История Джигоку 3: Дыханье тьмы

Ичиго фыркнул, как рассерженный кот, и резко взмахнул рукой, развеивая цепи, что подобно чёрным змеям скользнули куда-то в его тень: — У нас гости. И половину из них я был бы счастлив придушить. Судьба даже не взглянул в сторону шинигами, считая себя выше того, чтобы разговаривать с такими слабыми букашками, в то время как Время вперил в Бьякую внимательный взгляд. Кучики поёжился: смотреть на это существо было как-то странно, словно в кривое зеркало, как на собственный идеальный рисунок, выполненный в другой цветовой гамме и одежде. И с таким безэмоциональным взглядом, что даже ему, никак не образцу проявления чувств, стало не по себе. — Проводники душ, — он понимающе качнул головой, на мгновение прикрыв ярко-зелёные глаза и собираясь с мыслями. После чего выражение лица у него стало таким, будто бы демон собирался препарировать богов смерти. — Вы здесь редкие гости, даже несмотря на то, что утверждаете, будто бы Джигоку находится под вашей опекой. — Утверждали, — хмыкнул Ичиго, неловко отстраняясь от Рукии, но продолжая удерживать свою руку на её плече. Поразительно, но обычно во время неловких разговоров она удерживала его от неконтролируемых выбросов реатсу, а тут случилась ситуация с точностью наоборот. Куросаки скосил глаза на подругу, что не прекращала смотреть на Время — и он понимал почему. Только вот какое-то нервозность не покидала его голову: с духовной силой Кучики-младшей явно было что-то не так. — Теперь их Главнокомандующий не посмеет так говорить. — Жаль, что наша сестра не знает, какой беспредел устроили её протеже, — неожиданно фыркнул Судьба, выбивая из груди Ичиго и Гина аналогичные друг другу смешки: шутка пришлась им по вкусу. — Кто, интересно, додумался, назвать их расу «боги смерти»? Какой бред, — он скрестил руки на груди и оперся спиной на одну из массивных колонн, всей своей позой выражая крайнее недовольство. — Я скучал по твоей язвительности, — Ичиго рассмеялся так, будто бы не он несколько минут назад собирался самозабвенно душить капитана шестого отряда. Волна тёплой реатсу обдала стоящую рядом Рукию с головы до ног таким знакомым прикосновением, что на опущенных ресницах сами задрожали капельки слёз. Но как только духовные частицы импульсом пошли дальше, к другим участникам разговора, слёзы растрескались сверкающими замёрзшими пылинками. Голос занпакто из внутреннего мира обеспокоенным эхом донёсся до Кучики, но она потрясла головой и осторожно отошла от парня. Куросаки посмотрел на неё более удивлённо: было очевидно, что что-то тревожило богиню смерти, буквально гложило, уничтожало её изнутри. Только вот сейчас Эмма не мог так просто прервать диалог и умчаться беседовать с ней тет-а-тет, пусть и хотелось безумно. — Ты нисколько не изменил своей брезгливости даже после того наказания. Это одновременно радует и заставляет меня задуматься о больших ухищрениях. — Туше, — на губах демона расцвела одобрительная улыбка: тот загнанный в угол детёныш, которого он видел перед собой несколько лет назад, бесследно исчез, заматерел и обзавёлся внушительными клыками, которыми вполне мог отхватить и голову. И было приятно знать, что он непосредственно участвовал в воспитании и тренировках, даже если это и выглядело как битва насмерть. Бывший временный шинигами кивнул Судьбе, завершая коротенькую пикировку, а после снова нахмурился, вспомнив о нежданных гостях. Всякое подобие радости испарилось из тронного зала, как только все вновь почувствовали убийственную жажду смерти. Рукия поёжилась: такое раньше она ощущала только при Зараки Кенпачи. Было жутко видеть, что Ичиго стал похож на того, кто вечно за ним гонялся — и не мог поймать. На самом деле, девушка давно подозревала, что капитан одиннадцатого отряда не так-то прост, каким хотел казаться. Ему была не чужда забота о подчинённых, внимательность к их бедам. А о том, как он выручал своих товарищей, в его отряде слагали легенды. Зачастую там фигурировали кровавые, жестокие сцены, но Ренжи, который раньше служил в одиннадцатом, много рассказывал ей после одной-двух бутылок саке. Хотя при этом на его глаза всегда набегала какая-то странная тень. Ренжи… стал особенно болезненной темой для богини смерти. Пожалуй, вспоминая ту ситуацию с Джигоку, Пустым Ичиго и Вратами Ада, легко было прийти к выводу, что ей пришлось так же нелегко, как и Куросаки. Потому что Кучики пришлось выбирать между человеком, который ей был очень дорог, и долгом, между двумя друзьями, бывшими почти братьями. Рукии было невероятно больно видеть, как Абарай ломал свои принципы раз за разом ради силы и положения в обществе. Она понимала мотивы парня: такому простому руконгайцу, как он, не обладающему особыми талантами или бешеной силой того же Кенпачи, было уготовано серое будущее в плане карьерного роста. А он так пылко хотел превзойти Бьякую или хотя бы быть с ним на равных, как капитан, что, с трудом, но предал нынешнего Эмму Дай-О. И если ненависть к Бьякуе у Ичиго была давней, завязанной не только на том выверте Готтей-13, то Ренжи стал для него воистину страшным ударом, выбивающим почву из-под ног. Такого не прощают никому и никогда. Поэтому она была рада, что лейтенант шестого отряда не увязался за капитаном ради выслуги, иначе остановить Вайзарда ей бы стало точно не под силу. «Или, по крайней мере, я не смогла бы это сделать так просто», — внезапно всплыла в сознании мысль, заставившая Рукию судорожно сжать кулаки и сглотнуть: то, что случилось за время, пока Ичиго был в Джигоку, непоправимо изменило её силу. Её стихия — лёд — и раньше не была безобидной, но после того, через что она прошла, не хотелось бы испытывать новые суровые возможности на вновь встреченном друге. — Куросаки Ичиго, — медленно и с достоинством проронил Бьякуя, нарушая возникшую тишину. На его лице было написано стойкое желание либо ринуться в бой с катаной наголо, либо покинуть это измерение, что даже в самом начале подкинуло западню с Похотью. — Мы прибыли сюда для того, чтобы попросить помощи. Повелитель грешников, вернувшийся на трон и вальяжно откинувшийся на жёсткую спинку, резко наклонился вперёд и захохотал. «Серьёзно? Они серьёзно?! — истерично вспыхнул внезапно появившийся Пустой, который до этого хранил молчание. — После всего того, через что они заставили нас пройти, после того ада они ещё смеют просить нас о помощи так, будто бы им в чём-то обязаны! Будто бы они нам приказывают!» — Я подумаю об этом, — ответил Куросаки, внезапно обрывая смех. — С несколькими условиями. Во-первых, ты расскажешь, что шинигами опять наворотили. Во-вторых, шинигами официально и навсегда признают, что никакой власти над Джигоку у них нет. — Хорошо, — холодно кивнул Кучики, в уме прикидывая, что добиться этого будет непросто, но дело того стоило. — Это ещё не всё, — тонко улыбнулся бывший временный шинигами. — Есть третье условие. Ты встанешь на колени, сломаешь свою чёртову гордость, признаешь, что без меня вы ничего не можете, и искренне попросишь прощения за тот раз. — Что будет, если я этого не сделаю, — прошипел двадцать восьмой глава благородного дома Кучики сквозь сцепленные от ярости зубы. — Вы отправитесь восвояси ни с чем. Та проблема, с который ты пришёл — только ваша проблема. Джигоку тут ни при чём. Рукия вздрогнула всем телом, почувствовав, что вокруг старшего брата взвилось нечто отнюдь не воздушное и светлое, а мрачное и гнетущее. Такова была настоящая суть Сэнбонсакуры и самого Бьякуи: резать противника тысячи, миллионы раз, наносить не очень глубокие раны, терпеливо ожидая, пока жертва истечёт кровью от многочисленных ран, но перед этим в полной мере осознает свою ничтожность. Из-за этой чудовищной расчётливости, отражённой в его занпакто, из-за самой сущности его души, он и стал капитаном, главой клана и проводником душ, которому многие завидовали и которого боялись. — Но прежде, чем ты покорно встанешь на колени, шинигами, — манерно протянул Судьба, лениво разглядывая ногти на правой руке, будто бы то, что происходило рядом, совсем его не касалось, — я хотел бы узнать, в чём вообще ваша проблема? Насколько она легкорешаемая? — Один капитан предал Готтей-13, — снова вмешалась в диалог Рукия, оттягивая момент развязки немого спарринга между Эммой Дай-О и Бьякуей, — убил нескольких наших товарищей, проводил отвратительные эксперименты с человеческими душами, с шинигами и Пустыми, объявил войну всему человечеству и захотел стать богом искусственным путём. Его зовут… — Айзен, — перебил девушку Ичиго, который сжал подлокотники трона с такой силой, что костяшки побелели. Он буквально выплюнул это имя. Только ненависть к этому манипулятору затмевала ненависть к Ренжи. Удивительно, но находились такие личности, что смогли переплюнуть прежнюю антисимпатию и поднять её на новый уровень. — Что случилось? Вы его победили, но он смог удрать? — Да, — кивнула Кучики-младшая, которая начала ощущать раздражение: все в этом зале, в том числе и она, клишировано теряли контроль над реатсу, душили остальных давлением до тех пор, пока не отвлекались на другие вопросы, но не решали старые проблемы. Забывали, да — но не решали! — Урахара выяснил, что Айзен нашёл какой-то ключ в Хуэко Мундо и взломал некую древнюю печать. Мы не можем понять, куда он испарился, но судя по всему, он отпер какое-то старое и забытое измерение. Конкретно какое — неизвестно, потому что в архивах Готтей-13 ничего нет. Куросаки сразу же напрягся, увидев встревоженные лица переглянувшихся Судьбы и Времени: они явно что-то знали, но не собирались делиться всей информацией с чужаками. — Хорошо, пока что обойдёмся малой кровью. Я займусь поисками сведений, а вам стоит вернуться в Сейретей и рассказать Главнокомандующему условия сделки. В следующий раз, когда я появлюсь на территории Готтей-13, я хочу услышать положительный ответ на свои условия — и только тогда я расскажу всё, что узнаю, и помогу в борьбе с Айзеном, — сухо кивнул бывший и. о. шинигами, прикрывая глаза. Рыжая чёлка к месту закрыла лоб длинными прядями, скрывая печально нахмуренные брови: если он вернётся в Сейретей, то сможет хоть и ненадолго, но заскочить в Генсей. Там, где осталась его семья.