Кукла

Суббота, 24 июня 2017

РМ 5:23

      Наын выбралась из такси, оказавшись в тени Юксама — одного из самых высоких сеульских небоскребов. Она подняла взгляд на верхние этажи, которые закрывали собой солнце. Асимметрические очертания непоследовательно поднимались вверх, а на самой верхушке балансировал высокий, неустойчивый, металлический шпиль, отчаянно удерживаясь за свой статус самого высокого, но жертвуя эстетикой, а еще, как показалось, структурной целостностью.       Для отделения центра новостей не нашлось бы места лучше.       Наын зашла в большую приемную и по привычке пошла к эскалаторам, пообещав себе, что она больше никогда не ступит ни в один из шести прозрачных лифтов, которыми на безумной скорости нетерпеливые бизнесмены возвращались к своим столам. Спокойно поднявшись с первого этажа, где размещался вестибюль, позади регистратуры, она заметила огромный встроенный аквариум. Безупречных работников, очевидно, совсем не волновало то, что 70 000-литровую часть океана в той ноше удерживал только тонкий шар акрила.       Смотря на яркий цвет кораллов и миролюбивую рыбку, которая то появлялась, то снова пропадала в теплой воде, Наын думала о в своем новом увлечении — скуба-дайвинге [1]. Почти споткнувшись, когда движущиеся ступеньки бесцеремонно вытолкнули ее на этаж, девушка избавилась от своих приятных мыслей.       В три часа ночи ей позвонили с поручением поехать на место преступления. В итоге, все-таки связавшись с Тэмином, чтобы лично передать ему тревожный конверт, который Наын нашла в своем почтовом ящике, она вместе со своим оператором на протяжении еще четырех часов оставались около центрального отделения полиции Сеула, получив распоряжение каждые полчаса записывать обновления для прямого эфира. А это означало неоднократное перефразирование одной и той же информации, чтобы она казалась новой, даже несмотря на то, что это никак не конкретизировало ситуацию, хотя на тротуаре перед закрытой дверью главного управления полиции просматривалась заметная активность.       После выпуска в одиннадцать утра Наын позвонил ее главный редактор Квон Джиен и сказал возвращаться домой и отдохнуть пару часов. Она настойчиво запротестовала. Наын не собиралась отказываться от своих слов, когда заявляла про свою уверенность, что этот случай станет наибольшей сенсацией после убийства «Поджигателя». Особенно, обращая внимание на то, что знала про содержимое конверта, хотя еще и не поделилась этим тревожным предупреждением с боссом. В конце концов Джиен все-таки переубедил ее, пообещав, что сразу же позвонит, если появится хотя бы малейший намек на какие-то события.       Это была приятная получасовая прогулка под солнцем, вдоль огромного парка около реки Ханган, а потом назад к викторианскому дому, в котором она жила вместе со своим новым женихом и его девятилетней дочерью. Наын закрыла массивные, настоящие, старинные входные двери и сразу же пошла наверх, к обставленной со вкусом спальне на верхнем этаже.       Она зашторила окна и в полумраке полностью одетая легла на одеяло. Наын потянулась к сумочке, нашла мобильный и включила будильник. А потом вытащила файл с фотокопиями всего, что она передала Тэмину и, закрыв глаза, крепко прижала телефон к груди, четко понимая их невероятную важность для полиции, для людей из списка… и для нее самой.       Больше чем полтора часа она бесполезно пыталась уснуть, рассматривая высокий потолок и витиеватые обрамления вокруг люстры, взвешивая моральные и законные аспекты того, чтобы поделиться вещественными доказательствами с Джиеном. Она не сомневалась, что пусть бы там что, а он точно без стыда выставил бы все двенадцать фотографий перед всем миром. Тактичное предупреждение, что «некоторых зрителей следующие изображения могут слишком взволновать» только взбесило бы человеческое ненасытное больное любопытство. Она мрачно подумала о том, увидели бы эти фото родственники еще неидентифицированных жертв и заворожилы бы и одновременно оттолкнули бы их каким-то образом знакомые части тел.       Тем утром десятки журналистов стояли бок о бок около одного и того же избитого фона, чтобы рассказать точь-в-точь одно и то же, все они соревновались за внимание разбалованной зрительской публики. Тот факт, что Наын контактировала непосредственно с убийцей, точно бы вывел их на уровень «MBC» и «KBS World», которые без сомнения, показали бы фото за считанные минуты после того, как они вышли бы в эфир. Но она точно знала, как достичь того, чтобы каждый телевизор в стране заострил свое внимание только на ней: 1. Приманка: — Наын сообщила бы общественности, что контактировала с новым серийным убийцей, который появился в городе. 2. Подогрев интереса: — по очереди они обнародовали бы каждую фотографию, описав, что на ней изображено и сделав сумасшедшие предположение, чтобы спровоцировать фантазию легковерных зрителей. Возможно, они даже смогли бы отыскать бывшего детектива, приватного следователя или автора детективных романов, которые бы согласились поделиться своей мыслью в попытке пролить свет на это дело. 3. Обещание: — Наын рассказала бы о том, что к куче фотографии добавился еще и написанный от руки перечень, в котором были подробно названы имена будущих жертв убийцы и точные даты, когда они должны были умереть. «И все станет известно уже через пять минут», — пообещала бы она. Это достаточно долго, чтобы эти слова разлетелись всей планетой, но слишком мало для того, чтобы полиция прервала их трансляцию. 4. Разоблачение: — наблюдая вместе с целым миром, она бы перечислила имена и даты с драматической паузой перед каждым новым именем, как это делают судьи на телевизионных талант-шоу, выбирая финалистов.       Наын ненавидела себя за саму мысль об этом. Существовала большая вероятность того, что полиция еще не связалась с выбранными людьми, которые, без сомнения, имели право узнать про свою неминуемую судьбу хотя бы немного раньше, чем остальной мир. Плюс к этому, ее бы арестовали, хотя раньше это никогда не останавливало Джиена. Даже за тот короткий промежуток времени с тех пор, как Наын работала на канале, она видела как он рушит людские жизни одними только догадками, оперирует подробностями реальных расследований, которые получал достаточно сомнительным путем и как его уже дважды вызывали в суд за скрытие вещественных доказательств и попытку подкупить полицейского.       Оставив бесполезные попытки уснуть, она села на кровать, не так отдохнув, как очертив план действий. Она использует фотографии. Это создаст ей проблем, но польза для карьеры значительно пересилит созданные неудобства. А список она будет держать в секрете. Так будет правильно. Наын почувствовала гордость за саму себя, за то, что до сих пор борется с нарастающим давлением, чтобы не стать такой же безжалостной и губительной, как и ее босс.       Она уже дошла до коридора, который вел к отделу новостей. Даже на этой средней высоте Наын подсознательно держалась как можно ближе к стене и пыталась не смотреть на крыши домов. Когда она зашла в офис, то, как и всегда, столкнулась с непрерывным волнением, которое длилось двадцать четыре часа в сутки. Джиен наслаждался хаосом: люди кричали друг на друга, телефоны постоянно звонили, с потолка свисали многочисленные плазменные экраны, хотя выключенный звук заменяли субтитры. Наын знала, что за пару минут привыкнет и агрессивное окружение станет не больше чем фоновым шумом.       Отдел новостей занимал десятый и одиннадцатый уровни. Плиты, которые разделяли их, убрали, чтоб создать удобное двухэтажное пространство. Проработав немало лет на региональных каналах, Наын считала такое решение лишним и бесполезным, потому что это было уже почти пародией на отдел новостей. Все, что ей было нужно — это стол, компьютер и телефон.       Нового главного редактора они переманили с компрометирующей корейской программы новостей, которая спорно раскрывала распространенные коррупционные загнивание в нескольких известных брендах и компаниях. С собой он принес целую кучу упражнений на создание команды и стимулирование боевого духа, которые все больше и больше навязывал неизменно сдержанным работникам-корейцам.       Наын села на свой неоново-желтый (научные исследование установили прямую связь между продуктивностью работы и яркими цветами) эргономичный стул напротив автомата «Baskin Robbins» и сразу же проверила свою почту, не было ли там еще сообщения от убийцы. Она вытащила из сумочки папку и уже готова была подняться по лестнице к кабинету Джиена, как вдруг люди начали оставлять свои рабочие места и собираться перед самым большим телеэкраном.       Наын заметила, что Джиен тоже вышел со своего кабинета, чтобы посмотреть с балкона, скрестив при этом руки на груди. Его взгляд скользнул вниз к ней, а потом, не заинтересовавшись, вернулся к экрану. И понятия не имея о том, что происходит, она встала и подошла к толпе, которая беспрерывно увеличивалась. — Включите звук! — закричал кто-то.       Вдруг на экране появился уже знакомый знак центральной полиции Сеула и Наын узнала фирменное приближение в мягком фокусе своего оператора Дживона, который снимал прекрасную репортершу-блондинку, одетую в летнее платье с совсем неуместным глубоким декольте. Где-то спереди послышалось присвистывание. Бора работала на канале четыре месяца. Когда ее взяли на работу, Наын думала, что это оскорбление для ее профессии: дать тупой, увлеченной косметикой, двадцатилетней девушке должность, только на основе умения читать в голос, но теперь почувствовала угрозу для себя и своей карьеры.       Бора жизнерадостно рассказывала им, что представитель полиции «об… бя… зательно» сделает заявление, в то время как большую часть экрана занимал, выставленный невооруженному глазу, бюст и Наын стало интересно, почему вообще Дживон беспокоится тем, чтобы держать в кадре ее голову. Она чувствовала, как подступают слезы и понимала, что Джиен наблюдает за ее реакцией. Наын специально сосредоточилась на экране, откинув желание отвернуться или выйти из комнаты, отказывая ему в таком удовольствии. Это уже не впервые главный редактор чрезвычайно недооценивал ее. Она понимала его мотивы: в гонке за рейтингами от самой громкой истории за весь год, почему бы не поставит перед камерой модель как маленький дополнительный стимул? Ее не удивило бы, даже если бы под конец Бора появилась в кадре топлесс.       Невероятное известие о преждевременной смерти мэра Ли, пока тот пребывал в главном управлении полиции на встрече по вопросам модернизации, Наын едва услышала, поскольку коллеги начали тяжело дышать и, соответственно, спорить о возможных событиях. Она занималась тем, что пыталась спровоцировать жалость к самой себе в гнев. Она не будет спокойно смотреть, как ее отстраняют от ее же истории. Наын отвернулась от экрана, не ожидая, чтобы услышать, что грудь Боры сделала с удивленной толпой репортеров, подлетела к своему столу, взяла папку и направилась по лестнице к Джиену. Он, очевидно, ждал этого, поэтому спокойно зашел в свой кабинет, оставив дверь открытой.

***

      Джиен кричал и ругался на протяжении почти пяти минут. Его разозлило то, что Наын целый день держала при себе такую сенсационную историю. Семь раз он сказал ей, что уволит ее, трижды назвал словом на букву «п» и вытолкал из кабинета свою помощницу, когда та зашла проверить, все ли в порядке. Наын терпеливо ждала пока он закончит. Для нее такая его предвиденная реакция была почти такой же смешной, как и то, что чем больше он разгорался, тем больше к его сомнительному акценту вплеталось южного произношения. Он был самовлюбленным типом. Ходил в спортзал по дороге на работу и когда возвращался домой, а еще постоянно носил маленькие рубашки, чтобы подчеркнуть степень своей одержимости. Несмотря на то, что ему было уже за сорок, в волосах не было ни следа седины, на фоне этого, безупречная шевелюра неестественно золотистых волос была аккуратно зализанная назад. Некоторые женщины в офисе считали его невероятным красавчиком и ярким представителем альфа-самцов. Для Наын он был только лишь комически противен. Она ждала, пока его показательная демонстрация преимущества утихнет. — У этих фотографий ужасное качество, их едва можно использовать, — сказал он, скрывая свой восторг, когда разложил их на столе. — Так и есть. Они только для тебя, — спокойно ответила Наын. — Высококачественные копии сохранены на карте памяти. — Где они? — настойчиво спросил он, а когда Наын не ответила, поднял на нее взгляд и проговорил: — Хорошая девочка, ты быстро учишься.       Хотя Наын ничего не могла поделать с разъяренным превосходством, но почувствовала некую гордость, услышав его совсем неприязненный комплимент. Только что они перешли на другое поле для игры — две акулы теперь кружили вокруг куска мяса. — Оригиналы в полиции? — спросил он. — Да. — Тэмин?       Расставание Наын со славноизвестным детективом уж слишком интересовало Джиена. Скандал вокруг «Поджигателя» был одинаково важным для освещения в новостях по всей Корее. Он улыбнулся. — Тогда нас нельзя обвинить в сокрытии вещественных доказательств, не так ли? Отнести фото графикам. Ты можешь сохранить себе работу.       Наын это застало врасплох. Бесспорно, Джиен понимал, что ее целью было не сохранить за собой рабочее место, а заявить права на историю. Наверное, он что-то понял по выражению ее лица, поскольку теперь язвительно улыбался. — Не веди себя так, будто пьяная. Свою работу ты сделала, это все. Там уже Бора, она проведет репортаж.       Наын почувствовала, что глаза уже знакомо начало покалывать и отчаянно пыталась это скрыть, поэтому отвлекла свой мозг контрнападением: — Тогда я просто… — Просто что? Уволишься? Отнесешь фото куда-то еще? — засмеялся он. — Готов поспорить, что карта памяти, которую ты использовала, принадлежит компании. Если я заподозрю, что ты пытаешься уйти, имея при себе украденную собственность, то буду иметь полное право приказать охране обыскать тебя.       Наын вспомнила маленький черный прямоугольник между карточкой «Starbucks» и зарегистрированными картами «PADI» в своей сумочке. Они найдут ее за считанные секунды. Но потом поняла, что имеет в рукаве еще один козырь. — Есть список, — выпалила она прежде, чем ее совесть смогла этому помешать, — следующих жертв убийцы. — Бред.       Наын вытащила из кармана помятую фотокопию и аккуратно расправила ее так, чтобы видно было только первую строчку.

Мэр Ли Менбак — суббота, двадцать четвертое июня.

      Джиен посмотрел на серую распечатку, которую Наын держала так, чтобы он не мог до нее дотянуться. Он видел, как она шла от телевизора к своему столу, а потом прямиком к его кабинету. У нее не было возможности подделать фотокопию. — У меня есть еще пять имен и даты около них. И клянусь, если ты попробуешь забрать у меня этот лист, я его проглочу.       Чувствуя, что она говорила более чем серьезно, Джиен повернулся к своему креслу и радостно улыбнулся так, будто они наконец-то достигли окончания ожесточенного боя в настольной игре. — Чего ты хочешь? — Свою историю. — Хорошо. — Можешь оставить Бору торчать там и тратить свое время. Я сделаю репортаж из студии. — Ты полевой репортер. — Можешь сказать ведущим, что они нам сегодня не нужны. Мне понадобится вся программа.       Минута колебаний. — Считай, что уже сделано. Что-то еще? — Да. Закрой все двери до того момента, пока я не закончу и не открывай их никому. Мы не можем позволить арестовать меня, пока я не расскажу всего.

***

      Тэмин в одиночестве сидел в кабинете Онью. Многочисленные новые вмятины на старом металлическом шкафу и следы штукатурки на полу не давали ему покоя: первые последствия утренних событий. Он ждал, смущенный, растерянно дергая влажную повязку на левой руке.       Когда они сидели с Кибомом в комнате для допросов, после того, как вывели Онью, Ки увидел, что Тэ сидит около него и обездвиженного тела мэра совсем не понимая происходящего, пока в помещении бушевал комнатный муссон. Он еще никогда не видел его таким разбитым и пораженным, чтобы он так бдительно смотрел куда-то в пространство, наверное, даже не замечая его. Ки вспомнил с каким рвением четыре года назад он пытался доказать свою правоту, а сейчас не мог поверить, что это один и тот же человек. Он попытался завязать разговор: — Тэмин… ты как?       Ответом ему послужил пустой взгляд. — Нам лучше выйти отсюда. Нужно обработать твою руку и переодеться, а то рубашка мокрая и пропаленная.       Кибом аккуратно помог ему встать и вывел в сухой коридор, где полная комната встревоженных людей до навязчивого внимательно наблюдали за каждым их шагом. — Ради Бога, — вспылил Ки. — Можно не пялиться так? Ничего интересного вы здесь не увидите.       С мыслями о том, что тот на вид кажется легче, чем оказалось на самом деле, он взял на себя большинство веса Тэмина, когда они, спотыкаясь, прошли через офис к двери мужской уборной. Ки силой усадил его на стойку между двумя раковинами. Потом аккуратно расстегнул пуговицы на грязной рубашке и медленно стягивал ее, при этом невероятно аккуратно пытаясь убрать ткань с влажных ран и волдырей на левой руке. Воздух наполнил запах дезодоранта, пота и паленой кожи и Ки понял, что невероятно встревожен, хотя на это и не было причин. Он боялся, что в любой момент кто-то мог зайти и помешать им, хотя и не делал ничего запрещенного. — Держись крепче, — сказал он Тэмину, сняв столько, сколько мог.       Кибом поспешил в офис и вернулся через несколько минут с аптечкой и полотенцем, которым обмотал мокрые волосы Тэмина. Неумело разорвал упаковку и вытащил повязку для ожогов, а потом тщательно забинтовал ему поврежденную руку.       Уже потом Ки без особого рвения снял свою рубашку, тем самым смущаясь еще сильнее. Хоть он и был примерно одного роста с Тэ, но по фигуре больше напоминал худощавого школьника, поэтому его рубашка едва прикрывала живот Тэмина, но он предположил, что это лучше чем ничего. Когда с большинством пуговиц было покончено, он запрыгнул на стойку и молча сел рядом с Тэ, ожидая так долго, сколько ему понадобится, чтобы прийти в себя.       Они достаточно долго сидели в полной тишине, но затем, слишком неожиданно, Тэмин все же очень тихо и достаточно коротко сказал: — Спасибо…       Кибом слабо улыбнулся, он снова позволил своему наставнику воспользоваться своим плечом. Первое время он наблюдал, как Тэмин снова смотрит в одну точку и о чем-то думает, а сам тем временем решил обдумать все, что видел собственными глазами. Он собирался понять, что привело к таким последствиям и отдавал себе отчет в том, что сейчас ему придется задействовать все свои, собранные за годы настойчивой учебы, знания.       Остаток дня Тэмин провел в тихом углу, составляя подробный отчет о том, что случилось в замкнутой комнате. Он проигнорировал многочисленные непрошеные советы о том, что ему следует позволить, чтобы скорая помощь отвезла его домой. В 17:50 его вызвали в кабинет Онью, где он, взволнованный, ждал прибытия своего шефа, которого не видел с тех пор, как у него случился взрыв жестокости.       Ожидая, Тэмин невнятно вспомнил Кибома и уборную, но все это казалось таким нечетким, нереальным. Ему стало немного стыдно, что тем утром он пренебрег отжиманиями и представил себе, как Ки рассматривал его тело. Он не понимал почему это так смущало.       Он услышал, как позади в комнату зашел Онью и закрыл дверь. Его шеф опустился в кресло напротив и вытащил из пакета бутылку ирландского виски «Jameson», пакетик со льдом и набор пластиковых чашек-трансформеров для пикников. Его глаза до сих пор были красными, поскольку перед пресс-конференцией он должен был сообщить жене мэра страшные новости. Онью разделил лед между двумя чашками, щедро залил его сверху, а потом молча толкнул одну чашку Тэмину. Первый глоток они сделали в полной тишине. — Твой любимый. Кажется, я еще не забыл, — все-таки сказал Онью. — Хорошая память. — Как голова? — спросил Онью так, будто это не он был виноват в легкой контузии Тэмина. — Лучше, чем рука, — весело ответил Тэ, на самом деле не уверен в том, что врачи смогли бы спасти руку, если бы не помощь, которую вовремя ему предоставил Ки. — Я могу быть откровенен? — Онью не стал дожидаться ответа. — Мы оба знаем, что в этом кресле вместо меня сидел бы сейчас ты, если бы только так здорово не вляпался. Ты всегда был лучшим детективом.       Тэмин сохранял вежливое и безразличное выражение лица. — Возможно, — продолжил Онью, — ты принял бы лучшее решение, чем я. Возможно, Менбак сейчас был бы жив, если бы…       Онью замолчал и сделал еще один глоток виски. — Мы никак не могли знать, — сказал Тэмин. — Пока ты писал отчет, знаешь, что выдал твой юный гений после долгих раздумий? — Ки? Боюсь даже представить. — Что в ингалятор могли подмешать воспламеняющуюся жидкость, а для того, чтобы он вдохнул достаточное количество этого вещества, кучи цветов, которые стояли здесь уже неделю, были покрыты пыльцой амброзии.       По дороге в кабинет Онью, Тэмин заметил кучу пластиковых пакетов с вещественными доказательствами, значит они уже проверили версию Ки. — Чем покрыты? — С его слов я понял, что это как криптонит для астматиков. И эта версия Кибома подтвердилась слово в слово, а я же и привел Менбака сюда. Ки пытался меня успокоить, начал снова рассказывать, что все маньяки гении и тот гений, который попался нам на этот раз, просчитал наши действия наперед и мы ничего не могли сделать… но мы должны были быть умнее его!       Забыв, что держит в руках лишь пластиковую чашку, разозлившись сам на себя, Онью швырнул опустевшую чашку о стену. Ее отбросило назад к столу и уже через мгновение он снова поставил ее рядом. — И что нам теперь с тобой делать? — спросил Онью. — А что я? — Что ж, это встреча, на которой я тебе скажу, что этот случай слишком личный и что я советую отстранить тебя в интересах всех других…       Тэмин собирался было возразить, но Онью продолжил: — … Потом ты скажешь мне отвалить. А тогда я напомню тебе, что случилось с Халидом. Дальше ты снова пошлешь меня под три черта и я без особого рвения позволю тебе остаться, но предостерегу, что первая же искра беспокойства от твоих коллег, твоего психиатра или от меня… и тебя переведут. Хороший разговор.       Тэмин кивнул, он знал, что ради него Онью подставил свою шею. — Семь мертвых тел. Дальше больше — единственными орудиями убийства являются ингалятор, цветы и рыба, — Онью недоверчиво помахал головой. — Помнишь старые добрые времена, когда люди были порядочными и просто подходили к кому-то и стреляли? — Хорошие были времена, — сказал Тэмин, поднимая свою чашку с каким-то мультяшным героем. — Хорошие были времена, — эхом повторил Онью и они сделали еще по одному глотку из своих чашек.       Тэмин почувствовал, как в кармане завибрировал мобильник, он вытащил его и прочитал короткое сообщение от Наын:

ПРОСТИ

()      ()

\      /

\/

      Внезапно Тэмину стало не по себе. Он знал, что Наын просит прощение за нечто большее, чем неуместный член, который, очевидно, должен был быть сердечком. Он уже хотел было ответить, как в комнату ворвалась Эмбер и включила телевизор на стене. Онью был слишком вымотан, чтобы хоть как-то отреагировать на это. — Твоя бывшая сучка запустила историю в эфир! — выкрикнула Эмбер.       На экране появилась Наын на средине репортажа. Выглядела она невероятно. Длинные темные волосы закололи вверху так, как она это обычно делала для свадеб и вечеринок. Увидев ее вот так на экране, Тэмин понял, что она воспринимала свою красоту как должное, эти яркие зеленые глаза едва казались настоящими из-за линз. Причины ее изменения стали сразу же заметны. Теперь она не стояла около главной дороги и не рассказывала про неровную дорожную разметку, пока на экране появлялось ее старое фото, будто в спектакле с чревовещателем, она вела репортаж со студии, презентовала программу, как всегда и мечтала. — … что смерть мэра Ли сегодня днем, на самом деле, была задуманным представлением убийцы, связанного с шестью телами, которые нашли рано утром в окрестности Богвандон, — сказала Наын, не показывая ни следа волнения, которое старательно скрывалось под поверхностью эмоции и Тэ это хорошо знал. — Для некоторых зрителей следующие кадры… — Поговори со своей девушкой, Тэмин! Сейчас же! — закричал Онью. — Бывшей, — исправил Тэ, когда все трое набирали номера на своих телефонах. — Да, мне нужен номер отделения новостей на… — Два отряда к Юксаму… — Абонент находится вне зоны доступа…       На заднем фоне продолжался репортаж Наын. — … уверены, что голова принадлежит Аббасу Халиду — «Поджигателю». До этого времени неизвестно как Халид, который отбывал… — Я попробую набрать охрану здания, — сказал Тэмин, оставив Наын голосовое сообщение из трех слов: «сейчас же перезвони!». — … очевидно, расчленили перед тем, как сшить вместе в форме одного завершенного тела, — сказала Наын, а на экране одна за другой появлялись ужасные фотографии, — которое полиция назвала «Куклой». — Нам конец, — отрезал Онью, который до сих пор был на связи с контрольной комнатой.       Все они замерли, прислушиваясь, когда Наын продолжила: — … пять следующих имен и точные даты их смертей. Все они станут известны уже через пять минут. С вами Сон Наын. Не переключайтесь. — Она же не сделает этого? — недоверчиво спросил Онью у Тэмина, держа руку на приемнике. Когда Тэмин не ответил, все они продолжили свои напряженные разговоры.

***

      Через пять минут Тэмин, Онью, Эмбер и Ки, который присоединился к ним после того, как переоделся в свою сменную одежду, наблюдали за тем, как в студии постепенно свет становился ярче и казалось, что Наын провела это время, сидя в темноте. Через дверь было видно, как около телевизора, который включили в конференц-зале, столпились их коллеги.       Они опоздали.       Не странно, что Наын не ответила на сообщение Тэмина. Охрана в здании забаррикадировала отдел новостей, а полицейские, которых Онью туда отправил, еще даже не успели туда добраться. Онью связался с главным редактором. Имя Джиена было известно ему слишком хорошо. Он проинформировал невыносимого мужчину, что тот срывает расследование убийства, за что может оказаться за решеткой. Когда это не подействовало, Онью попробовал обратиться к его человечности, признав, что они еще не сообщили людям из списка про угрозу их жизни. — В таком случае, мы сделаем это за вас, — ответил Джиен. — И не говорите, что мы ничем не помогаем.       Он отказался позволить поговорить с Наын и сразу положил трубку. Все, что они могли теперь сделать, это просто смотреть, как и все остальные. Онью наполнил четыре новых стакана виски. Кибом сидел на столе и неуверенно фыркнул на свой. Он как раз хотел попросить разрешение посмотреть на список, ведь он все равно через несколько минут стал бы достоянием общественности, когда снова началась программа.       Наын пропустила свою первую реплику и Тэмин понял, что она была встревожена и колебалась, думая о чем-то другом. Он знал, что под минималистическим столом у нее дрожат коленки, как это всегда было, когда она нервничала. Наын посмотрела в камеру, разыскивая миллионы невидимых глаз, которые смотрели на нее, и Тэмин почувствовал, что она смотрела на него, разыскивая способ выбраться из ловушки, в которую сама же себя и загнала. — Наын, мы в эфире! — раздраженно прозвучал голос в ухе. — Наын! — Добрый вечер. Меня зовут Сон Наын. С возвращением…       Больше пяти минут она потратила на то, чтобы кратко повторить историю и снова показать отвратительные фотографии бесчисленному количеству тех зрителей, которые только что присоединились к просмотру программы. Объясняя, что вместе с фотографиями был выложен еще и список, она начала сбиваться, а когда настало время зачитать шесть смертных приговоров, ее руки заметно дрожали. — Мэр города Ли Менбак — суббота, двадцать четвертого июня, Вакиль Рана — среда, двадцать восьмого июня, Ким Джинук — суббота, первого июля, Ким Чонин — среда, пятого июля, Пак Чорон — суббота, восьмого июля, А в понедельник, десятого июля…       Наын замолчала не для драматического эффекта, она наоборот спешила зачитать список без единого актерского мастерства, не только отчаянно стремясь покончить с этим, а потому что должна была вытереть черную от туши слезу с глаз. Она прочистила горло и переложила бумаги перед собой, неубедительно делая вид, что это текст или потерянный лист стали причиной ее заминки. Вдруг она закрыла лицо руками, ее плечи вздрогнули так, будто на нее свалилось все бремя ее поступка. — Наын? Наын? — зашептал кто-то позади камеры.       Наын снова подняла взгляд на свою недоумевающую публику — это ее миг славы, а на лице и рукавах недопустимые размазанные черные следы. — Все в порядке.       Пауза. — А в понедельник, десятого июля, офицер городской полиции Сеула и главный следователь по делу «Куклы»… детектив Ли Тэмин…

___________________________________________

[1] — одна из форм подводного плаванья, в котором дайвер использует определенные технические средства для того, чтобы дышать под водой.