Кукла

Вторник, 27 июня 2017

АМ 8:28

      Сейчас Сеул был больше похож на Лондон с его обычной одноцветностью: грязно-серые здания подпирали затянутое тучами небо и откидывали темные тени на бесконечное забетонированное пространство внизу. По дороге на работу, Тэмин набрал номер Наын. На его удивление, она ответила почти сразу. Казалось, девушка была искренне удивлена его реакции и уперто настаивала на том, что ее единственной целью было помочь полиции искупить тот вред, который она могла нанести раньше. Наын уверяла, что когда каждая пара глаз по всей стране ищет Рана, так это будет только на пользу и Тэмин на самом деле не мог поспорить с такой удобной для нее логикой. Но он заставил ее пообещать, что она будет обговаривать с ним любые дальнейшие детали насчет того, как транслировать их для всей нации.       Тэмин зашел в офис, где Кибом уже работал не покладая рук. Он как раз разговаривал по телефону со службой по регистрации и смене имени, снова и снова делая ударение, что простое задание, которое они до сих пор не смогли исполнить, было делом жизни и смерти. Тэмин сел за столом напротив и пересматривал кипу бумаг, которые оставили детективы ночной смены, хотя хвастаться им было и нечем. Не имея лучших идей, как найти Рана, он продолжил с того же места, где закончили его коллеги: изнурительно справлялся с открыванием коробок и сортировкой банковских отчетов, счетов кредитной карты и расшифрованных телефонных записей.       В 9:23 у Ки зазвонил телефон и он, зевнув, ответил: — Детектив Ким.       Тэмин улыбнулся, наконец узнав его фамилию. — Доброе утро, это Ли Хекдже из службы регистрации смены имени в Республике Южная Корея. Прошу прощения за то, что заставили вас так долго ждать…       Кибом помахал Тэмину рукой, чтобы обратить его внимание на себя. — Имеете для нас имя? — Собственно говоря, да. Как мы договаривались, отправляю вам факсом копию сертификата, но мне показалось, что стоило сообщить лично, обращая внимание… что же, обращаем внимание на то, что мы нашли. — Что именно? — Вакиль Рана родился как Вакиль Халид. — Халид? — Кибом поймал на себе удивленный взгляд Тэмина.       Он сразу же подошел ближе к Ки и сел максимально близко, прижимаясь своим ухом к его ладошке, которой он держал телефон. — Именно так. Поэтому мы проверили и выяснили, что Аббас Халид был его единственным родным младшим братом. — Да чтоб тебя! Я знал, что они все как-то связаны! — Ки даже немного подпрыгнул на месте от радости, что его теория оказалась верна. — Прошу прощения? — Не обращайте внимание. Спасибо, — сказал Ки и положил трубку. — Что это ты там знал? — Тэмин наклонился к лицу Кибома и пристально смотрел в кошачьи глаза. — Да так, ничего… — Кибом икнул и смутился.       Тэмин хихикнул и немного отстранился, он потрепал Кибома по волосам. — Ты милый, — он улыбнулся, смотря в глаза. — Спасибо, — растерянно ответил Ки. — Насчет Вакиля…       Уже через несколько минут Онью назначил еще троих полицейских, чтобы те помогли Тэмину и Кибому покопаться в тайном прошлом Рана. Чтобы их не отвлекали в главном офисе и, чтобы отгородить от шума, они приступили к работе в конференц-зале. У них было еще четырнадцать с половиной часов, чтобы найти его.       Еще было время.

***

      Джонхен провел ночь на невероятно неудобном диване, поэтому у него до ужаса болела шея. Он вернулся домой, в когда-то еще загородный, небольшой двухэтажный дом в 20:10 и увидел свою маму, которая мыла посуду после того, как Содам приготовила ужин. Он совсем забыл про договоренность. Женщина поприветствовала его с привычной теплотой и крепко обняла, хоть он и был невысокий, она была еще ниже и, чтобы достать ему до груди, ей пришлось встать на носочки. Зато Содам совсем не была такой снисходительной. Почувствовав напряжение между своими детьми, мама попросила прощения и ушла в свою комнату так быстро, как только могла, чтобы это было вежливым. — Мы договаривались про этот ужин больше двух недель назад, — сказала Содам. — Я должен был задержаться на работе. Прости, что пропустил ужин. — Ты должен был купить десерт, не забыл? Мне пришлось лепить в кучу один из моих трюфелей.       Вдруг ему стало не так жаль, что он пропустил ужин. — О нет, — сказал он, убедительно показывая разочарование. — Тебе стоило бы оставить мне немного. — Я оставила.       «Проклятие». — Это такой теперь будет наша семья? Ты будешь пропускать ужины и возвращаться, когда вздумается с накрашенными ногтями?       Джонхен смущенно посмотрел на полоски розового лака у себя на руках. — Просто там на работе есть Кибом, он проводил эксперимент и на своих руках накрасил уже все ногти, поэтому продолжил на моих. И сейчас половина девятого, Содам. Это не совсем «когда вздумается». — Дальше будет хуже, ведь так? — Возможно, теперь это моя работа, — вспылил Джонхен. — Именно поэтому я никогда и не хотела, чтобы тебя переводили в центр, — сказала Содам. — Но меня перевели! — Ты не можешь быть таким эгоистичным, теперь, когда меня бросили и со мной остался только ты! — Эгоистичным? — не веря собственным ушам, выкрикнул Джонг. — Я зарабатываю деньги, чтобы мы могли выжить! На что еще мы будем жить? На твою зарплату парикмахера?       Он сразу же пожалел про такой чувствительный комментарий, но слово не воробей… Содам побежала по лестнице вверх и громко хлопнула за собой дверью спальни. Хоть он и надеялся, что сможет утром извиниться, но пошел на работу еще до того, как она проснулась, поэтому мысленно сделал для себя отметку: по дороге домой купить что-то вкусненькое.       Сначала он встретился с Эмбер, надеясь, что она не заметит, что на нем была та же рубашка, что и вчера, поскольку все другие висели выглаженные за закрытой дверью спальни его сестры, или того, что он не может наклонять голову направо. Пока она была занята разговорами с хирургами-ортопедами, ему поручила поговорить с терапевтами по поводу реконструкции ноги.

***

      Кибом уснул, положив голову на руки, над кучей бумаг. Когда Тэмин заметил это, аккуратно разбудил его и предложил поехать домой отдохнуть, сказав, что он с другими полицейскими сами справятся с разбором прошлого Рана. Вместо того, чтобы поехать домой, Кибом попросил прощения за свою слабость и решил выяснить все возможное про обычный серебряный перстень.       Воспользовавшись телефоном, он нашел уважаемые ювелирные мастерские поблизости и пешком пошел к «Victoria». Когда Кибом зашел в магазин, интеллигентный продавец был просто в восторге от того, что смог помочь, очевидно, наслаждаясь всей драмой. Он провел парня к служебному помещению, где на смену расслабленной и изысканный иллюзии, которую создавал фасад здания, появились массивные сейфы, грязные инструменты, приборы для шлифовки и провода от более десятка скрытых камер, установленных над каждой укрепленной стеклянной витриной.       Слегка полный, неаккуратный мужчина, спрятанный, будто прокаженный, от глаз пугливых клиентов высшего класса, поднял перстень над рабочим столом и сквозь увеличительное стекло осмотрел внутренний ободок. — Платина высшего качества, проба поставлена в сеульском офисе, изготовлен в 2016 году для кого-то с инициалами H.M.H. Если вы свяжетесь с Корейским Советом клеймения, они смогут подсказать, кому принадлежит эта проба. — Ого! Спасибо! На самом деле, это уже очень помогло, — сказал Кибом, записывая всю информацию в свой блокнот, поражен тем, как мужчина смог получить так много информации благодаря, казалось бы, бесполезным символам. — Есть какие-нибудь идеи, для чего продают такие перстни?       Мужчина положил массивное украшение на чаши весов, а потом вытащил из дна одного из ящиков потрепанный каталог. — Он не фабричный, потому что тогда был бы намного дешевле, но у нас есть похожие по цене где-то в три тысячи. — Три тысячи долларов? — переспросил Кибом. — Это как минимум дает нам принадлежность жертвы к определенному классу. — Это дает вам значительно больше, — уверенно сказал мужчина. — Это один из самых банальных перстней, которые я когда-либо видел. Фактически он не имеет никакой ценности в искусстве. Это ювелирный аналог тому, чтоб гулять с банкнотами в пятьдесят тысяч вон: показательный материализм. Только внешний вид и никакого содержания. — Вам стоит начать работать с нами, — любезно сказал Кибом и мило улыбнулся. — Нет, — ответил мужчина, — слишком мало платят.

***

      К обеду Эмбер и Джонхен обзвонили больше сорока больниц. Они увлеченно отправляли электронной почтой копию рентгеновского снимка и фотографию операционного шрама до тех пор, пока один из хирургов уверенно не взял на себя ответственность за операцию по обновлению конечности. К сожалению, уже через пять минут он перезвонил и сказал, что никогда бы не оставил такого ужасного шрама, поэтому больше ничем не может помочь. Без даты или серийного номера информация, которую они присылали, была слишком размытой.       Эмбер посмотрела на Тэмина в конференц-зале. Он тоже звонил куда-то, напряженно работая вместе с командой, чтобы найти Рана. В этот момент, в конференц-зал вбежал счастливый Кибом, он сразу же подбежал к Тэмину и начал листать свой блокнот, увлеченно рассказывая что-то. Тэмин улыбался, это была счастливая улыбка, он был искренне рад успехам своего напарника. Эмбер смотрела на эту улыбку и еще не до конца понимала, что его имя в списке убийцы, возможно поэтому и не знала, какую реакцию ожидала от него. Она была удивлена, что все вокруг, зная о его возможной скорой гибели, могли смеяться и улыбаться рядом. Теперь больше, чем когда-либо раньше, она не имела ни малейшего представления о том, кем они приходились друг другу.       Эмбер была поражена тем, как он углубился в работу. Более слабые уже бы расклеились, прятались, искали жалость или поддержку от тех, кто был рядом. Но не Тэмин. Если вдруг что-то случалось, он становился сильнее, увереннее, больше похожим на того парня, которым она знала его во время расследования убийств «Поджигателя»: такая же действенная, безжалостная, саморазрушительная бомба с часовым механизмом. Еще никто не заметил в нем этих перемен, но всему свое время. Она видела, что со своим новым напарником они ладят более чем хорошо и при нем Тэмин пытается выложиться на все сто процентов. Но почему? Она думала, является ли только желание быть примером для новенького, стимулом для таких стараний. Почему-то Эмбер казалось, что Кибом не просто напарник, а Тэмин не просто наставник. Ей стало смешно от собственных мыслей. Неужели она ревнует к парню?       Кибом достиг впечатляющих успехов с перстнем, он уже связался с Корейским Советом клеймения, где ему сообщили, что клеймо принадлежит независимым ювелирам старой организации и дали их координаты. Он отправил им фото перстня с придирчивыми измерениями и, ожидая ответа, занялся сравнением лаков для ногтей. По дороге к офису он остановился в «Etude House» и теперь стал гордым обладателем еще шести переливающихся бутылочек, ни одна из которых не совпадала с оттенком, который он искал. Эмбер посмотрела на своего напарника и заметила его отстраненный вид. — Выглядишь паскудно, — сказала Эмбер, положив трубку после сорок третьей больницы. — Не слишком хорошо спал, — ответил Джонхен. — Ты в той же рубашке, что и вчера. — Разве? — За время нашего сотрудничества, ты ни разу не надевал одну и ту же рубашку два дня подряд. — Не думал, что ты ведешь журнал. — Неужели все-таки поругался с сестрой? — с пониманием сказала она, наслаждаясь нежеланием Джонга дальше это обсуждать. — Наказание в виде ночи на диване, не так ли? Все мы там были. — Если это относится и к тебе тоже, можем ли мы поговорить об этом в другом месте? — В чем же дело? Что ей не понравилось? — Эмбер повернулась в кресле и посмотрела на него. — Она спросила, как прошел день, а ты понял, что тебе нечего сказать, чтобы это не касалось расчлененных тел или сгоревшего мэра? — Всегда остается лак для ногтей, — улыбнулся он, помахав обдертым вчерашним лаком. — Спасибо Кибому.       Он пытался свести все на шутку, чтобы увериться, что Эмбер не сможет его раскусить. — Получается, что ты что-то пропустил. День рождения? Или еще что-то?       Когда Джонхен не ответил, Эмбер поняла, что наткнулась на правильный след, она пристально посмотрела на него, терпеливо ожидая ответа. — Семейный ужин с мамой, — сказал он.       Эмбер рассмеялась. — Ужин с мамой и сестрой? Господи, скажи ей, чтобы держала себя в руках. Ради Бога, мы же пытаемся поймать серийного убийцу, — она по-заговорщицки наклонилась к нему. — Как-то раз я пропустила похороны матери парня, с которым встречалась, потому что преследовала лодку!       Она засмеялась еще громче и Джонг вместе с ней. Он чувствовал себя виноватым, что не поддержал Содам и не объяснил, что она еще не привыкла к требованиям его новой должности, но наслаждался тем, что разделил проблемы со своей напарницей. — С тех пор мы больше не виделись, — продолжила она.       Когда ее смех медленно утих, Джонхен подумал, что за этим показным равнодушием можно было бы найти скрытую грусть, только едва заметный всплеск, будто она думала, что это могло бы быть по-другому, если бы она сделала другой выбор. — Подожди пока наступит тот день, когда родится твой племянник, мы будем осматривать место преступления и тебя не будет рядом. — Такого не случится! — защищаясь, сказал Джонхен.       Эмбер пожала плечами и снова отвернулась в кресле. Подняла трубку и набрала номер следующей в списке больницы. — Семья. Звание детектива. Нет семьи. Спроси у любого в этом здании. Когда ты детектив, у тебя нет личной жизни, есть только жизни тех, кого нужно защитить. Семья. Звание детектива. Нет семьи… О, доброе утро, это детектив Ю Уилвун из…       Онью вышел со своего кабинета и остановился, чтобы просмотреть кучу фотографий со вскрытия, которые Эмбер свалила на пустой стол Чанмина. — Когда Чанмин возвращается? — спросил он у нее. — Понятия не имею, — ответила она, все еще разговаривая по телефону с терапевтическим отделением. — Уверен, что это должно было случиться сегодня.       Эмбер пожала плечами так, будто либо ей нет до этого дела, либо, возможно, она больше ничего не хотела слышать об этом. — Когда тот вулкан взорвался несколько лет назад, он доставал меня на протяжении недели. Лучше бы ему не «застревать» на Карибах. Перезвони ему от меня, хорошо? — Позвони ему сам, — отрезала Эмбер, взволнованная песней Уилла Янга, которая звучала из трубки. — Мне нужно поговорить с заместителем комиссара. Сделай это!       Все еще ожидая соединение, Эмбер достала мобильный телефон и по памяти набрала домашний номер Чанмина. Ее переадресовало прямо на автоответчик. — Чанмин! Это Эмбер. Где ты, ленивый ублюдок? Вот дерьмо, надеюсь дети не будут слушать этого. Если Юми или Миа это слушают, пожалуйста, не обращайте внимание на слова «ублюдок» и «дерьмо».       На другом конце линии в больнице кто-то все-таки поднял трубку, подловив Эмбер, когда она потеряла бдительность. — Проклятие, — сказала она в мобильный и резко положила трубку.

***

      С течением часов Тэмин чувствовал себя абсолютно беспомощным. В 14:30 ему позвонили и он отправил полицейского к дому кузины Рана. Это точно так же, как все их предыдущие возможные попытки, ничего не дало. Тэмин был уверен, что друзья или родственники скрывают Рана и его семью. Они бесследно пропали больше пяти месяцев назад вместе с двумя детьми школьного возраста на хвосте и их отсутствие заметили уже через неделю. Детектив потер уставшие глаза и увидел, как Онью наматывает круги в своем кабинете, разбираясь с бесконечными телефонными звонками от начальства и переключая каналы новостей, чтобы оценить убытки.       На протяжении еще получаса ничего не случалось, пока вдруг Кибом не закричал: — У меня есть кое-что!       Тэмин и все остальные бросили то, что делали, чтобы послушать. — Когда в 1997 году умерла мать Рана, она оставила двоим своим сыновьям дом, который так и не продали. Несколько лет спустя они переписали его на новорожденную доченьку Рана. Без сомнения, еще один трюк, чтобы обойти выплаты налогов. — Где? — спросил Тэмин. — Вонмигу, Бучон. — Наверное, это все-таки оно, — сказал Тэ.       Как обычно, Тэмину не повезло вытащить короткую спичку и, поникший, он прервал телефонный разговор Онью. Шеф присоединился к ним в конференц-зале и Кибом рассказал ему про свою находку. Было решено, что Тэмин и Кибом схватят Рана сами. Аккуратность станет ключом к его выживанию, а еще они намеревались позволить прессе порвать их на куски, похвастаться тем фактом, что полиции так и не удалось отследить Рана, и только в четверг утром огласить, что он в безопасности.       Онью выступил с предложением воспользоваться его связями и привлечь Службу защиты граждан Республики Южная Корея, которые имели значительно лучшее оборудование для тайной перевозки и охраны, чтобы взять на себя часть ответственности за жизнь Рана до тех пор, пока он не окажется в безопасности. — Не сейчас! — заорал он, когда младшая сотрудница, колеблясь, зашла в кабинет и закрыла за собой дверь. — Я сказал — не сейчас! — Я очень сильно прошу прощения, что прерываю, сэр, но тут телефонный звонок, на который, думаю, вам действительно нужно ответить. — И почему ты так решила? — пренебрежительно спросил Онью, стыдя девушку за ее вторжение. — Потому что Вакиль Рана только что зашел в отделение полиции Бучон и сдался.