The Great Nothing 3

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Эрнест
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, Мистика, Психология, Повседневность, Даркфик, Дружба
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, Насилие, Нецензурная лексика, Элементы гета, Элементы слэша
Размер:
планируется Драббл, написано 54 страницы, 26 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Сборник драбблов о неком Эрнесте, разбавляющем свою жизнь адреналином, смертью и страданиями.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Обезвоживание, нехватка сна, сумасшествие, наркотики - автор не пропагандирует, но тут что-то такое (а может всё вместе?) присутствует. Наслаждайтесь~

Часть 4

14 августа 2017, 22:37
- Я слышу плач, постоянно. И голоса. Я схожу от этого с ума… - Эрнест даже не разбирает, кто его пьяного в сопли, тащит и куда. Но ему всё равно. Его задолбал шепот вокруг, и это то ли люди вокруг, то ли их мысли, без разницы, если все они одинаковые, изнывающие, больные, пышущие болячками в мир, плюются смертельным ядом. Эрнеста это не задевает, отнюдь, он просто это слышит и ему на-до-е-ло. – Вон там, - он указывает куда-то в многоэтажку дрожащим, длинным пальцем, - вон там плачет ребёнок. Пока не умолкнет навсегда. А вон там, - он резко махнул рукой, слыша шипящий мат в свой адрес – его спутник-опора теряет равновесие вместе с ним. – Творится беспредел. И всё это так приелось, что никто даже внимания не обращает. И знаешь, что самое отвратительное? Что мне плевать, но я это замечаю.

Его кидают в квартиру – Эрнест не разбирает, чью, - в туалет и закрывают, пока тот не выблюет всю ту выпитую дрянь. А тот смеётся после очередного спазма – он слышит крик на улице – какую-то девчушку пытаются изнасиловать и он жалеет, что это не он, а он сейчас обнимает белый трон, стоя на коленях. Отвратительно. От самого себя. Он такой весь правильный, когда отказался громить проезжающие машины и бить стёкла, сразу вырос и упал в глазах этой мелкой шпаны, хотя на деле ему просто не интересны такие вещи. Есть дела покруче. Например, вскрыть себе вены и гулять по улицам. Воспитанные прохожие – кто-то, да вызовет скорую. А ему забавно наблюдать за заученными действиями. Даже если они были искренни.

Эрнест не помнит абсолютно ничего кроме выворачивающих наизнанку судорог, рвоты уже кровью и дрожащих рук. А потом он очнулся в чьей-то кровати. Возможно, в своей, возможно в чужой. Один. И потолок какой-то всратый, с болтающейся такой же одинокой лампочкой без абажура.

Он долго втыкал в эту лампочку на длинном проводе, просто так, ведь мыслей нет, на ноле, вообще. Да и не хочется отчего-то вспоминать ночь. Или прошлые сутки? Эрнест не знает. Он вообще ничего не знает – собственно, сие озарение и вызвало такую реакцию вчера. Живя в этом мире и распоряжаясь им как умеет – а умеет он на отлично – он вдруг содрогнулся от осознания собственного подвешенного состояния относительно истинного положения дел. А вдруг он что-то упускает? Или не уловил в тоне того грузчика всех эмоций? А что если он и вправду правильный? Точнее, то, как поступает он более правильно, чем принято считать. И вообще, обоснуйте, мрази, чем Эрнест им так насолил, если он постоянно кого-то слышит? Не значит ли это доказательством его правильности?

Эрнест мотнул головой. Слишком быстро мысли набирают обороты с нуля.

- Пришёл в себя? – странный голос, знакомый.

Эрнест тупо смотрит на себя в дверном проёме.

- Ты вчерашний был невменяем как всегда, но хотя бы не дееспособный, - сообщает ему его же копия, присаживаясь на край кровати. – И нёс всякую дичь.

- Брат? – неуверенно спрашивает первый. Прищуривается.

- Нет, Венера Милосская. Видишь, рук нет?

Эрнест совсем не хочет знать, что вчера было, но ему рассказывают.

- Ты отрубился от переутомления, в придачу ещё и траванулся всем, что сожрал. Поэтому и вёл себя тихо. Тихонько себе помирал тут, только возиться пришлось мне.

- Ты слышишь, как с тобой люди разговаривают?

- Было дело.

- А я нет. Я слышу всю поебень, которую они совершают. И мне это не нравится. Что вчера произошло в той многоэтажке?

- Убили ребёнка, говорят, орал до последнего.

- Вот, - Эрнест посмотрел на свои руки с подсохшими кровавыми разводами. – Это отвратительно, когда ты слышишь, как из-под пальцев утекает жизнь. Буквально, неумолимо. И ты такой слышишь только плач и больше ничего.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.