подумала, что… Может, не пойдем никуда?.. Просто… я как-то уже и не хочу… Да и… Как считаешь?.. Довольно ухмыльнувшись, Драко нагнулся к самому уху любимой; помедлил, чувствуя, как от опалявшего нежную кожу горячего дыхания Грейнджер начинает подрагивать, и так по-Малфоевски пафосно протянул: — Вот и умница: я с самого начала говорил, что эта встреча — дурная затея. В следующий момент увлекая возмущенно вскликнувшую девушку в сносящий крышу поцелуй.