Кукла

Среда, 5 июля 2017

АМ 2:59

      В три часа ночи зазвенел будильник Кибома. Он сидел в хранилище Центрального архива посреди пятна света от лампы, которая свисала с высокого потолка и гудела. Это был его четвертый визит в архив, и он осознал, что начинал с нетерпением ждать этих утомительных ночей, каждый раз надеясь, что найдет полезную информацию.       После того, как Тэмин уснул, Ки обдумывал его слова, поэтому никак не мог выбросить все мысли из головы и уснуть. Он сидел рядом и наблюдал за спокойным лицом старшего, который еще час назад рассказывал о своем прошлом с дрожащими руками. Кибом выпил еще несколько чашек кофе и решил, что нет смысла просто так сидеть дома. Он тихо собрал нужные вещи и поехал в архив, пытаясь отвлечься на работу. Ему не нравилось, что они все время проигрывают. И Ки даже не хотел осознавать, что скоро придет очередь Тэмина становиться жертвой.       Вечный вечерний покой и контроль температуры казались ему приятными: достаточно тепло, чтобы снять пиджак, однако и достаточно прохладно, чтобы не заснуть и оставаться бодрым. Когда он снова вдохнул пыль, наблюдая, как ее частички вращались в воздухе вокруг, то почувствовал, что его без остатка поглотил похороненный здесь пласт истории.       Это напоминало игру без конца. Внутри каждой из десятков тысяч одинаковых коробок лежали тайны, которые ждали, чтобы их посмотрели вновь, а возможно, и впервые разгадали. Было легче сосредоточиться на вызове, который они бросали ему, чем на угнетающем понимании, что каждая из этих одинаковых коробок свидетельствует о потерянной или разрушенной жизни, и все они, выставленные в аккуратные ряды, наслаждаются величественной, будто могильной, тишиной подземелья.       То, что случилось днем, без сомнений, еще больше подтвердило его подозрения. И снова убийца знал, где найти свою, казалось бы скрытую, цель.       Эмбер была наивной.       Кто-то в посольстве и правда мог раскрыть местонахождение Ким Чонина, вот только это был не единственный случай. Это уже в четвертый раз их предавали, и самое ужасное, никто, кроме него, этого не замечал.       Он чувствовал себя виноватым за то, что снова оставил Тэмина одного, тем самым получив еще одну бесценную ночь, чтобы охотиться на убийцу в прошлом. Он был здесь, где-то здесь в огромном архиве. Кибом был убежден в этом. Первые неуверенные шаги чудовища, которое теперь со всех сил бежало к ним.       В понедельник вечером он наткнулся на нераскрытое дело 2011 года, в котором доморощенный фундаменталист умер внутри тщательно охраняемой камеры. На протяжении вероятного времени смерти из здания никто не выходил и не заходил, и записи камер наблюдения это подтверждали. Так или иначе, а на теле двадцатитрехлетнего парня нашли следы удушья, но из-за отсутствия других улик его смерть решили списать на естественные причины.       Кибом нашел в интернете еще одну подозрительную смерть моряка на военной базе. После того, как Джо пообещал идентифицировать отпечаток ботинка, Кибом сделал официальный запрос в военную полицию с просьбой раскрыть полный файл дела, однако еще до сих пор не получил ответ.       Последние часы он потратил на то, чтобы разобрать вещественные доказательства убийства, которое случилось в 2012 году. Наследник международной корпорации электроники пропал из гостиничного номера при весьма загадочных обстоятельствах несмотря на то, что двое охранников сидели меньше чем в двадцати сантиметрах от двери. На месте обнаружили достаточное количество крови, чтобы утверждать, что парень мертв, однако тело так и не нашли. Для полиции там не было никаких полезных отпечатков пальцев, ДНК, либо записей системы безопасности, чтобы даже начать искать убийцу, а это означало, что Кибом никак не мог привязать это дело к убийствам «Куклы». Он записал дату и сложил обратно содержимое коробки.       Холод заставлял его продолжать поиски дальше. Он не чувствовал даже намека на усталость, хотя и пообещал себе, что будет искать максимум до 3:00 и перед работой вернется домой, чтобы поспать хоть несколько часов и, чтобы Тэмин не узнал о его уходе. Кибом пересмотрел свой список еще пяти дел, которые надеялся проверить, и вздохнул. Он встал на ноги, поставил коробку на полку и начал длинный путь темным коридором.        Когда он подошел к концу высокого стеллажа, то понял, что наклейки на коробках датированные декабрем 2012 года, за месяц до следующего убийства в его списке. Он посмотрел на часы: 3:07. — Еще одно, — сказал он себе и, отыскав нужную коробку, снял ее с полки.

***

В 8:27 утра Тэмин переступил порог негостеприимного многоквартирного дома на захудалой улочке. У него снова не получилось нормально поспать, в основном потому, что теперь к перечню причин, почему он уже давно не мог выспаться, Тэмин должен был добавить еще несколько пунктов. Во-первых, Ким Кибом, который сбегал каждую ночь и не давал им возможности проснуться вместе, а во-вторых образ тигриной маски. Самоуверенность убийцы поражала его. Он рисковал даже просто придя к посольству, однако бездумно присоединился к протесту, который сам же и организовал и сошелся лицом к лицу с Тэмином, то есть, как сказал ему Кибом, убийца поступил как склонный к саморазрушению эгоцентрист.       Тэмин все чаще вспоминал, как Ки рассказывал им о том, что со временем маньяк, не в состоянии устоять перед соблазном, будет подбираться все ближе и ближе, страстно желая, чтобы его наконец поймали. Тэмин задумался, был ли случай около посольства мольбой убийцы о помощи, и что руководило тогда им — отчаяние или самоуверенность.       Он поднялся по грязным ступенькам на третий этаж, пытаясь вспомнить, когда последний раз шел дождь, толкнул обшарпанную дверь пожарного выхода и вышел к желтому коридору. Около двери Пак Чорон не было ни следа двух полицейских, которые должны были дежурить там.       Тэ подошел к квартире №16, казалось, единственной во всем здании с недавно покрашенной входной дверью, и уже собирался было стучать, когда в коридор из квартиры вышли двое полицейских с сэндвичами и кофе в руках. Они оба очень удивились, увидев около двери импозантного детектива. — Доброе утро, детектив, — сказала одна из полицейских, пережевывая свой завтрак.       У Тэмина заурчало в животе. Полицейский предложила ему вторую половину своего завтрака, однако Тэ вежливо отказался. — Вам уже известно, когда ее будут перевозить? — спросил ее молодой коллега. — Еще нет, — немного грубовато ответил Тэмин. — О, я совсем не то имел в виду, — поспешно сказал парень. — На самом деле совсем противоположное. Она невероятна. Мы будем скучать по ней.       Полицейский соглашаясь кивнула. Тэмин был удивлен. Надежные стереотипы Тэ, которые всегда верой и правдой служили ему, заставили его ожидать по ту сторону двери какую-то, одетую в пижаму, насквозь прокуренную спасительницу котов, однако двое полицейских точно не спешили уходить. — Она только что пошла в душ. Я проведу вас.       Девушка-полицейский открыла входную дверь и провела его в чистую квартиру, где пахло свежим кофе. Нежный ветерок колыхал занавески над яркими цветами на столе в гостиной. Просторную комнату украшали пастельные полотна, свидетельствуя о хорошем вкусе хозяйки, а еще внимание привлекали полы из настоящего дерева и такие же рабочие поверхности. Почти всю стену занимали фотографии, а около кухонной раковины сушились принадлежности для выпечки. Тэ слышал, как за стеной шумит вода. — Чорон! — выкрикнула полицейский.       Воду выключили. — Здесь детектив Ли Тэмин пришел встретиться с тобой. — Он такой же красивый, как на экране? — ответил голос с мягким акцентом.       Коллега Тэ, похоже, засмущалась, и в этот момент Чорон, к ее ужасу, продолжила: — Согласна, он выглядел так, будто его хорошенько нужно отмыть, перед тем, как идти куда-то, но… — Он выглядит так, будто в любой момент уснет, — крикнула ей полицейский. — Покажи ему где кофе на кухне, когда проведешь его. — Чорон? — Что? — Он уже здесь. — О… он слышал… — Да. — Ну я и дура.       Не зная, как выпутаться из неловкого положения, женщина-полицейский поторопилась выйти чтобы присоединиться к своему напарнику. Тэмин слышал, как за тонкой перегородкой что-то поскрипывает, распыляется и закрывается, он хмыкнул, ведь стоял перед стеной с фото. Фотографии были простые и искренние: красивая женщина, которая отдыхала на пляже с друзьями, сидела в парке с пожилым мужчиной, смеялась в парке развлечений вместе с маленьким сыном, как показалось Тэмину. Его сердце замерло когда он взглянул на их восторженные лица, явно запечатленные в солнечный день. — Это Джинен. Сейчас ему шесть, — прозвучал голос за его спиной.       Тэмин оглянулся и увидел в проеме двери ванной комнаты ту самую действительно невероятно красивую женщину с фотографий, с полотенцем на голове, которым она обернула русые волосы. Было ясно, что она только что втиснулась в крошечные джинсовые шорты и светло-серый топ. Тэмин безразлично обвел взглядом бархатную кожу ее длинных ног, а потом посмотрел прямо в глаза. Ему намного больше понравилось бы, если сейчас в таком виде перед ним стоял Кибом. Представив его, он тихо вздохнул и прошептал: — Сексуально… — Простите? — Говорю: где ваш сын? — Я точно слышала, что вы сказали: «сексуально». — Ничего подобного, — с невинным видом покачал головой Тэмин.       Чорон посмотрела на него каким-то странным взглядом и улыбнулась. — Я отправила его к маме после… ну, после того, как сумасшедший серийный убийца пригрозил убить всех нас, если откровенно.       Она протянула к нему руку: — Чорон.       Тэмин был вынужден подойти к ней и почувствовал запах клубничного шампуня, которым она только что вымыла волосы, заметив яркие глаза с блеском в них и выпирающие соски на груди там, где ее влажная кожа просвечивалась сквозь тонкую ткань. — Детектив Ли, — сказал он и как можно скорее отошел назад. — Не Тэмин? — Не Тэмин. — Тогда называй меня Пак, — с улыбкой сказала она, посмотрела на него, а потом отвела взгляд. — Что? — Ничего. Просто… ты выглядишь совсем иначе. — Что ж, пресса фотографирует меня только тогда, когда я стою около мертвого тела, поэтому… грустное лицо. — Ты ведь не пытаешься переубедить меня, что это твое счастливое лицо? — засмеялась Чорон. — Это? — спросил Тэ. — Нет. На этой неделе — это мой образ, никем не понятый герой, возможно, единственный достаточно храбрый и умный для того, чтобы поймать гениального серийного убийцу.       Чорон снова засмеялась. — Правда?       Тэмин пожал плечами, а заинтригованная Чорон внимательно смотрела на него. — Позавтракаешь? — А что есть? — Самый лучший в мире кофе чуть ниже по улице. — Первое: лучший в мире кофе в квартире моего стажера, а второе: ты под защитой, поэтому не можешь выходить даже если бы это кафе находилось через дорогу. — Но ты будешь меня защищать, — беззаботно сказала она, начиная закрывать окна.       Это было поражение. Тэмин знал, что проще было согласиться. — Только подожди пока я обуюсь, — сказала она направляясь в спальню. — А еще можешь подумать над тем, чтобы надеть штаны, — сказал Тэ.       Чорон остановилась и обиженно посмотрела на него. — Почему? Я тебя нервирую? — Совсем нет, — безразлично ответил Тэмин. — Просто ты ужасно выглядишь. Я не могу выйти с тобой, когда ты в таком виде.       Чорон снова засмеялась, она прошла к шкафу, расстегнула топ так, чтобы оголить верх груди, а затем сняла джинсовые шорты. Тэмин удивленно посмотрел на нее и быстро отвернулся. Затем она надела пару узких рваных джинс, а далее бесполезно пыталась завязать волосы в взбитый хвост. — Так лучше? — спросила она его. — В любом случае — нет, — честно ответил Тэ.       Чорон улыбнулась. Обычно она никогда не вела себя так, однако, возможно, жить ей осталось всего три дня, поэтому девушка наслаждалась, заигрывая с парнем, которому осталось лишь пять дней. Обув кеды, она схватила с полочки ключи. — Пойдем?

***

Тэмину казалось, что Чорон переоценила мрачное маленькое кафе. Содержимое его тарелки, похоже, жило собственной жизнью, поскольку разнообразные составляющие скользили по тонкому слою жира. Чорон не смогла даже доесть свой тост. Он подозревал, что ей просто хотелось найти оправдание, чтобы выйти из квартиры, и что на самом деле она никогда здесь не была, ведь сомневался, что кто-то мог совершить такую ошибку дважды. — Без обид, Пак, но это кафе… — Я здесь работаю. — … красивое. Оно красивое.       На протяжении своей короткой прогулки по улице они обращали на себя много взглядов, хотя Тэмин не был уверен, узнавали ли люди их, или просто пялились на Чорон. Они выбрали место около окна, подальше от других посетителей, и больше двадцати минут непринужденно разговаривали ни о чем. — Я беспокоилась о тебе, — сказала Чорон, когда Тэмин считал, что они все еще обсуждали музыку. — Прошу прощения? — Как ты… выдерживаешь все это? — Позволь мне кое-что прояснить. Ты можешь умереть через три дня и беспокоишься обо мне? — спросил Тэмин, воспользовавшись возможностью опустить столовые приборы. — А ты можешь умереть через пять дней, — она пожала плечами.       Это обезоружило Тэмина. Он был так занят расследованием, что не понимал, как быстро приближается его собственный великий день. — Я смотрю много новостей, — сказала Чорон. — Если тебя закрывают в четырех стенах, делать больше нечего. Это будто наблюдать, как кот играется с мышью, и чем дальше, тем больше ты выглядишь разбитым и тем больше, кажется, убийца дразнит тебя. — Я не знал, что выглядел разбитым, — пошутил Тэмин. — Да, — просто ответила она. — То, что случилось с теми людьми, и что бы не случилось со мной, это не твоя вина.       Тэмин непроизвольно фыркнул. Она тратила свое время, пытаясь утешить его. — Мрачный у тебя взгляд на общую картину, — сказал Тэ. — Такое ощущение, что ты совсем не беспокоишься. — Я закоренелая фаталистка. Да и по воле судьбы у меня хорошая защита. — Не хочу лишать тебя иллюзий, но из того, что я видел, если Бог существует, то у нас очень серьезная проблема, потому что он играет против нас. — Тогда хорошо, что я говорю не про Бога. Лишь то, что жизнь — забавная штука. — Например? — Например, жизнь привела тебя ко мне этим утром, мы — двое людей, которые никогда бы не встретились, чтобы в итоге я все-таки получила возможность искупить то, что сделала много лет назад       Тэмина это заинтриговало. Неосознанно он оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что их никто не слушает. — Пообещай, что позволишь мне закончить, до того как ты… просто пообещай.       Тэмин, будто защищаясь, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Они оба знали, что Кибом нашел пять тысяч со счета Вакиля Рана. — Четыре года назад я работала барменом в пабе. Это был тяжелый период для нас. Джинену был всего год, и я пыталась развестись с его отцом, который оказался не слишком порядочным человеком. Я могла работать только неполный день, пока за Джиненом присматривала моя мама. А Вакиль был там постоянным посетителем. Чаще всего он приходил на обед, и мы немного подружились. Ему не раз приходилось видеть меня в слезах из-за денег, или развода… или как всегда. Он был добрым. Оставлял мне хорошие чаевые, которые я пыталась вернуть ему, но он просто хотел помочь, и это многое значило для меня. — Возможно, он хотел использовать эту помощь, как предлог для кое-чего большего, — с горечью сказал Тэмин.       К брату Халида он привязанности не чувствовал. — Он был не такой. У него была семья. Как-то он пришел ко мне с предложением. Сказал, что его друг попал в беду с полицией, но он знал, что тот был невиновен. Вакиль предложил мне пять тысяч просто за то, чтобы я сказала, что по дороге домой в указанное время видела кого-то. Вот и все. — Ты дала ложные показания? — хмуро спросил Тэмин. — Я была в отчаянии, и мне стыдно признавать, что я согласилась. Я не думала, что это могло что-то слишком изменить, а на то время мы с Джиненом получали копейки в сравнении с этой суммой. — Это изменило все.       Тэмин злобно посмотрел на Чорон, больше не чувствуя к ней ни капли симпатии. — Пусть так. Как только я поняла что солгала по делу «Поджигателя», то запаниковала, — Чорон начала плакать. — У меня был Джинен. За все деньги мира я бы не помогала убийце детей выйти сухим из воды. Поэтому пошла прямо к дому Вакиля — ты должен поверить мне — и сказала, что не смогу этого сделать. Я не упоминала о его причастности или деньгах. Просто сказала, что ошибалась. — И что он на это сказал? — Пытался уговорить, однако, думаю, он обо всем догадался. По дороге домой я позвонила в юридическую фирму, которая представляла мои показания. — «Пак и Чон». — Да. И меня соединили с одним из старших юристов. — Кан Минхеном? — Да! — удивленно выкрикнула Чорон.       Информацию о его смерти еще не оглашали. — Я сказала ему, что хочу отказаться от своих показаний, а он начал угрожать мне, безостановочно повторяя о последствиях моего поступка и в чем меня могут обвинить: неуважение к суду, препятствие расследованию полиции, возможно, даже причастность к убийству! Он спросил меня, не хочу ли я оказаться за решеткой, а когда я рассказала о Джинене, он сказал, что задействует социальные службы и они даже могут забрать его у меня.       Даже от самого воспоминания о том ужасном разговоре Чорон заметно дрожала. Тэмин протянул ей салфетку. — Это было слишком громкое дело и фирма сделала бы что угодно лишь бы не потерять его, — сказал Тэмин. — Он сказал мне держать «дурной язык за зубами» и что приложит всех усилий, чтобы не допустить меня в зал суда. Это последнее, что я слышала лично от него. Потом я видела, как разворачиваются события, как ты пытался остановить человека, которому я помогла освободиться и я… мне так жаль.       Тэмин молча встал из-за столика, вытащил бумажник и бросил рядом со своей полупустой тарелкой несколько купюр. — Не передо мной тебе нужно извиняться, — сказал он.       Чорон расплакалась. Тэмин вышел из кафе, оставляя без защиты одинокую девушку в углу, за чью безопасность отвечал.