Кукла

Вторник, 4 июля 2017

АМ 6:54

— Отпустите меня! — закричал Чонин, когда Тэмин вместе с Кибомом и офицером дипломатической защиты пытались затащить неуравновешенного парня обратно в комнату. — Вы меня убиваете! Вы меня убиваете!       Истощенный и больной на вид парень оказался неожиданно сильным, и они втроем едва смогли оттянуть его от порога за три минуты, когда тот был в панике. Он все еще крепко держался за массивную дверную раму, а ногами отчаянно отбивался от них. На заднем фоне с экрана телевизора ко всему миру обращалась Наын, а над ее головой висели уже привычные «часы смерти», которые отсчитывали последние часы жизни Чонина. Ее переключили на репортаж с места событий, и Тэмин вдруг ужаснулся, увидев, как на экране появилась их группа — он сам и его коллеги, которые боролись с Чонином.       Оглянувшись, чтобы отыскать оператора, который почти свисал из окна в доме напротив, Тэмин едва не отпустил Чонина. Слава Богу, офицер дипломатической группы защиты вызвал подкрепление, и в тот момент еще двое вооруженных мужчин поспешили им на помощь. — Опустите шторы! — в отчаянии закричал Тэмин.       Оба офицера посмотрели на телевизор и сразу же поняли ситуацию. Один из них побежал к окну, а второй держал Чонина за ногу, пока тот пытался вырваться. Чонина безнадежно побеждали количеством, поэтому он сел на пол и начал плакать. — Вы убиваете меня, — постоянно повторял он, всхлипывая. — Нам нужно убрать тех репортеров из здания, — сказал Тэмин офицерам, которые только что пришли, на что они кивнули и быстро вышли из комнаты. — Вы убиваете меня! — Заткнись! — выкрикнул Тэмин.       Ему нужно было поговорить с Онью. Он и понятия не имел, как им на законных основаниях удерживать Чонина против его воли, а благодаря, стоило это признать, изобретательному оператору, их всех могли технически обвинить в нападении. Тэмин знал, что с такими вопросами он должен был обращаться сразу к заместителю комиссара, однако понимал, что она будет против привлечения Службы защиты граждан, уверен, что в первую очередь она будет прикрывать собственную задницу. Зато Онью хоть знал, как устроен этот мир.

***

      Уже через минут сорок Тэмин обговорил ситуацию с Онью, который, к счастью, приехал на работу достаточно рано. Они пришли к общему согласию, что, в отличии от угроз Джинука отказаться от их вмешательства, Чонина нельзя было уверенно квалифицировать как «сознательного». Поэтому для его же безопасности полиция временно могла нарушить его право на свободу.       Даже в лучшие времена это казалось сомнительным, поэтому, откровенно говоря, они хватались за все возможности. Согласно протоколу, квалифицированный медицинский работник должен был получить полный доступ к пациенту, чтобы подтвердить это, однако после случая с Джимин, Тэмин ни за что бы не позволил никому приближаться к Чонину.       Посмотрев выпуск новостей, в посольство вернулся посол. Тэмин чувствовал себя виноватым за то, что нахамил этому влиятельному человеку, который приложил столько усилий, чтобы приютить их. Тэмин обвинил его работников в продаже информации прессе и требовал, не имея на это никакого права, чтобы именно он возглавил расследование утечки. Он попросит прощения позже.       После тяжелой ночи с Чонином Тэмин был слишком уставший и раздраженный, поэтому должен был выплеснуть свой гнев на совсем не того. Его раздражение снова было направлено на Наын, которая в эгоистической гонке за рейтингами так безразлично ставила еще одну жизнь под угрозу. На этот раз он не собирался так просто спускать ей с рук последствия ее вмешательства. Тэмин позаботится, чтобы она ответила, если с этим парнем что-то случится.       Онью предположил, что они могли бы найти для Чонина какое-то другое место, однако Тэмин возразил. Половина городской прессы собралась внизу на улице. Он выразительно слышал неистовый шум активности, который просачивался сквозь окна даже когда они разговаривали по телефону. Им ни за что не удалось бы перевезти Чонина, не подвергнув его опасности толпы, которая лишь увеличивалась, к тому же, за ними могли проследить. Они находились в безопасном здании и там лучше всего могли защитить его.       Когда Тэмин вернулся в комнату, Чонин спокойно разговаривал с Кибомом. Он казался покорным и на удивление величественным, сравнивая со сценой, которая происходила минут тридцать назад. — Ты просто выполнял свою работу, — сказал Кибом. — Вот какую возможную причину ты мог иметь для того, чтобы позволить на твоих глазах избить до смерти человека, которого только что оправдали? — Ты ведь несерьезно пытаешься переубедить меня, что я поступил правильно? — с горечью рассмеялся Чонин. — Нет, я лишь говорю, что ты сделал то единственное, что мог.       Тэмин тихо закрыл дверь, чтобы не помешать интересному разговору. — Если бы ты не вмешался и Халид умер, была бы огромная вероятность того, что его никогда не признали бы «Поджигателем» и Тэмина тут не было бы, — Кибом жестом указал на Тэ, который стоял около двери, — он бы провел следующие двадцать пять лет своей жизни за решеткой. — Умерла маленькая девочка, — сказал Чонин со слезами на глазах. — Да. А хорошего человека помиловали, — сказал Ки, взяв его за руку. — Я не говорю о том, что Халид выжил — хорошо. Я лишь говорю о том, что… такая жизнь. У тебя карты с собой?       Чонин достал обшарпанную колоду карт, которую всегда носил с собой, и протянул ее Ки, а тот разложил ее на три кучки. Казалось, своим разговором с Чонином, Кибом успокоил непредсказуемого парня, однако еще и произвел впечатление на Тэмина, который сел на диван. Он всегда сосредотачивался на негативных последствиях того ужасного дня и никогда даже не задумывался о положительных.       Он осмотрел свое запястье и вблизи наблюдал за Ки. Тэмину уже приходилось несколько раз играть с ним, поэтому он знал, что Кибом по-страшному мухлюет. Посмотрев на свои карты, Чонин разрыдался, что совсем не было похоже на безразличное выражение лица, которое было минуту назад. — Есть тройки? — спросил Кибом. — Тяни из колоды.       Через некоторое время к ним приехали Минхо и Джонхен, они сказали, что должны подменить тех, поскольку Онью хочет видеть Тэмина и Ки в офисе. — Я не оставлю его. Передайте Онью, что я отказался ехать, — показательно отвернув голову, возразил Тэ. — Мы сейчас соберемся и поедем, — сложив руки на груди, напротив Тэ, стоял Кибом. — И ты не имеешь права ослушаться его приказа. — Хочешь проверить?       Кибом уже начал с устрашающим видом медленно приближаться вплотную к Тэ, как между ними встал Минхо. — Это ненадолго. Вы через час уже будете ехать обратно. С ним все будет хорошо, обещаю.       Тэмин внимательно осмотрел всех и задержал взгляд на злом Ки, который, казалось, сейчас своими тонкими ручками мог свернуть ему шею. — Ладно. Только каждые пятнадцать минут присылай мне сообщения о том, что у вас все хорошо.       Минхо кивнул и уже через несколько минут закрыл за ними дверь. — Придурок! — услышал он голос Ки за закрытой дверью и удивленно посмотрел на Джонга. — Надеюсь, что хоть ты не будешь так общаться со своим наставником.       Джонг улыбнулся: — Кто знает.

***

      У Сонджина было пристрастие к серому чаю и одновременно с этим слабый мочевой пузырь. К такому выводу Кибом пришел, наблюдая, как на протяжении всего времени тот слишком часто выходил и снова возвращался на свое место. Кибом подождал, пока Сонджин пройдет мимо его стола, а затем встал и быстро подошел к Эмбер в конце комнаты. У него было две минуты. — Кибом! Что ты творишь? — спросила Эмбер, когда он опустился на пол, чтобы не обращать на себя лишнего внимания. — Кто-то рассказал прессе и соответственно убийца узнал о посольстве, — прошептал он. — Мне запрещено обсуждать с тобой дело. — Ты одна из немногих, кому я могу доверять.       Эмбер немного смягчилась. С тех пор, как она потерпела неудачу с Джинуком, все относились к ней, как к прокаженной. И только что сказанное утверждение убедило ее, что был по крайней мере один человек, который до сих пор ценил ее мнение. — Ты можешь доверять им всем. Разболтать о посольстве мог кто угодно: служба дипломатической защиты, персонал и любой человек из здания напротив. Тебе на самом деле стоит оставить это. А теперь убирайся отсюда, пока из-за тебя меня не отчитали.       Кибом поторопился к своему столу. Несколькими минутами позже мимо него прошел Сонджин с чашкой в руке.

***

      Еще до обеда Онью поговорил с Тэмином и отправил его переписывать несколько отчетов, которые начальство отказалось принимать, а затем вычеркнул уже сорок семь из восьмидесяти семи имен из списка, пока Кибом, ожидая Тэ, продолжал искать связь между жертвами. Когда стандартные проверки и протоколы ничего не дали, он вернулся к тому, чему научился на практике в Тэгу, и одолжил пароль коллеги, чтобы получить доступ к специальному программному обеспечению своего бывшего отдела.       Прошло чуть больше сорока минут как вдруг он кое-что нашел и до полусмерти напугал Онью, подскочив на своем месте. Они перешли в конференц-зал, чтобы поговорить наедине. — Пак Чорон, — гордо сказал Ки. — Следующая жертва? — спросил Онью. — Что там? — В 2013 году она вышла замуж и носила имя Мин Чорон. — Разве мы этого не знали? — Знали, но компьютеры не искали другой банковский счет на другую фамилию, который был открыт лишь на протяжении десяти месяцев. 5 апреля 2013 года она положила на свой счет, оформленный на фамилию Мин, две с половиной тысячи долларов наличными. — Это как раз тогда, когда началось судебное слушание Халида. — Я копнул глубже. Тогда она работала в пабе на минимальную зарплату. А потом заплатила еще две с половиной тысячи через две недели 19 апреля. — Интересно. — Подозрительно, — исправил его Ки. — Поэтому я проверил счета других жертв за тот период и нашел два таких же перевода, совершенные Вакилем Рана. — Для чего брату Халида переводить пять тысяч долларов официантке? — Именно об этом я и хочу спросить у нее. — Так и сделай. Отличная работа, Кибом.

***

      Когда Тэмин закончил переписывать отчеты и вернулся, чтобы найти Ки, Онью сообщил ему, что тот уехал по своим вопросам. Поэтому, пока ехал обратно в посольство, Тэмин ворчал и постоянно проверял телефон. — Как он мог уехать и не предупредить?       Зайдя в посольство и поднявшись на верхний этаж, Тэ застал умилительную картину: Чонин спокойно спал на диване, а Джонхен на плече у Минхо, который увлеченно смотрел телевизор. Тэмин улыбнулся и тихо встал позади Минхо. Он медленно достал пистолет и приставил дуло к затылку Минхо. — В следующий раз, когда захочешь напугать меня, придумай что-нибудь получше, — равнодушно сказал Минхо. — Вот же. Как ты узнал, что это я? — Тэмин убрал пистолет. — Я твою темную ауру за километр чувствую. Ну, а если серьезно, ты отражаешься в телевизоре. Плохой из тебя детектив, друг мой.       Тэмин сел около него. — А может расскажешь мне, друг мой, что это твой стажер делает на твоем же плече? — Тэ хитро улыбнулся. — Ну не разочаровывай меня, Тэ. Спит он. Как ты вообще собираешься поймать нашего маньяка, если даже элементарные вещи не замечаешь? — Ты прекрасно понимаешь, что я имел в виду. — Тогда сначала ты ответь мне, почему твой стажер так строит тебя и ты за ним бегаешь, как кот за кошкой весной? — Почему такое странное сравнение? — Ты бы себя со стороны видел. — Похоже мы оба проиграли очарованию наших стажеров, — Тэ вздохнул и улыбнулся. — Мне нравится, как ты это называешь, — Минхо посмотрел на Джонга и чуть сильнее прижал к себе. — Можешь отправить его домой уже, наверняка сестра волнуется.       Через время они уже сидели без Джонга и смотрели на Чонина, рассуждая, каким же образом маньяк сможет проникнуть в посольство.       В четыре вечера Тэмин услышал приглушенные звуки, которые свидетельствовали о смене офицеров около двери. После утреннего инцидента они выключили телевизор, хотя это и был лишь жест вежливости, поскольку они отчетливо слышали, как море зрителей, полицейских машин и репортеров наполняет улицу внизу, хотя им потом становилось скучно и они шли дальше.       Не считая нескольких моментов, Чонин сохранял спокойствие. Тэмин с Минхо изредка видели в нем того, кем он был раньше. Иногда он казался дерзким и решительным, а жаждущий крови народ, который ждал на улице, лишь подстрекал его. — Я уже позволил серийному убийце разрушить свою жизнь. Я не собираюсь позволять еще одному решать, когда она закончится. — Вот тебе и боевой дух, — подбадривающе сказал Минхо. — Я овладел собой, — сказал Чонин. — И сегодня лучшее время для этого.       Думая о безопасности, они закрыли все окна и опустили шторы. Несмотря на вентилятор, в комнате было душно. Тэмин расстегнул манжеты и закатил рукава, выставляя свежие ожоги, которые покрывали его левую руку. — Я не спрашивал, — сказал Чонин, жестом указывая на повреждения Тэмина, — что случилось? — Да ничего, — ответил Тэмин. — Он пострадал, когда мэр Ли… — Минхо замолчал. — Так вы оба очень рискуете, просто находясь рядом со мной, не так ли? Вы же знаете, что он может сделать любую глупость, даже просто выстрелить сюда из гранатомета.       Очевидно, такое не приходило Минхо в голову и он взволнованно посмотрел на Тэмина. — Мне все равно недолго осталось, — бодро ответил Тэмин, подсматривая в щель между штор. — Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, — сказал Чонин.       Уже на протяжении пяти минут Тэмин наблюдал за группой из трех человек. Они обратили на себя его внимание потому, что стояли в стороне от остальных зевак и, казалось, ждали чего-то. Двое из них понесли большие брезентовые сумки и положили их посреди перекрытой дороги. Тэмин внимательно наблюдал, как они надели маски разных животных и уже совсем скоро к ним присоединились шестеро остальных. — Минхо! — выкрикнул Тэмин, стоя около окна. — Ты можешь отправить офицеров чуть дальше по улице? — Да. Что там? — Беда.       Двое особей из группы в масках мультипликационной обезьянки и орла наклонились и открыли сумку. Они вытащили все необходимое, протолкнулись сквозь толпу и прошли под полицейской лентой. — Убийца ребенка! — выкрикнул один из приглушенных голосов. — Спаситель «Поджигателя»! — выкрикнул его женский двойник.       Полицейские, которые контролировали толпу, развернулись, чтобы забрать двоих людей, которые пересекли границу, однако остальные семеро, которые задержались позади, теперь обратили на себя внимание прессы, достав из большой сумки плакаты, щиты и мегафоны. Женщина в маске акулы начала подстрекать уже и без того шумную улицу. — Ким Чонин заслуживает того, что с ним случится! — прокричала она. — Если бы он не спас «Поджигателю» жизнь, Со Ынсоль до сих пор была бы жива!       Тэмин обернулся, чтобы оценить реакцию Чонина, ожидая, что это снова выведет его из равновесия. На удивление, он не шевелился, а лишь слушал искаженные угрозы: — Избавься от зла и Господь удивит тебя!       Митингующие начали скандировать такие же псевдорелигиозные слоганы. Один из них бодро разговаривал с репортером, тогда как их главный высказал предположение, что Чонин еще с самого начала сговорился с Халидом. — Такое когда-то уже случалось? — спросил Тэмин у Чонина, не отрывая взгляд от угрозы внизу. — Не такое, — растерянно сказал Чонин.       Это был почти неслышный шепот, и он тоже начал скандировать: — Помилуй дьявола, и Господь удивит меня.       Некоторые из тех полицейских, которые дежурили на улице, окружили митингующих; хотя пока они оставались мирными, а поэтому не было оснований арестовывать их. Тэмин жестом подозвал Минхо к окну. — Думаешь, это его работа? — пробормотал Минхо, читая его мысли. — Не знаю. Но это как-то неправильно, — сказал Тэмин. — Хочешь, чтобы я спустился и задал им несколько вопросов? — Нет. Тебе лучше оставаться с ним. Я пойду.       Тэмин еще раз посмотрел на группу людей в масках и направился к двери. — Тэмин, — сказал Чонин, когда тот выходил, — верни контроль над собой.       Тэмин вежливо улыбнулся на странный комментарий, пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Минхо и вышел из комнаты. Когда он спустился на первый этаж, ему позвонил Кибом, чтобы рассказать о своем открытии касательно Пак Чорон. — Она отказывается говорить с кем-либо другим, кроме тебя, — сказал Кибом. — Я занят, — ответил Тэмин.       Он едва успел выйти за порог посольства, как волна репортеров сразу бросилась к нему. Тэ подумал, что, возможно, и правда нужно было отправить Минхо. Не обращая внимания на выкрикивания собственного имени, он, наклонившись, прошел под лентой и протиснулся сквозь толпу, идя на звук скандирования. — Тэмин, пообижаешься на меня в другой раз. Это важно, — сказал Кибом. — Возможно, она наконец-то скажет нам, что объединяет вас всех. Тогда мы будем иметь реальный шанс выяснить, кто за всем этим стоит. — Ладно. Напиши мне номер и я перезвоню ей, когда смогу. — Как скажешь. У вас все нормально? — У нас проблемы, я тебе потом все расскажу, сейчас правда занят. — Хорошо, будь аккуратнее. Я люблю тебя. — И я тебя, — Тэмин слабо улыбнулся.       Вокруг семерых заядлых митингующих образовалось приличное пространство. Вблизи маски выглядели еще более зловещими: из-под неподвижных улыбок вырывались едкие голоса, а из темных отверстий в пластике горели безумные глаза. Больше всего, и фигурой, и поведением, пугал мужчина, одет в оскаленную маску тигра. Высоко над головой он держал два скрещенных щита и ходил вокруг других, агрессивно скандируя. Тэмин заметил, что он слегка хромал, очевидно из-за старой травмы.       Убедившись, что не столкнется с мужчиной, Тэмин подошел к женщине в маске акулы, которая все еще держала рупор около рта. Он перехватил его на полуслове и откинул к стене здания позади, где тот с электрическим скрипом разлетелся вдребезги. За каждым его движением жадно наблюдали искаженные телевизионные камеры. — Эй! Вы не можете… подождите, вы случайно не тот детектив? — спросила женщина теперь уже значительно более женственным тоном. — Что вы здесь делаете? — требовательно спросил Тэмин. — Протестуем, — она пожала плечами.       Тэмин почувствовал ее довольную улыбку, не понятную для него, ведь ему было совсем не смешно. — Господи. Слушайте, — она подняла маску, — правда в том, что я не знаю. Никто из нас не знает. Есть сайт, на котором люди оглашают о, например, флэшмобах или поиске девочек, которые стоят вокруг отеля, чтобы сделать бой-бенды более популярными. Сегодня появилось объявление, что нужно устроить протест. — Что это еще за сайт?       Она передала ему распечатанный лист бумаги с деталями. — Они связываются через моего коллегу. — Вам за это платят? — спросил Тэмин. — Конечно. Иначе, зачем бы мы это делали. — До этого момента ты говорила достаточно эмоционально. — Это называется актерская игра. Я читала с карточки.       Тэмин прекрасно понимал, какое количество людей слушает их. В идеальном мире он бы не допрашивал ее в прямом эфире. — Как вы получили деньги? — Наличкой в пакете. Пятьдесят долларов каждому, — казалось, эти вопросы навевали на нее скуку. — И еще до того, как вы спросите, мы все встретились около могилы на кладбище. Пакет уже был там. — Кому принадлежит? — Пакет? — Кому принадлежит могила? — То имя, я его уже видела раньше… Со Ынсоль.       Тэмин пытался скрыть, что такой ответ его удивил. — Сумка и все в ней — вещественные доказательства в расследовании убийства, — сказал он, бросив пустую сумку перед ними.       Они выругались, однако подчинились недвусмысленному указанию и сбрасывали щиты, баннеры и театральные карточки в неаккуратную кучу. — И маски тоже, — нетерпеливо рявкнул Тэмин.       Один за другим они неохотно сдали восемь ярких масок. Двое митингующих сразу же натянули капюшоны, чтобы скрыть свою личность, даже несмотря на то, что технически не сделали ничего плохого.       Тэмин развернулся к последнему митингующему в маске тигра, который до этого времени игнорировал его указания. Коренастый мужчина все еще скандировал слоганы, он по-прежнему ходил по кругу, который очертил посреди толпы, будто обозначил то место. Тэмин загородил ему дорогу. Иронично доброжелательного на вид тигра изобразили так, будто он облизывался и у него текла слюна. Мужчина сильно врезался в Тэмина, а затем пошел дальше по новому кругу. — Мне это понадобится, — крикнул Тэмин, жестом указывая на два щита, которые тот держал над головой с надписью теперь уже знакомого лозунга.       Тэмин снова загородил путь мужчине и приготовился к худшему. Он точно был одним из тех, кто, по мнению Тэмина, и мог откликнуться на такое объявление, прячась за маской, наделен силой, благодаря анонимности, продуманно находя большие толпы и невероятные гарантии для ужасных актов насилия, вандализма или краж.       Тэмин был не такой дурак, чтобы арестовывать головореза, который остановился в нескольких сантиметрах от его лица. На него свободно смотрели карие глаза, которые и правда могли принадлежать тигру. — Щиты. Сейчас, — сказал Тэмин тоном, который усмирил бы любого, кто знал о его спорном прошлом.       Тэмин, не отводя взгляд, смотрел ему в глаза. Мужчина наклонил голову в сторону, будто настоящее животное, так пытливо, будто оценивая нового соперника. Тэмин чувствовал позади камеры, которые впитывали напряжение безвыходной ситуации, и молился, чтобы все не обострилось еще больше. Вдруг мужчина бросил оба щита на асфальт. — И маску тоже, — сказал Тэмин.       Не было похоже, что он собирался выполнять это требование. — Маску, — повторил Тэмин.       На этот раз уже Тэмин вел себя агрессивно. Он чувствовал, как кончик пластикового носа касался его собственного, когда они разделили горячее дыхание друг друга. Так они стояли на протяжении десяти секунд, до тех пор, пока, на удивление Тэмина, мужчина перевел взгляд на окно верхнего этажа посольства. Все вокруг затаили дыхание и начали кричать, заметив то, что и мужчина в маске тигра.       Тэмин оглянулся и увидел, как Чонин мастерски балансировал на покатой крыше, а Минхо свисал из маленького окна и кричал ему, чтобы тот возвращался. Когда Чонин отступил, чтобы Минхо не смог дотянуться до него и схватить, то пошатнулся на открытой крыше к дымоходу, как канатоходец, который потерял равновесие; у толпы перехватило дыхание. — Нет, нет, нет, — процедил Тэмин.       Он оттолкнул упертого митингующего в сторону и начал проталкиваться сквозь толпу. Из окон рядом с Чонином и этажом ниже появлялись офицеры дипломатической защиты. — Не делай этого, Чонин! — закричал Минхо, который теперь уже наполовину свисал из окна и почти лежал на нестойкой крыше.       Отломленный кусок черепицы, казалось, падал вечно перед тем, как разбить лобовое стекло на полицейской машине внизу. — Минхо, не двигайся! — закричал ему Тэмин, который только что вышел из огромной толпы людей. — Не двигайся! — Тэмин! — закричал Чонин.       Тэмин сразу остановился и поднял голову на парня, чьи грязные волосы развевал ветер, которого он даже не чувствовал внизу. Он услышал, как прозвучала сирена пожарной машины, которая торопилась к ним. — Тебе нужно вернуть себе контроль! — снова сказал Чонин, однако на этот раз Тэмин уже понял, что он имел в виду. — Если ты сделаешь это… если ты умрешь, он победит! — выкрикнул Минхо.       Он полз по покатой крыше и отчаянно схватился за подоконник, когда еще больше обломков посыпались на тротуар. — Нет. Если я это сделаю, то именно я и одержу победу.       Чонин отпустил дымоход и неуверенно поднял дрожащие руки, удерживая равновесие. Транспорт на главной улице останавливался, и люди выходили из машин, чтобы посмотреть на мировые новости, которые разворачивались прямо у них на глазах. Толпа внизу затихла, и было слышно лишь, как отчаянные репортеры шепотом отчитывались перед камерами. Пожарная машина уже была в радиусе нескольких улиц.       Минхо был на полпути от безопасного окна к дымоходу. В толпе слышались испуганные крики, когда Чонин почти потерял равновесие. Он закрыл глаза, выпрямил руки вдоль тела и пошатнулся на краю. — Такая жизнь, — сказал он так тихо, что это расслышал лишь Минхо.       А затем позволил себе упасть.       Минхо схватился за пространство между ними, но до Чонина уже нельзя было дотянуться. Тэмин мог только беспомощно наблюдать вместе с еще двумя сотнями людей за тем, как Чонин молча пролетел мимо окна, а потом исчез с глаз, с глухим звуком упав на тротуар на служебной территории.       На какой-то момент все замерли, а затем армия репортеров, оттесняя группу полицейских, продвигалась вперед в отчаянных попытках заснять первые ужасные кадры последствий падения. Тэмин подбежал к черному металлическому пожарному выходу и перепрыгнул последние шесть ступенек, спеша добраться к Чонину. Когда он подошел к телу, неестественно вывернутому от удара, то понял, что стоит в большой луже крови, которая медленно просачивалась позади черепа Чонина.       Он еще даже не проверил пульс, как на трупе появились тени от людей, которые стояли наверху. Слишком травмированный, чтобы выжить, а это, без сомнений, было так, учитывая его позу, окружен лужей крови, которая все увеличивалась. Тэмин сел около стены, будто позируя для еще одного портретного фото, и ждал помощи.

***

      За три минуты служебную территорию заполнили полицейские и парамедики. Тэмин встал, чтобы подняться наверх, и увидел, как команда пожарников на крыше спасает Минхо, который теперь намертво вцепился в дымоход. Оставляя за собой кровавые следы, Тэмин прошел к металлическим ступеньками, где должен был ждать коронера, чтобы завершить свое служебное падение, которое затянулось.       Тэмин засунул руки в карманы и растерянно хмыкнул. Он вытащил оттуда незнакомый клочок бумаги, с подозрением развернул его и увидел в центре мятой страницы единственный кровавый отпечаток пальца. На другой стороне виднелась темная надпись. Он перевернул лист бумаги и увидел короткое сообщение, написанное узнаваемым почерком убийцы:

«Рад, что ты вернулся»

      Он смотрел на бумагу в полном непонимании, думая о том, как долго носил это с собой и как вообще убийца смог…       Маска тигра. — С дороги! — заорал Тэмин, отталкивая коронера на ступеньках.       Он выбежал на дорогу, где царил хаос, отчаянно разыскивая в толпе других митингующих. Пробираясь между людьми, которые собирали свое снаряжение или покидали сцену теперь, когда представление окончилось, он добрался до того места, где были сложены в кучу конфискованные щиты и плакаты. — Двигайтесь! — крикнул он прохожим, которые склонялись без дела, как только вылез на скамейку для лучшего обзора.       В центре улицы он что-то заметил, протолкнулся туда и нашел грязную, сломанную пластиковую маску тигра, брошенную на асфальте.       Тэмин наклонился, чтобы поднять ее, зная, что убийца до сих пор был там, наблюдал, смеялся над ним, наслаждался безоговорочной властью, которую одержал над Чонином, которую продолжал удерживать над прессой и, хотя Тэмин и не хотел этого признавать, над ним самим.       Тэ со злостью пнул вторую, пустую, сумку рядом с собой и отчаянно закричал. В этот момент напротив него остановилась машина и из нее выбежал взъерошенный Кибом, он быстро подбежал к Тэмину и потащил обратно к машине. Сев с ним на заднее сиденье, он крепко обнял своего наставника и прикрыл глаза. — С тобой все хорошо. Это главное, — с облегчением выдохнул Ки. — Я приехал, как только узнал обо всем.       Тэмин крепко прижал его к себе. — Я снова не справился. — Неправда. Ты пытался, а это важно. До тех пор, пока мы будем пытаться, мы не будем проигрывать, — он поглаживал спину Тэмина, пытаясь успокоить. — Сейчас поедем ко мне и все по порядку расскажешь, ладно?       Тэмин кивнул, а Ки немного отстранился и назвал таксисту адрес.       Уже в квартире, Ки быстро приготовил им зеленый чай и сидел рядом со своим наставником, слушая его рассказ. Он видел, что Тэмину тяжело рассказывать все это. — Нужно было ехать с тобой в посольство. Зря я отправился к этой Пак Чорон. — Нет. Наоборот, я рад, что тебя там не было, — Тэмин аккуратно взял его за руку и большим пальцем поглаживал тыльную сторону его ладони. — Мне бы не хотелось, чтобы ты видел все это.       Кибом слабо улыбнулся и поцеловал его в край губ. — Давай поговорим о чем-нибудь другом? — предложил Ки. — Расскажи подробнее о своем прошлом, а то все, что я знаю, это информация из телевизора.       Тэмин отвел взгляд. — Хочешь знать подробности? Я могу рассказать, как провел часть своей жизни в психиатрической больнице.       Кибом понял, что, сам того не желая, надавил на больную тему. — Прости. Если ты не хочешь, можем просто полежать вместе и почитать какую-нибудь книгу. — Нет, ты меня неправильно понял. Я хочу выговориться. И это я могу себе позволить только с тобой.       Кибом кивнул и начал впитывать в себя всю ту боль, которой были наполнены слова Тэмина из таких ужасных воспоминаний. А Тэ был благодарен, что Ки молча слушает его и не перебивает, потому что он сейчас был не в состоянии отвечать на лишние вопросы, что младший не возражает, когда он больно сжимает его хрупкую ладонь на особо эмоциональных моментах, что его стажер действительно очень переживает за него, а не просто делает вид, и, что Кибом стал тем единственным человеком, с которым он мог всем этим поделиться.

Среда, 6 октября 2013

АМ 10:08

      Тэмин смотрел на залитые солнцем сады, которые окружали величественное древнее здание. Несколько небольших пятен света, которым удалось пробиться сквозь листья вверху, под дуновением легкого ветерка танцевали на аккуратной поляне.       Даже той сосредоточенности, которая необходима, чтобы наслаждаться спокойным пейзажем, для уставшего Тэмина было слишком много. Под действием медикаментов, которыми его силой кормили дважды на день, он находился в бесконечном полусне, совсем не похожем на потерю координации, вызванную алкоголем — более отдаленному, равнодушному, разрушительному.       Тэмин понимал, что так нужно. В общем с ним помещении находились люди, которые страдали целым спектром психических расстройств: те, кто пытался себя убить, те, кто находились в депрессии из-за чувства неполноценности, разговаривали с теми, кто имел манию величия. Это был рецепт катастрофы, разбавленной с лекарствами, однако Тэмин никак не мог этому помочь, хотя и чувствовал, что нуждается не так в лечении, как в признании нужды все контролировать.       Он потерял счет дней и недель, существуя в абсурдно рутинных пределах больницы, где он и его знакомые под наблюдением бесцельно склонялись по коридорам в похожих на пижамы робах. Им говорили, когда есть, когда мыться, когда спать.       Тэмин не знал наверняка, что именно из его нынешнего состояния было последствием принятых лекарств, а что — истощением от бессонницы. Даже в таком псевдокататоническом состоянии он боялся наступления ночи, затишья перед бурей, когда работники ночной смены с темными кругами под глазами провожали пациентов в их палаты и закрывали, выпуская на свободу настоящий психоз, который удерживали в стенах этой красивой больницы.       Каждую ночь Тэмина удивляло, почему эти люди продолжают бороться, оцепенелые от того, что остались одни, и отвратительно рыдали в темноте. — Открой, — сказала нетерпеливая медсестра, которая стояла над ним.       Тэмин открыл рот и высунул язык, чтобы доказать, что уже проглотил горсть ярких таблеток. — Ты понимаешь, почему мы перевели тебя в палату под охраной, правда? — спросила она так, будто разговаривала с ребенком.       Тэмин не ответил. — Если я смогу сказать доктору Ли, что от лекарств тебе стало лучше, уверена, что она переведет тебя обратно.       Когда Тэмин снова отвернулся к окну, она хмыкнула и пошла доставать кого-то другого.       Он сидел в тихом углу комнаты для отдыха, где в полной мере мог отдохнуть от своей обычной комнаты шестого типа, заполненной стойкими ярко-оранжевыми школьными стульями. Мужчина с настольным теннисом все больше злился, как и каждый день в это время, каким-то образом умудрившись проиграть в собственном матче на одного. Две Розовые Леди, как Тэмин их называл из-за цвета волос, лепили из пластилина простые фигурки, а небольшая группа людей заняла дешевые диваны вокруг большого телевизора. Тэмин туманно понимал, что из телевизора донеслось его имя, однако потом кто-то из персонала переключил выступление мэра на какой-то мультфильм.       Тэмин недоверчиво помахал головой, смотря на детский сад перед собой, а потом была невероятно неспокойная и жестокая ночь в жилом крыле. Одна из Розовых Леди бодро подмешивала кровь в свой цветок из пластилина. Тэмин вздрогнул, когда она продолжала, несмотря на боль в сломанных ногтях от того, что беспрерывно царапала закрытую дверь.       Ему стало интересно, имеет ли он что-то общее с этими людьми, как например способность к таким крайностям. Глубоко в душе Тэмин знал, что убил бы Халида перед всеми, и для него не имело значения, какими были бы последствия, несмотря на какой-либо страх погубить себя.       Тэмин разорвал бы его на куски.       Возможно, «нормальные» люди лучше контролируют свои эмоции. Возможно, то, что он считал нормальным, на самом деле, таким не было.       Тэмин отвлекся от своих мыслей, когда перед телевизором поднялся высокий смуглый парень, которому было где-то чуть больше двадцати, и подошел к столу Тэмина около окна. С тех пор, как его заперли здесь, Тэмин избегал любых контактов, кроме тех случаев, когда это было неизбежно. Это распространялось и на Наын, которая бросила все попытки дозвониться в больницу и потратила время зря, приехав в больницу, лишь для того, чтобы он отказался выходить из комнаты.       Тэмин видел парня рядом. Тот всегда надевал ярко-красные тапки на босые ноги. Он навевал на Тэмина страх, потому что чаще всего был скрытным и задумчивым, и именно поэтому это стало неожиданностью, когда он указал на один из пластиковых стульев и терпеливо ждал ответа.       Тэмин кивнул.       Парень аккуратно отодвинул стул от стола и сел. Он поднял к Тэмину обе руки, объединенные металлическими наручниками, которые персонал каждый раз надевал на него, когда он заходил в общие комнаты. Вокруг него витал запах инфекции. — Джунсо, — представился парень.       Тэмин воспользовался ремнями на его запястье, чтобы не пожимать ему руку. Несмотря на спокойные манеры парня, он не мог сидеть неподвижно, и Тэмин слышал, как он нервно постукивает ногой по полу под столом. — Мне показалось, что мы уже знакомы, — улыбнулся Джунсо, указывая на Тэмина обеими руками. — В тот момент, когда ты проходил мимо двери, я сказал: «Я его знаю».       Тэмин терпеливо ждал. — Когда я увидел, что ты сделал, то подумал: «Этот парень, он не просто думает, кто „Поджигатель“, он знает». Правда? Что именно это и есть тот ублюдок, который убивал людей. Правильно? А они просто отпустили его.       Тэмин кивнул.       Джунсо выругался и помахал головой. — Ты пытался. Ты правильно сделал, пытаясь расправиться с ним. — Знаешь, — сказал Тэ, заговорив впервые за несколько недель. — Я ценю твое мнение, однако это наверное значило бы больше, если бы я не видел, как ты шептал что-то в пачку с хлопьями все утро.       Казалось, Джунсо немного обиделся. — Человек с Богом знает разницу между шепотом и молитвой, — с осуждением ответил Джунсо. — Человек при здравом уме знал бы разницу между тарелкой «КоКо Попс» и своим божеством, — с незаметной улыбкой заметил Тэмин.       Вдруг он осознал, как сильно ему не хватало обмена колкими комментариями с его коллегами. — Ладно. Ладно. Пусть, — сказал Джунсо, кивнув, когда снова встал. — Еще увидимся, детектив.       Джунсо хотел было уйти, однако остановился и снова повернулся к Тэмину. — Моя бабушка часто повторяла: «Человек, у которого нет врагов — это человек без принципов». — Мудрые слова, — сказал Тэмин. — Но предполагаю, что такой совет также является причиной, почему ты здесь. — Хах. Это мой выбор быть здесь, разве нет? — Разве? — Так долго, как я буду здесь, я буду жить. — «Человек, у которого нет врагов…», — задумчиво процитировал Тэмин. — Больше врагов не осталось, детектив… — сказал Джунсо, отворачиваясь от Тэмина и уходя прочь, — … в этом и проблема.