Кукла

Среда, 28 июня 2017

АМ 5:43

      Пак Сонхи взволнованно ждала следующего сообщения о ситуации на дорогах. Перед этими утренними подъемами, она всегда не слишком хорошо спала, а здесь еще и на протяжении ночи несколько раз просыпалась от сильной грозы. В темноте она вышла из своего летнего домика и увидела, что ее контейнер для мусора лежит посреди дороги, а одна из секций ограды наклонена на дверцы соседского автомобиля. Она как можно тише подняла тяжелую деревянную секцию и поставила на место и молилась, чтобы ее неприятный сосед не заметил новых царапин на капоте.       Сонхи ненавидела эти ежемесячные поездки к столичным главным офисам. Все ее коллеги жаловались на значительные траты на отели и питание, однако Сонхи волновало другое. У нее не было никого, кого бы она могла так часто просить присмотреть за своими собаками, а их благополучие было для нее самым главным.       Поездки в Сеул были для Сонхи невероятно напряженными, и женщина надеялась добраться к офисам максимум в 6:30, даже несмотря на то, что к 10:00 утра встреч в ее расписании не было. Несмотря на десятки визитов, в сеульских офисах она ни с кем близко знакома не была, а поэтому чувствовала себя неловко, когда приезжала слишком рано. К счастью, немного дальше по улице она нашла «McDonald’s» и там смогла на протяжении нескольких часов почитать книжку.       На шоссе уже начинали появляться потоки транспорта и, на первый взгляд, бесконечные ограничения средней скорости замедляли ее, потому что километр за километром дорогу защищали пластиковые конусы, которые надоедливо напоминали, что когда-то, в ближайшем будущем, здесь, возможно, начнутся какие-нибудь работы.       Сонхи посмотрела вниз, чтобы покрутить радио, надумав себе, что пропустила сообщение, а когда снова подняла взгляд на дорогу, то заметила между металлическими заграждениями центральной разделяющей полосы большую черную сумку. Что-то в ее форме и размере показалось женщине довольно необычным. Женщина готова была поклясться, что в тот момент, когда проезжала мимо сумки на скорости сорок девять километров в час, видела, как она пошевелилась. Посмотрев в зеркало заднего вида, ей удалось рассмотреть только салон другой машины, водитель которой неожиданно решил ускориться, почти впритык приблизившись к бамперу, а потом обогнал ее на скорости девяносто километров в час: слишком богатый, либо слишком тупой, чтобы обращать внимание на камеру наблюдения для контроля за скоростью.       Она продолжала ехать вдоль шоссе, заметив, что через несколько километров был перекресток. Женщина не имела времени останавливаться, даже если была уверена, что видела что-то, а это было не так. Очевидно, сумку туда занесло сильным ветром, а ее машина, проезжая мимо, заставила ее пошевелиться. Однако Сонхи все равно не могла избавиться от чувства, что внутри будто что-то было и это что-то таки шевелилось.       Обеих ее бультерьеров спасли. Их нашли вместе, оставленных умирать в мешке. От этой мысли женщину всегда начинало тошнить. Когда Сонхи выехала из зоны проведения дорожных работ, мимо нее на скорости больше сотни километров в час промчалось «BMW» и Сонхи была уверена, что если в сумке и было что-то живое, то это ненадолго.       Она резко вывернула руль и ее машина ужасно завибрировала, пересекая полосы безопасности, а потом выехала на скользкую дорогу. Если она вернется, чтобы проверить, то задержится только на пятнадцать минут. Она сделала круг объездным путем и снова выехала на шоссе в обратном направлении.       На однообразной дороге было трудно вспомнить, как далеко лежала именно та сумка, поэтому, когда Сонхи показалось, что она уже близко, женщина сбросила скорость. Заметив ее впереди, она включила аварийные огни, съехала на обочину и остановилась. На протяжении минуты Сонхи наблюдала за сумкой, чувствуя себя полной дурой и разозлилась на саму себя, потому что та оставалась абсолютно неподвижной, прям до тех пор пока не пошевелилась, когда проезжала следующая машина. Женщина включила правый показатель поворота и уже хотела было развернуться на внутреннюю полосу, когда сумка вдруг наклонилась вперед. Ей показалось это еще более странным, так как животное вряд ли смогло бы так сделать.       Пока Сонхи ждала случай, чтобы выйти из машины, преодолеть три полосы и перелезть ограду, ее сердце в груди бешено билось о грудную клетку. Она чувствовала потоки воздуха от машин, которые проезжали всего в нескольких метрах от нее, обрызгивая грязью и маслянистой водой. Женщина присела около сумки, однако долго решалась. — Только не змеи. Пожалуйста, только не змеи, — прошептала она себе под нос.       Когда Сонхи заговорила, что-то в сумке снова специально пошевелилось к ней и женщине показалось, что она услышала скулеж. Она аккуратно подцепила тонкий материал и разорвала с одной стороны маленькую дырочку. Медленно Сонхи разрывала все большее и большее отверстие, беспокоясь, но, пусть там что внутри было, оно могло кинуться прямиком под колеса машины на шоссе. От волнения Сонхи случайно разорвала материал аж до половины и испуганно дернулась назад, опираясь руками о сырой асфальт, когда на гудронированное шоссе показалась голова с грязными светлыми волосами и связанная женщина с кляпом во рту испуганно и даже немного безумно начала озираться вокруг. Она посмотрела на Сонхи большими глазами, наполненными мольбой, и потеряла сознание.

***

      По дороге на работу, Джонхен заметил Кибома, который шел, погрузившись в свои мысли и, будто, никого не замечая вокруг. Джонг подбежал и похлопал того по плечу, немного испугав своими действиями печального Кибома. Он искренне улыбнулся, увидев не какого-нибудь преступника или просто неприятного человека, а своего товарища по работе. Довольный Джонхен предложил выпить кофе и по дороге они зашли в «Starbucks» и, после того, как оба выбрали напитки, Джонг оплатил все и они не спеша пошли дальше.       Пока они дошли до центрального офиса, Джонг шел будто на крыльях. Он рассказал Ки, что пришел домой вовремя, как и обещал сестре, и повел ее в ресторан, в качестве извинения за предыдущий вечер. Они принарядились и несколько часов радостно наслаждались тремя блюдами и Джонхен наконец заказал свой любимый стейк, который долго пытался найти в новом для себя районе, но везде вкус был не тот. Атмосферу немного испортила только вспыльчивая официантка, которая через весь ресторан кричала своему начальнику, что понятия не имеет как отпускать гостей, поскольку сломался кассовый аппарат. Потом Джонг поинтересовался делами своего друга. Кибом не хотел в один момент испортить его хорошее настроение, поэтому решил, что расскажет о событиях этой ночи немного позже.       Ки было трудно. События этой ночи довольно сильно сказывались на его эмоциональном состоянии. Он не мог сказать, что ему было сильно жаль Рана, скорее он чувствовал злость на самого себя за то, что они снова не смогли препятствовать маньяку. Хотя он определенно знал, что что-то должно было случиться, они бы не смогли защитить Рана несмотря ни на что. Еще больше его волновало состояние Тэмина. После того, как он выбежал вслед за ним и Джимин, сбившись с пути из-за ужасного ливня, он заметил Тэ уже тогда, когда тот сидел около мертвого тела своей подруги. По его лицу казалось, что он был сломлен. И Кибом понимал, что эта женщина была выбрана маньяком не просто так, она не была обычной прохожей с улицы. Она была именно подругой. И не только для Тэмина, а и для всего их отдела. Хотя он не знал ее лично, слышал, что женщина очень часто сотрудничала с ними и все в отделе ее любили.       Он снова улыбнулся, так как несмотря на все это, правда был в приподнятом настроении, потому что наконец-то нашел нужный лак для ногтей. Он не был уверен, как эта информация могла помочь, разве что это мог быть важный шаг для установления особы владелицы правой женской руки «Куклы». Они зашли в офис и увидели, что Эмбер уже сидела за своим столом. Даже с противоположного конца комнаты они определили наверняка, что у нее паскудное настроение. Ки решил быстро ретироваться за свое рабочее место, пожелав другу удачи. — Доброе утро, — жизнерадостно попробовал Джонг. — Какого черта лыбишься? — вспылила она. — Вчера был хороший вечер, — сказал Джонхен, пожав плечами. — Не для Вакиля Рана.       Готовый слушать, Джонг сел. — Он…? — И не для женщины, которую мы на протяжении годов называли Шин Джимин. И не для Тэмина с Кибомом. — С Тэмином все в порядке? Что случилось? Я шел на работу с Ки и он ничего не рассказал.       Эмбер ввела Джонга в курс последних событий прошлой ночи, сказала еще и о том, что, скорее всего, Кибом не рассказал, потому что не хотел портить хорошее настроение и вообще лишний раз вспоминать. Таким уж он был. Еще она рассказала, как ранним утром в мешке нашли молодую женщину. — Сумка у криминалистов, однако, когда туда добралась команда скорой помощи, они нашли вот это — висела у нее на ноге.       Эмбер передала Джонгхену маленький пакетик для вещественных доказательств в котором была бирка, из тех, которые цепляют в морге. — «Кому: детективу Ли Тэмину» — прочитал Джонг. — Он уже знает? — Нет, — ответила Эмбер. — Тэмин с Кибомом всю ночь провели на ногах. На остаток дня их отпустили, хотя, судя по тому, что Ки здесь, я так понимаю, дома отсиживаться он не захотел.

***

      Часом позже Эмбер провела шокированную женщину через суетливый офис. До сих пор измазанную грязью, ее привезли прямо из больницы. На лице и руках виднелись порезы, а взбитые волосы были всех оттенков от осветленного до черного. Ее пугал каждый внезапный шум или новый голос.       В отделение уже дошли новости, что личность женщины установили. Это была Шин Хоын, дочь Джимин. Выяснилось, что ее не было на работе на протяжении двух дней, а потом им позвонила ее мать, объяснив отсутствие дочери личными проблемами. Никаких заявлений об исчезновении. Даже с такой отрывочной информации было нетрудно сложить в кучу, что случилось на самом деле и Эмбер стало не по себе от того, как просто склонить до убийства женщину, которая для нее всегда была сильной, изобретательной и имела непоколебимую мораль. Она со злостью посмотрела на Ки, который что-то записывал в свой блокнот. Просто Эмбер не могла понять, как он может восхищаться людьми, если их можно так назвать, которые ради своей игры способны на похищение, да еще и такое изощренное, для того, чтобы потом заставить близких жертвы делать всю грязную работу? Может Кибом тоже был психом? — Она еще не знает, — нахмурившись, сказала Эмбер, когда Шин Хоын провели в отремонтированную комнату для допросов. — О матери? — спросил Джонхен. — Не похоже, что она сейчас готова услышать это, правда?       Эмбер начала собирать вещи. — Мы куда-то едем? — Мы — нет, — сказала Эмбер. — Я. Потому что если отпустили Тэмина и Кибома, который даже если и явился, то мне все равно приказано не грузить на него никакую работу, так теперь догадайся, кого оставили разгребать все их дерьмо в придачу к моему собственному? Кто там номер четыре в списке? — Ким Чонин, охранник, — ответил Джонг, немного удивлен, что Эмбер понадобилось спросить. — А, обыкновенный придурок. Заядлый пьяница. В прошлую ночь умудрился выбить зуб полицейской, когда она пыталась не дать ему превратить квартиру в мусорник. — Я с тобой. — Сама справлюсь. Потом у меня встреча с Ким Джинуком, журналистом, который должен умереть через… — Эмбер посчитала на пальцах, — … три дня. Он решил провести свою последнюю неделю рассказывая, какими беспомощными мы есть и каково оно быть следующей жертвой серийного убийцы. Меня просили «утихомирить» и «успокоить» его. — Тебя? — скептично спросил Джонг.       На счастье, Эмбер восприняла такое недоверие за комплимент. — Тогда что делать мне? — Выясни, помнит ли Шин Хоын что-нибудь полезное. Если будет время можешь помочь Кибому копать дальше с перстнем. Нам нужно знать для кого его изготовили. Узнай не обнаружила ли медицинская экспертиза ничего нового для нас и достань телефон Шин Джимин, как только его осмотрят криминалисты.       Эмбер вышла из офиса и, поздно заметив ее, Кибом понял, что даже не сказал ей про лак для ногтей. Он поставил на стол маленькую бутылочку и рассматривал ее. Джонгхен сидел за своим рабочим местом, чувствуя себя последним дураком за то, что так увлекся своими обещаниями для сестры, тем временем как Тэмин преследовал вынужденную убийцу в Бучоне, а Кибом помогал ему, к офису привезли украденную женщину, а с криминальной элитой разговаривали по телефону. Конечно же это было ужасно, но он должен признать, что немного завидовал их бурной работе. Но и от своего обещания Содам он не мог отказаться, его сестра и так начала получать меньше внимания с его стороны.       Семья или работа? Это и есть то самое наказание всех детективов, о котором предупреждала Эмбер? Если да, то Джонхен не знал как поступить, он не готов был отказываться от одного из двух.

***

— Прекрасно, — восхищенно рассмеялся Джиен, когда на экране на стене конференц-зала появилась фотография, которую он только что купил за два миллиона вон. — И я действительно имею в виду прекрасно.       Наын зажала рот ладонью и была благодарна, что никто другой в затемненной комнате не мог увидеть слез, которые стекали у нее по щекам. Фотография была какой угодно, но точно не прекрасной. На самом деле, это была, наверное, самая грустная вещь, которую она когда-либо видела: черно-белая фотография, на которой, освещенный только уличным фонарем, под мерцающим дождем, на коленях сидел Тэмин, а включенные автомобильные фары отражались в витринах магазина, будто сценические прожекторы. За все время, когда они были вместе, Наын всего дважды или трижды видела как Тэмин плакал и каждый раз это разбивало ей сердце.       На этот раз было значительно хуже.       Он сидел на затопленной дороге около искаженного тела женщины, все еще аккуратно держа ее окровавленную руку, и с выражением полного поражения на лице смотрел в никуда. Это сломало его.       Наын посмотрела на лица своих коллег: они улыбались, аплодировали, смеялись. Она чувствовала, что дрожит от гнева и отвращения. В тот момент она презирала каждого из них, думая о том, выглядела бы и она такой увлеченной, если бы не любила когда-то этого парня на фото. Мысль, что могла бы, встревожила ее. — Кого сбили? — спросил у присутствующих Джиен, однако те только помотали головами и пожали плечами. — Наын?       Наын сосредоточилась на обиде, пытаясь скрыть от них глаза. — Откуда мне знать, кто эта несчастная женщина? — Кажется, она была близка твоему бывшему парню, — сказал Джиен. — Возможно и слишком близка, — выкрикнул лысеющий продюсер в углу, чтобы развеселить всех других. — Подумал, что ты могла бы узнать ее, — закончил Джиен. — Нет, — как можно приветливее сказала Наын, хотя несколько людей все равно обменялись удивленными взглядами. — Не имеет значения. Это в любом случае сенсация, — сказал Джиен, не заметив ее тон. — Мы покажем фотографию, а таймер будет отсчитывать часы, которые остались у Рана, или как там его. А тем временем поищем что-то на него и тогда снова вернемся к фото для предположений и выдумок.       Все присутствующие кроме Наын захохотали. — Кто эта женщина? Почему главный детектив в деле «Куклы» на месте автомобильной аварии, вместо того, чтобы искать следующую жертву? Или это как-то связано с убийствами? Все, как всегда. Хорошо, за работу.       Наын встала первой и вышла из комнаты. Она сама не знала наверняка, собиралась ли уйти в гримерку, или направиться просто к выходу. Наын понимала только то, что отчаянно хотела увидеть Тэмина.

***

      Онью рассматривал огромный коллаж «Куклы» в конференц-зале. Одет в полный комплект униформы он выглядел безупречно, разве что только не смог отполировать царапину на правом ботинке. Он повредил там кожу, когда неистово бил металлический шкафчик в своем кабинете через минуту после того, как увидел обездвиженное тело своего обгоревшего друга на залитом водой полу. Ему показалось уместным надеть их как личный символ потери и дружбы того дня, когда он должен был быть беспристрастным и исполнить официальные обязательства.       Отпевание мэра Ли должно состояться в час дня в церкви. Как только увидели тело, его семья попросила о закрытых похоронах. Перед этим у Онью была запланирована пресс-конференция, чтобы официально подтвердить смерть Вакиля Рана и Шин Джимин. Пока пиар-команда спорила между собой по поводу того, как лучше всего «повернуть ситуацию себе на пользу», он пытался держать себя в руках.       Онью видел, как Шин Хоын вывели из комнаты для допросов, куда он еще не набирался смелости зайти и не был уверен, что когда-то у него это получится. Он никогда не смог бы забыть обожженное, покрытое волдырями, лицо и еще до сих пор чувствовал запах горелой плоти, каждый раз, когда возвращались неприятные воспоминания. — Хорошо, а если так: сосредоточимся на том, что мы смогли остановить эту Шин Джимин, — предложил долговязый молодой человек, который в сравнении с Онью выглядел пятнадцатилетним. — На улицах теперь на одного убийцу меньше, разве не так?       Онью медленно повернулся лицом к команде из трех особей, вооруженных картами и графиками, а ярко выделенные рубрики утренних газет больше напоминали токсичные отходы, хотя собственно так и было. Он хотел что-то сказать, но с заметным презрением только помотал головой и вышел из кабинета.