Кукла

Среда, 28 июня 2017

АМ 11:35

      Чтобы добраться к окраине, Эмбер воспользовалась зеленой линией метро, а затем направилась от станции, нехотя придерживаясь туманных указаний Джинука. Держась так, чтобы мост был всегда слева, она вышла на переполненную главную улицу. И почему бы им не встретиться у него дома, где он и должен был находиться под защитой полиции, ну или в редакции неподалеку?       Неожиданное решение: аморальный провокатор и журналист самоиздательства попросил встретиться с ним в церкви. Эмбер даже пришло в голову, а вдруг в свои последние дни Джинук стал повернутым на религии, как это часто бывало. Если бы она и верила во что-то, то была уверена, что считала бы такие наглые просьбы про проявление божественной сущности немного оскорбительными.       Темные тучи над головой начали расходиться, позволяя солнцу хотя бы на протяжении нескольких минут согревать город. Пройдя пешком десять минут, она увидела высокий церковный купол и перешла на другую сторону улицы. Когда она дошла до угла, яркие солнечные лучи осветили ее и у Эмбер от удивления отвисла челюсть.       Высоко над разрушенными стенами вырисовывалась старинная башня церкви. На причудливой крыше и из сводчатых окон проросли дрожащие деревья с густыми ветками, а вьющиеся растения поплелись по стенам и с другой стороны спадали плотным полотном, отбрасывая необычные тени на внутренние сады. Это зрелище будто выдернули из детской сказки: таинственный лес посреди города, спрятан от невооруженного глаза, незаметен из угнетающих офисных зданий, расположенных к нему тыльной стороной.       Эмбер вошла сквозь металлические ворота, ступила в разрушенную церковь и прошла за небольшим ручейком, который извивался под огромной аркой, оплетенной толстой виноградной лозой, к вымощенному дворику, построенному вокруг маленького фонтана. Двое людей пытались сфотографироваться, а полная женщина кормила голубей. Эмбер подошла к одинокому мужчине, который молча сидел в отдаленном углу. — Ким Джинук? — спросила она.       Мужчина удивленно посмотрел на нее. Он был того же возраста, что и Эмбер, одет в приталенную рубашку с закатанными рукавами, относительно привлекательный, с красивым лицом и слишком зачесанными волосами. — Что же, сегодняшний день стал значительно лучше, — сказал он с сильным акцентом. — Садись.       Когда он похлопал по свободному месту справа от себя, Эмбер села слева. Это заставило Джинука широко улыбнуться. — Не мог бы ты стереть эту дурацкую улыбку с лица и объяснить, почему мы не могли встретиться в редакции? — сразу же вспылила Эмбер. — Журналисты не очень любят, когда детективы лазят поблизости их редакций, если могут этому помешать. А почему мы не встретились в твоем офисе? — Потому что детективам не очень нравятся высокомерные, проблематичные, беспринципные журналисты… — она опустила лицо, пренебрежительно фыркнув, — … с ужасным лосьоном после бритья, которые лазят в их офисах. Точка. — Получается, ты читала мою колонку? — Не по собственному желанию. — Мне очень приятно. — Не стоит. — Так что думаешь? — Что там было про то, чтобы не кусать? — Эмбер замолчала на полуслове. — Не кусай руку, которая тебя кормит. — Нет, не так. Вот оно: не кусай руку, которая является единственным защитником и которая отделяет тебя от плотоядного, безжалостного, гениального серийного убийцы.       На этот раз на молодом лице Джинука появилась самоуверенная улыбка. — Знаешь, а я уже начал работать над сегодняшней статьей. Начну с поздравления столичной полиции с еще одним успешным выполнением задания.       Эмбер задумалась над тем, сколько проблем создаст себе, если ударит человека, которого должна бы защищать. — Однако это не совсем правда, ведь так? Вы же превзошли сами себя. Детектив Ли заработал вам два очка за раз!       Эмбер не ответила и оглянулась вокруг. Джинуку, наверное, казалось, что он задел ее за живое. На самом же деле, она просто проверяла, есть ли рядом свидетели, на тот случай, если потеряет над собой контроль.       Пока они разговаривали, солнце спряталось за тучи и затемненный таинственный сад стал еще более зловещим. Неожиданно образ дома Господнего раскололся на части, оставляя внутри неспокойное чувство: крепкие стены осыпались под змееобразными растениями, которые кусок за куском тянули их в землю — убедительное доказательство того, что в этом, забытом Богом, месте не осталось никого, кто заботился бы о том, чтобы его уберечь.       Полностью разрушив для себя волшебство только что найденного места для пикника, Эмбер развернулась к Джинуку и заметила верхушку тонкой черной коробочки, что показалась из-под воротника его рубашки. — Ах ты сволочь, — сказала Эмбер, выхватив у него из кармана мини-рекордер.       На нем мигал красный огонек записи. — Эй, ты не можешь…       Эмбер разбила его на вымощенной брусчатке, еще и притоптала каблуком, чтобы уже наверняка. — Предполагаю, что заслужил это, — с неожиданной любезностью признал Джинук. — Послушай, вот как все будет: около твоего дома дежурят двое полицейских. Используй их. Завтра Тэмин уже будет на связи… — Я не хочу Тэмина. Я хочу тебя. — Не вариант. — Послушай, детектив, вот как все будет: я не заключенный. Меня не арестовывали. Столичная полиция не может меня удерживать и я не обязан принимать ее помощь. Пусть там как, а у вас сейчас не лучший послужной список. Я соглашусь работать с вами, однако только на своих условиях. Первая: я хочу тебя.       Не в настроении вести переговоры, Эмбер встала. — Вторая: я хочу подделать собственную смерть.       Эмбер потерла висок и вздрогнула так, будто недальновидность Джинука причиняла ей физическую боль. — Подумай об этом. Если я уже буду мертв, убийца не сможет убить меня. Мы должны сделать все реалистично, например, на глазах многих свидетелей. — Что-то в этом все-таки есть, — сказала Эмбер.       Когда она снова села рядом с ним, лицо Джинука засияло. — Мы можем пересадить тебе лицо Джона Траволты… нет, подожди, это был фильм. Как насчет телепортации… нет. Вот оно: мы возьмем напрокат истребитель — думаю, в лицензии Тэмина этот пункт должен быть — и взорвем вертолет… — Трижды ха-ха, — сказал немного смущенный Джинук. — Что-то мне подсказывает, что ты не воспринимаешь меня всерьез. — Потому что так и есть. — Моя жизнь висит на волоске, — сказал Джинук и Эмбер впервые услышала в его голосе страх и жалость к самому себе. — Тогда иди домой, — сказала она.

***

— Большое вам спасибо, я ценю вашу помощь. Вам тоже. До свидания.       Кибом положил трубку именно в тот момент, когда Эмбер вернулась в офис после встречи с Джинуком. Он больно ущипнул себя за ногу под столом, чтобы быть уверенным, что не будет улыбаться, когда она подойдет.       Эмбер ненавидела, когда он улыбался.       Она села за свой компьютер, громко фыркнула и начала вытряхивать себе в ладонь крошки из клавиатуры. — Пусть бы там что ни было, ты ел хоть что-то? — резко выпалила она.       Кибом решил не вспоминать, что был слишком озадачен, чтобы пообедать и что Эмбер держала остатки батончика со злаками, которым сама же и завтракала. Она посмотрела на Кибома, который с напряженным выражением лица терпеливо наблюдал за ней. Казалось, он мог в любой момент взорваться от волнения. — Хорошо, рассказывай — вздохнула она. — «Пак и Чон». Это семейная юридическая фирма, которая находится в Паджу, имеет несколько филиалов и партнеров по всей стране. У них есть давняя традиция дарить своим работникам перстни… — Ки вытащил пакетик для вещественных доказательств, в котором лежал массивный платиновый перстень, -… вот такой вот драгоценный перстень после пяти лет работы. — Уверен? — спросила Эмбер. — Да. — Не думаю, что таких найдется слишком много. — Максимум двадцать или тридцать, если верить словам женщины, с которой я разговаривал. Сегодня она пришлет мне подробный перечень фамилий с контактными данными. — Как раз время нам отдохнуть, — улыбнулась Эмбер.       Кибом был поражен тем, как она менялась, когда радовалась. — Как все прошло с Джинуком? — Он хочет, чтобы мы убили его. Будешь что-то еще спрашивать?       Предложение Эмбер приготовить для него какой-то напиток затмило ее неожиданный ответ. Раньше такого никогда не случалось, поэтому Ки запаниковал. — Чай, — ответил он.       Кибом ненавидел чай.       Уже через пять минут Эмбер вернулась и поставила перед ним чашку чая с молоком. Наверное она забыла, а может никогда и не прислушивалась, что у него была аллергия на лактозу. С преувеличенным восторгом он сделал вид, что глотнул немного. — Во сколько должен вернуться Онью? — спросила она. — Мне нужно обговорить с ним ситуацию с Джинуком. — Кажется, в три, — ответил Кибом и, вспомнив что-то, раскрыл свой блокнот. — Твой вопрос мне кое-что напомнил. Когда ты была на выезде, тебе звонили. Шим Эллин. Сказала, что у тебя есть ее номер. — Звонила Эллин? — спросила Эмбер, встревоженная звонком жены Чанмина. — Она показалась мне взволнованной.       Эмбер сразу же схватила мобильник. Не имея возможности поговорить наедине, поскольку Кибом сидел всего в двух метрах от нее, она встала и перешла к свободному столу Чанмина. На звонок ответили после второго гудка. — Эмбер? — в голосе слышалось облегчение. — Эллин? Все в порядке? — О да, уверена, что в порядке, дорогая. Я просто беспокоюсь, будто глупый старый параноик. Просто… вчера я получила твое сообщение. — О, прости за это, — смущенно сказала Эмбер. — Не беспокойся. Мне показалось, что в конце ты что-то напутала, однако затем, прошлой ночью, Чанмин не вернулся домой.       Эмбер это еще больше взволновало. — Не вернулся домой откуда, Эллин? — Так ведь с работы, дорогая.       Эмбер выпрямилась, вдруг встревожившись и тщательно обдумывая свой ответ, чтобы не слишком расстроить приветливую женщину на другом конце телефона. — Когда вы вернулись с отпуска? — непринужденно спросила Эмбер. — Вчера утром и пока я добиралась домой, Чанмин уже поехал на работу. Ни еды в холодильнике, ни записки с поздравлением… что за мужчина?       Эллин напряженно засмеялась. Эмбер почесала затылок. Каждый раз, когда Эллин открывала рот, Эмбер еще больше запутывалась, а потому пыталась не спорить с ней. — Ладно, почему ты вернулась домой позже чем… чем Чанмин? — Прошу прощения, дорогая. Я не понимаю. — Когда Чанмин вернулся из отпуска? — Эмбер уже почти кричала.       На другом конце линии возникла долгая пауза, а потом, охвачена грустью, Эллин хрипло прошептала: — Он не ездил в отпуск.       Снова возникла шокирующая тишина и пока Эмбер прилагала все усилия, чтобы собраться с мыслями, Эллин начала плакать в трубку. Чанмина не было уже больше двух недель, а этого даже никто не заметил. Эмбер почувствовала, как ее сердце бешено забилось в груди и в горле пересохло. — Думаешь, что с ним что-то случилось? — Уверена, что с ним все хорошо, — неубедительно сказала Эмбер. — Эллин?       Ответом ей стал только отдаленный плач. — Эллин, мне нужно знать, почему Чанмин не поехал с тобой в отпуск?       Она теряла ее. — Ведь он без остановки говорил об этом, — как можно более жизнерадостно продолжила Эмбер. — Показывал мне фотографии дома твоей сестры на пляже и ресторан на столбах. Он с таким нетерпением ждал этой поездки, разве не так? — Именно так, дорогая, ждал. Но в то утро, когда мы должны были вылетать, он мне позвонил. Я уже сложила все вещи и ждала его. Чанмин поехал на встречу со своим врачом Чоном. Сначала для того, чтобы забрать свои лекарства, однако закончилось все тем, что его оставили «под присмотром» в больнице. На следующий день он прислал мне сообщение, что с ним все хорошо и что он возвращается на работу. — Что он еще говорил? — Сказал, что любит меня и что в последний момент у него возникли какие-то проблемы с ногой. Не хотел расстраивать меня. Конечно же я сказала, что остаюсь, однако он был непоколебим и настаивал, что лучше мне поехать одной, чем просто выбросить деньги на ветер. Мы даже поссорились из-за этого.       Эллин снова начала плакать. — Какие проблемы с ногой, Эллин?       Эмбер вспомнила, как Чанмин иногда хромал, однако она никогда не считала это достаточно серьезным, чтобы создать проблемы и не слышала, чтобы он когда-то на что-то жаловался. — Ну, знаешь, дорогая, последствия аварии много лет назад. Чанмин возвращался домой с ужасной болью, которую не удавалось утолить на протяжении всей ночи. Он не любит об этом говорить. Пластины и болты… он почти потерял… алло?       Эмбер уронила телефон и уже, будто не в себе, рылась в ящиках стола Чанмина. Когда она вытащила верхний ящик и высыпала содержимое на стол, ее неистово трусило и уже начиналась гипервентиляция легких. Люди вокруг наблюдали за ее странным поведением со смущенным недопониманием.       Когда Эмбер высыпала на пол второй ящик с бумагами, канцелярскими принадлежностями и закусками, к ней подошел Кибом. Она уже встала на колени и начала разбирать тот беспорядок и Ки присел напротив нее. — Что мы ищем? — посмотрев на ковер, мягко спросил он, не уверен в том, что искал. — Позволь мне помочь. — ДНК, — прошептала Эмбер и скорость ее дыхания постепенно возрастала.       Она вытерла слезы и выдернула со стола нижний ящик. Уже хотела перевернуть на пол и его, но Кибом успел достать небольшую расческу. — Подойдет? — спросил он, протянув ей.       Она подползла, чтобы взять расческу, но потом истерически разрыдалась и начала неконтролированно всхлипывать у него на груди. Кибом неуверенно обнял ее и зло махнул рукой зевакам, которые уже начали собираться вокруг. — Что происходит, Эмбер? — прошептал он.       Ей понадобилось какое-то время, чтобы взять себя в руки и ответить. Но все равно между учащенным дыханием она едва могла говорить. — «Кукла»… нога… это Чанмин!