Маскарад Вампиров: Противостояние.

Быстрее на кухню. Пока он еще там. Ино была слишком взбудоражена, чтобы копаться в мотивах Хинаты по поводу оборотня; в конце концов, Сай был на кухне, когда она пришла за кровью, и — бля, просто бля, — у нее не было ни одного плаката, на котором он выглядел хотя бы вполовину так же горячо, как в реальности. Он успел принять душ, или не принимал, да похуй — мокрые волосы липли к шее, майка с глубокими проймами рукавов и растянутым воротом до безобразия неприлично открывала вид на его ключицы и бока, пока он откусывал, Геенна его побери, как она хочет быть на его месте, что бы это ни значило, банан, другой рукой помешивая омлет на сковородке, и все это — настолько без напряга, расслабленно и естественно, что она чуть слюной не захлебнулась. Какая-то ее часть реально искренне желала облизать его со всех сторон. Кто из них выглядит как порнографическая картинка, большой вопрос. «Омлетик хочешь?» И ведь хватило совести спрашивать, еще так по-блядски ухмыляясь! Как вообще можно произнести слово «омлет» настолько похабно? Нет, на этот раз она уже будет во всеоружии, готовая к встрече с ним; по пути поправила волосы, проверила наличие мобильника, оглядела себя в отражении мутного зеркала в коридоре, и глубоко вздохнула, используя Силу Крови. Щеки тут же обрели естественный цвет; да, не самая рациональная трата крови, но нигде не было прописано, что нельзя придавать себе живой вид с помощью дисциплин. На ее глазах привычно серая кожа окрасилась в приятный персиковый, губы припухли, и вот так просто — она стала собой из того времени, когда удары сердца в ее груди вели обратный отсчет, как таймер на бомбе, отмеряя срок ее жизни. Зябко поежилась — кожа стала теплой, и стало ощутимо прохладно; маленькая часть человечности, которой еще не хватало, ударила в мозг подленькой мыслью: раз она ему нравится, если верить Карин, а она ой как верила, то и играть можно нечестно. Хотя никакой нечестности в этом нет, на самом деле. И она ловко вывернулась, расстегивая крючки бюстальтера, и в три отточенных типично женских движения избавилась от него через правый рукав платья. Согретая грудь сжалась от прохладной ткани платья, напряглись соски; не вульгарно, их и не видно особо, если не присматриваться. Но она очень надеялась, что он присмотрится повнимательнее. И что он там будет один. Едва не завизжала, зайдя на кухню и да — он все еще был один.  — Так что ты говорил насчет омлетика? — она встала в дверях, прислонившись к откосу плечом, и сложила руки на груди.  — Спрашивал — попробовать хочешь? — Сай обернулся, застрелив ее улыбкой прямо в лицо; Ино мягко улыбнулась в ответ, игнорируя мурашки на руках, и неспешно прошла в кухню, коротким рывком усадив себя на столешницу в паре метров от него; он коротко пробежался по ней взглядом, и лопаткой подцепил небольшой кусочек омлета со сковородки, слегка подув на него. Ино призывно дернула головой, выставляя челюсть чуть вперед и немножко приоткрыла рот; прекрасно понимала, как хорошо выглядит сейчас, а еще — что омлет давно остыл до приемлемой температуры и не было никакой необходимости его остужать. Нет же: прикрыл глаза, приглушив в них игривый отсвет, еще раз подул — больше демонстративно, — и мягко, по-кошачьи, приблизился, поднося к ее рту лопатку с блестящим белым ломтиком. Она мягко мазнула губами по пластику, вбирая кусочек в рот, топя его на языке и мягко катая, пытаясь распробовать; рецепторы почти ничего не ощутили, кроме слабой соли, но это было неважно; она блаженно зажмурилась, издав короткий, слабый стон удовольствия:  — Потрясающе. Прямо тает на языке. Жаль, что я почти не чувствую… — она открыла глаза, поняв, что он слишком близко, почти на границе личного пространства, не вторгаясь, но посягая, и глаза у него лукавые, хитрые, как и ухмылка, — …вкуса.  — Я знаю.  — А зачем тогда предложил попробовать? — искренне удивилась она.  — Знал, что ты обязательно издашь какой-нибудь восхитительный звук, — бесстыже заявил он, чуть пожав плечами и положив лопатку на столешницу, — и хотел быть его причиной. Хорошо, что она сидела. Иначе села бы прямо на пол, до того ослабли ноги.  — Ты покраснела, Ино. Черт. Пародия на жизнь работала и против нее.  — Разве? — она слегка нахмурилась, наигранно проведя ногтями по щеке, будто пытаясь стереть румянец. И тут же — прямо, глаза в глаза, чуть прищурившись, прекрасно понимая, как хороша с таким выражением лица: — Наверное, тут жарко. А ты чего побледнел? Тебе нехорошо? Он не отвел взгляда. Сделал хуже — медленно оглядел ее, и взгляд совсем не похотливый, не сальный, с коим она сталкивалась и при жизни, и после Обращения, бесчисленное количество раз, а другой, гораздо более красноречивый — заинтересованный, изучающий, понимающий правила игры, в которую они начали играть, и без предупреждения, с легкой улыбкой — шах:  — При виде настолько красивой, еще и стонущей от удовольствия, женщины — кровь от лица уходит. Ниже. Представить, что он — очередная жертва для кормления, оказалось просто; Соблазнение работало само по себе, и стоило ей ступить на тонкий лед охоты, как робость сменилась привычной, знакомой уверенностью:  — И насколько ниже? — невинно осведомилась она, нарочно пристально посмотрев на его ключицы.  — Сильно ниже.  — Тогда, может, еще кусочек… омлетика? — она поднесла ладонь ко рту, кончиком ногтя надавив на нижнюю губу и слегка оттянув ее, приоткрыв рот; Сай продемонстрировал удивительную выдержку, не изменившись в лице и продолжая так же мило улыбаться, только черти в его глазах были слишком красноречивы — капитуляция в его планы не входила.  — Почему бы и нет. Даже не отошел от нее, просто потянувшись к сковородке рукой и телом, перехватил за ручку и поставил прямо у ее бедра; и вдруг — решительно приблизился, вынудив отвести ноги в сторону, чтобы дать ему возможность подойти практически вплотную; сердце нервно сжалось, от предвкушения стянуло глотку, ведь его лицо прямо перед ней, взгляд сверху вниз, эти черные глаза — с прищуром, хитрым и обещающим; вот сейчас, еще мгновение, ведь между ними расстояние просто смешное, и он поце… Бряцнул металл где-то снизу. Она пьяно посмотрела вниз и ее буквально порвало от досады и собственной глупости. Он выдвинул ящик под ней, где лежали приборы, и подал ей вилку, да так, что она оказалась прямо между ними, там, где, блять, должны были по логике встретиться их губы, но хуй там — ебаная вилка, как она ненавидела все вилки на планете и столовые приборы в целом, сука!  — Вилочка, — озвучил он, и блять, блять, блять! Его глаза смеялись! Он все понял, понимал с самого начала и с самого начала эту всю хуйню задумал! Козлина!  — Благодарю, — максимально нежно, забрав вилку чуть грубее, чем полагалось при такой нежности в голосе, и не глядя ткнула в сковородку, цепляя неважно что, лишь бы ткнуть; какой-то кусочек все же удержался на зубцах. Открыла рот широко, так, чтобы было видно язык и зубки, и положила кусочек омлета на язык, под его потяжелевшим взглядом неспешно начав жевать и, чуть вытянув губы, смакуя, прикрыла глаза, отражая на своем лице максимальное удовольствие. Благо, он был очень близко, и мог отлично увидеть малейшую эмоцию на ее лице. Как и она на его — сквозь опущенные ресницы видела, что он не ожидал такой реакции, думая, что она смутится, психанет, да что угодно, но только не начнет обсасывать кончик вилки. Милый наивный котик, надумал тягаться в искусстве соблазнения с тореадором — будь готов позорно проиграть.  — Кстати, — как ни в чем ни бывало, игнорируя его ошалелый взгляд, кое-как оторвавшийся от только что вынутой изо рта вилки, — мне показали твой рисунок. Это ведь ты меня нарисовал?  — О, так он у тебя? — не делая попыток увеличить неприлично маленькое расстояние между ними, он изящно вскинул одну бровь.  — Да, мне Хэзер принесла.  — Без спросу. Ясно, — он усмехнулся, — а я думал, что потерял его. Обидно — ведь он начинал серию.  — Так рисунков несколько?  — Пять, если быть точным.  — И я на всех такая красивая?  — Еще красивее — на четырех других ты без одежды. Она закашлялась; омлет встал поперек горла. Господи, если мир должен накрыться жопой в случае их с Саем секса, то вселенной самое время готовить тонну вазелина. Планета-то большая.  — Это вряд ли, — прокашлявшись, она вернула себе самообладание, вновь занимая атакующую позицию, — ты ведь рисовал без натуры перед глазами.  — У меня хорошая фантазия, — сука, эта улыбка заставляла ее сходить с ума. — Но если ты хочешь мне попозировать… Попозировать. Да, под ним, в разных позах — наверное, это похоже на позирование.  — Сначала покажешь, что ты там нарисовал, и посмотрим, — мягко улыбнулась она, но Сай спокойно покачал головой:  — Те рисунки ты не увидишь.  — Почему же? — уже в который раз он выбивал у нее почву из-под ног; вроде вот, буквально, она была хозяйкой положения, и он снова менял правила!  — У меня хорошая фантазия, — повторил он, и она еще минуту ждала, когда он пояснит, но этого не произошло.  — И что это значит? — не выдержала она. Сай промолчал и отвернулся, щелкнув кнопкой чайника и достав чашку. В ее голове крутились догадки — что же там такого изображено, что он и не покажет, и не расскажет? Хорошая фантазия, значит…  — Сай, ты… — в кухню вошла Сакура, окончательно уничтожив шикарную атмосферу между ними; Ино едва сдержалась, чтобы не фыркнуть, но все же заставила себя мило улыбнуться ей:  — О, Сакура. Ты на ужин?  — Нет, я телефон принесла, — она, кажется, тоже улыбнулась, ее лицо изменилось совсем слабо, — ты оставил в комнате, а тебя Наруто разыскивает. — Она протянула телефон Саю, он взял и тут же залез в сообщения, пока Сакура доставала еще одну чашку. Черт, выглядела она хорошо, что-то в ней определенно было. Какое-то своеобразное очарование, несмотря на слабо развитую грудь и неподвижное лицо, как после сеанса неудачного ботокса, но теперь Ино грело новое знание, полученное от Карин — пусть они и спят вместе, они действительно спят, и ничего больше. И к Сакуре стала появляться симпатия, почти как при первом знакомстве, еще до потери человечности — а что, нормальная девушка, миловидная, очень вежливая и вполне себе искренне дружелюбная.  — Ладно, вы тут отдыхайте, а я пойду. Мы с Хинатой вечером смотаемся кое-куда…  — В Даунтаун, — уточнил Сай, убрав телефон в карман, — мы с Наруто едем с вами.  — Отлично, так будет надежней, мало ли что. И Сай, когда она проходила мимо, бросив ему напоследок легкую улыбку, подмигнул ей. Подмигнул. Блять. Неслась она до своей комнаты натурально на крыльях; внутри все трепетало. Раз за разом прокручивала в голове свое поведение и слова, пытаясь понять, где могла сказать лучше и поступить правильней, периодически срываясь на тихий писк, как школьница перед обожаемым айдолом; она флиртовала с Акаши Саем, черт, флиртовала!.. И тут она задумалась. Нет, наверное, ей показалось. Или нет? Когда они говорили о его рисунках… Как же она не заметила?! Он говорил по-немецки! Он говорил с ней по-немецки, а она даже не заметила этого, отвечая ему так же на английском, но понимая его — ведь она не могла не понимать своего родного языка! Но он-то как мог узнать? Вся информация о ней стерта из интернета давным-давно; модель Ингрид навсегда канула в Лету, она отрубила свое прошлое жестоко и безжалостно, стерев с помощью Шикамару из сети любые намеки о своей жизни, да и в Америке она не была известной моделью, вообще не была известной — так, показы в Осло, пара выходов в Нидерландах, основная работа в Берлине — она была востребованной, но не настолько, чтобы прогреметь на весь мир. Конечно, ее звали в Париж, но тогда ей было всего шестнадцать, отец настаивал на учебе и не отпустил ее… Но Сай? Как он мог узнать? Или просто догадался, а она сама подтвердила его догадку, не заметив за накалом эмоций, как он перешел на другой язык? Саске, лежащий поперек ее кровати, заставил дернуться; она не ожидала его увидеть у себя.  — Ты чего? — озадаченно спросила она, на что Саске лениво открыл глаза и уставился в потолок, туманно заявив:  — У тебя розовая комната.  — Я люблю розовый цвет, — медленно проговорила она, пытаясь понять, в чем подвох; он выглядел уставшим и вымотанным, хотя ничего совсем кошмарного за день не случилось; ну да, допрос Дейдары, ну Хината немножко сорвалась, но ведь все закончилось гладко?.. — Саске, что-то случилось, о чем я не знаю?  — Я сам не знаю, — полушепотом. Она прилегла рядом на живот, плотно прижавшись боком к его боку; боднула его головой, ластясь, но он не отреагировал, все так же бездумно глядя в потолок.  — Ты меня пугаешь, — жалобно произнесла она, надеясь его отрезвить.  — От тебя пахнет тухлятиной, — равнодушно выдал он. Она тут же принюхалась, даже ладонь ко рту приложила; ничего подобного она не ощутила, нахмурившись.  — Нет, я хорошо пахну.  — От тебя несет оборотнем. Который мерзкий.  — Сай не мерзкий, — возразила она, тут же едва не захлопнув рот ладошкой; сама себя спалила.  — Каждому свое. От него воняет за милю. Мне мерзко.  — Ну, знаешь, — Ино обиженно фыркнула, — это ты пришел в мою комнату и завалился на мою кровать, так что уж извольте потерпеть, господин вентру. Он коротко кивнул, закрыв глаза; если не знать, что Саске не может спать, можно было поверить, что он уснул или умер, настолько неподвижно он лежал, но учитывая, что умер он давно, а спать не может по своим причинам, она понимала — лежит и слушает. Возможно, ждет, что она что-нибудь ему расскажет, как обычно. И она начала тихо рассказывать. Как прошел вечер в компании оборотней, как Карин поругалась с Хинатой, как они пили, пока Сакура пела — рассказывала в подробностях, но без излишеств; ему совсем не обязательно знать все.  — Хинату так классно одели, ты даже не представляешь. Она очень стильно выглядела — тебе, может, и не понравилось бы, но она такая современная стала, прямо девочка из буклета молодежной моды. У Карин, что странно, отличный вкус, я правда не понимаю, как с ее чувством стиля она умудряется выглядеть настолько вызывающе, но это, видимо, такой способ самовыражения. Фигура у нее шикарная, она прямо спортсменка. А еще она не такая уж язва, какой может показаться — да, слишком прямолинейная бывает, это вводит в ступор, но в целом — довольно приятная в общении, просто своеобразная, привыкнуть надо. Ты знал, что у оборотней — матриархат? — Саске покачал головой. — Короче, у них целая система. И всем рулят женщины. Наруто вожак, но номинальный — по идее, он принимает решения до того момента, пока Сакура с ними согласна, а так это она у них — старшая самка. Слово «самка» мне не нравится, звучит ужасно, но походу у них оно в ходу. И отношения у них тоже странные — вот, даже, например, Сакура с Саем. Они по их законам пара, но при этом не пара, то есть не семья, но семья… блин, у них там сложно, короче, но… Саске отвернул лицо от нее, перебив:  — Сакура всегда выбирает Сая.  — Да… — она приподнялась на кровати, пытаясь заглянуть ему в лицо, — а ты откуда знаешь?  — Сакура сказала.  — Это когда вы успели…  — Я ее забрал из торгового центра. У нее даже слов не было описать, что она испытывала сейчас.  — Зачем?  — Эта идиотка умудрилась почти умереть три раза за две недели, но ее все время несет куда-то, где шансы погибнуть стремительно растут.  — Ну не везет ей, это да… Но она же с нами была. — Замешательство. Вот подходящее слово.  — Тем более.  — А нас почему не забрал тогда? Он промолчал. Она решила сменить тему:  — И что еще она тебе рассказала?  — Про оборотней. Про свое прошлое. Про то, что всегда будет выбирать Сая.  — Карин сказала, что ей с Саем ничего не светит, — убеждая себя, сказала она, вспоминая их тяжелый флирт на кухне. — Знаешь, так даже лучше.  — Ты серьезно намерена окрутить этого оборотня?  — Окрутить? — от его выбора слов ей стало не по себе. — Нет, Саске. Я, скорее, мечтаю и надеюсь… — тут же вспомнилась чертова вилка между их лицами. Для него это — всего лишь любовная игра, азарт, хождение по острию ножа во имя таких же острых ощущений — ничего общего с ее настоящими чувствами. — Но сам понимаешь, что это невозможно. Ему, скорее, льстят мои чувства, но не более. Я красивая, может, это его заводит, но сомневаюсь, что что-то получится.  — Надеюсь, ты получишь то, чего хочешь. Серьезно? У нее чуть глаза не выпали от этого заявления. Саске сейчас точно про Сая говорит? Про оборотня, от которого воняет, по его словам? Саске медленно повернул к ней голову. В его глазах застыло что-то, чему она не могла найти объяснения, но эмпатия позволила понять — это боль, и боль, хорошо ей знакомая.  — Саске, — она положила руки ему на грудь, опершись на них подбородком и пристально посмотрев на него. — Скажи мне, что с тобой? Точно все в порядке?  — Нет. Он глубоко, тяжело вздохнул.  — Я, кажется, влюбился в Сакуру.  — Ох, блять… По идее, его слова должны были вызвать у нее шок, но его почему-то не было. Зато было понимание — ведь он теперь оказался на ее месте.  — Ну… — она тщательно пыталась подобрать слова, но не знала, что нужно сказать — утешить? Подбодрить? Сказать, что это всего лишь ошибка, и он просто не до конца разобрался? Увы. Слишком хорошо знала Саске. Он никогда бы вообще даже не заикнулся об этом, не будь он полностью уверен в своих словах — что-что, а шутки по поводу чувств для него всегда были неприемлемы.  — Добро пожаловать в клуб разбитых сердец, — устало произнесла она единственное, что показалось уместным. Теперь они были в одной лодке. В одной хуевой хлипкой лодке, давшей течь. И ни клочка земли на горизонте.