Кукла

Среда, 5 июля 2017

АМ 10:20

      Кибом едва мог стоять на ногах от усталости. Из архива он ушел в шесть утра и меньше чем через час уже сидел за столом в офисе. Он надеялся немного поспать до того, как офис наполнят те, кому повезло иметь расписание получше, и кто мог спокойно высыпаться по утрам, поскольку приходить нужно было на вторую смену, однако ему помешал Онью, который тяжело опустился на стул рядом с ним в 7:05. Проявив рабочий этикет и одержимость почти такие же, как и Кибом, он начал свой день, заканчивая поиски семи имен которые остались в списке.       Молодой детектив отправил Тэмину сообщение о том, что скучает и очень сожалеет, что снова ушел до того, как тот проснулся. Ки пообещал, что вечером приготовит для них вкусный ужин. Конечно, сначала он хотел предложить просто где-то посидеть, но так и не решился на то, чтобы нажать «отправить». Мысль о том, что придется провести пару дополнительных часов на ногах, казалась не слишком привлекательной, однако его мучала совесть за то, что снова оставил Тэмина одного, поэтому вариант со спокойным ужином казался Кибому самым оптимальным.       Продемонстрировав на внутреннем совещании команды свою осведомленность касательно писем убийц, теперь Ки неофициально стал специалистом по криминальному поведению и психологии преступников для всего отдела, несмотря на то, что не имел для этого нужной квалификации еще и не получал за это никаких надбавок. Заместитель комиссара попросила его подготовить отчет касательно последней записки, которую убийца так смело подложил Тэмину.       Джо понадобилось совсем немного времени для того, чтобы установить, что кровавый отпечаток на записке в точности соответствует образцам с колючей проволоки. Поэтому Кибом пришел к выводу, что письмо было не больше чем еще одним издевательством и насмешкой. Убийца указывал на несерьезность своей ошибки и фактически предоставлял им образец своей ДНК, чтобы доказать, что им не удастся остановить его. А то, что он решил передать послание лично, указывало на увеличение уровня его нарастающего комплекса Бога, и давало Ки возможность предположить, что через пять дней он собирался феерично все закончить.       Кибом резко проснулся. На экране перед ним его ждал полуготовый отчет и курсор нетерпеливо мигал в конце последнего слова. Заставка еще даже не активировалась. Наверное, он просто на мгновение закрыл глаза, однако почему-то от этого стало только хуже. Предложив Онью приготовить чай, он пошел на кухню. Дожидаясь, пока закипит чайник, он брызнул себе на лицо холодной водой над забитой чашками раковиной. — Тебе снова досталось?       Кибом закончил вытирать лицо и застукал на горячем Эмбер, которая в этот момент воровала у него кипяток. Темные круги под его глазами подчеркивал синяк около носа. — Это Тэмин врезал тебе? — пренебрежительно спросила она. — Я уже говорил тебе, что споткнулся об одного из своих щенков. — Пусть. Ты снова «споткнулся об одного из своих щенков»? — Нет. Я не ложился спать. — Причина?       До сих пор ему удавалось держать в секрете свои визиты в архив. Он решил наконец-то довериться Эмбер, однако потом передумал. — Щенки нагадили на кровать, поэтому пришлось спать на диване. Сама понимаешь, что это трудно назвать сном, — он надеялся, что Эмбер примет такую причину, как достойное объяснение. — Над чем ты сегодня работаешь? — Какой-то парень спрыгнул с моста Мапхо и утонул. Оставил записку и все такое. Вполне возможно, что это очень откровенное самоубийство, вот только после осмотра места преступления, один полицейский, не имея на это никаких оснований, заявил что это подозрительно. После этого мы прошли аж до другого конца моста, где нашли лужу крови. Очевидно, парень сам добирался до отделения неотложной помощи — тайна раскрыта.       Эмбер тяжело вздохнула, однако Ки подумал, что это звучало значительно интереснее, чем то, как он провел свой день. — Видел Тэмина? — спросила она. — Сегодня еще его не было в офисе.       На входе в кухню появился Сонджин. — Готова? — Уже иду, — сказала Эмбер, выливая свой кофе и добавляя чашку к, уже и без того нестойкой на вид, горе в раковине.

***

      Наын вышла из такси как раз заканчивая телефонный разговор с Тэмином. Без сомнений, это была неудачная попытка, ведь на ее конце линии слышался шум автомобилей, а с его стороны шум оживленного проспекта, по которому он шел.       Она хотела посоветоваться с ним. Съемочная группа уже готовилась к решающему дню «Кукольной саги», который безостановочно приближался к своему логическому завершению. К сожалению, у Тэмина было не то настроение, чтобы разговаривать с ней.       Он упрекнул Наын и ее команду за трансляцию точного местонахождения Ким Чонина в посольстве и, возможно, несправедливо, обвинил ее в том, что маньяку, когда по телевизору показали протест, стало проще манипулировать параноидальным, неуравновешенным сознанием Чонина. Наын безоговорочно слушала его монолог, несмотря на то, что он был полностью несправедливым, поскольку каждый новостной канал делал то же самое.       Когда Наын предложила вместе поужинать, Тэ сказал, чтобы она оставила его в покое и резко оборвал связь. Хоть Наын никогда не говорила этого вслух, она злилась на него за то, что Тэмин был таким мелочным и сгоряча делал такие выводы, учитывая, что это мог бы быть их последний разговор. По тому, как он разговаривал, было очевидно, что ему едва приходило в голову, что к следующему вторнику он может и не дожить, тем самым заставляя Наын все чаще задумываться, не пересек ли он хрупкую грань между оптимизмом и отрицанием.       Джиен давил на нее касательно ответа про повышение, и это занимало большую часть ее мыслей с момента их встречи. Она разочаровалась в себе за неопределенность таких сомнений. В какой-то момент она была наполнена решимостью отказаться и уйти с теми остатками моральной целостности, что остались, а уже в следующий уверенно собиралась согласиться на должность, которую все равно займет если не она, то кто-то другой.       Вчера вечером она обсуждала это со своим возлюбленным, когда они под вечерним солнцем сидели во внутреннем дворике своего маленького, но красивого сада.       Как и во всем остальном в отношениях между ними, он не пытался повлиять на ее решение. Именно поэтому они так хорошо ладили. Он уважал независимость Наын, к которой она так привыкла за время отношений с Тэмином.       Избранник Наын следил за развитием событий вокруг «Куклы» точно так же, как и весь мир, но ни разу и бровью не повел, наблюдая сенсационный стиль репортажей Наын; ее беспочвенные предположения или «часы смерти», которые даже сама она считала абсурдной и позорной идеей. Эдинственное, что он просил, так это, чтобы Наын была осторожна. Книжные полки, битком забитые военными мемуарами, приучили его к мысли, что в человеческой истории глашатаев всегда выбирали за их умение общаться с народом и быстро доносить до него мысли, а также с учетом того, насколько их легко заменить.       Он терпеливо слушал, пока становилось все прохладнее, а рассудительно расставленные фонари один за другим включались в сумерках. Он сказал, что если она согласится на предложение Джиена о повышении, то это решение полностью будет зависеть от амбиций. Им не нужны деньги, и Наын уже заявила о себе, как о надежном и достойном репортере. Внимательный, как и всегда, он посоветовал ей поговорить с Тэмином, понимая, что в этом вопросе Наын волновало только его мнение.       Их прерванный разговор в то утро как никогда прояснил позицию Тэмина.

***

      Утром Минхо долго прощался с Джонгхеном и считал несправедливым то, что у его стажера сегодня выходной. Он так не хотел прощаться, но долг перед страной никто не отменял.       Когда Минхо шел сквозь помещение к столам Онью и Кибома, то не отводил взгляд от кабинета заместителя комиссара. Он видел, какой взволнованной была маленькая, однако пугающая женщина, активно жестикулируя, когда разговаривала с кем-то по телефону. Он сел на край стола, решительно расположившись на бумагах, с которыми работал Кибом. — А ей не везет, — сказал им Минхо. — Почему это? — спросил Онью.       Ему казалось странным выуживать информацию из первого сплетника в отделе, ведь Онью привык узнавать обо всем первым. — Тэмин, — ответил Минхо. — Что же еще? Похоже, что он увел Пак Чорон из ее квартиры, которую охраняли. — Зачем? — Чтобы позавтракать. А затем ушел и оставил ее в кафе одну. Команда, ответственная за ее безопасность, написала официальную жалобу. Заместитель хочет отстранить его. — Это будет на ее совести, — равнодушно сказал Онью. — В какие же игры он играет?       Минхо пожал плечами. — Это же Тэмин, поэтому кто его знает? В офисе он появится только во второй половине дня. Сейчас я пойду с ним на встречу.       Онью наслаждался детской игрой в шпионов, которую они затеяли прямо под носом у начальства и поражался как легко эти проказники обманывали его раньше. — Если она спросит, то я договариваюсь об укрытии для Пак Чорон, что собственно так и есть, — сказал Минхо. — Нам тоже нужно уехать, — ответил Онью. — Правда? — спросил Кибом. — Куда? — У меня еще есть четверо людей из списка, с которыми я не связывался, — сказал Онью. — Один из них мертв. Нам нужно выяснить, кто именно.

***

      Онью и Кибом перекусили в кафе и уже приближались к третьему адресу из списка. Они уже успели заехать домой к стенографистке суда и выяснили, что в 2015 году она скончалась от рака. Потом выяснили, что Его Честь судья Ли Хонки с женой эмигрировали в Новую Зеландию. К счастью, у соседей был телефон их сына, который разбудил родителей посреди ночи, чтобы узнать, что они живы и здоровы.       Когда детективы уже подходили к нужной квартире, то увидели, что дверь была открыта. Ки громко постучал, после чего они зашли в коридор. Квартира была двухэтажной и они уже подходили к лестнице, при этом все время осматривая резные украшения, видимо владелец этого помещения очень любил резьбу по дереву, а может и сам занимался этим.       Когда Кибом и Онью поднимались по лестнице, слышалось звонкое эхо их шагов. Затем они вышли в коридор, который вел к помещению на верхнем этаже. Стены вдоль коридора украшали выцветшие фотографии, на которых в самых экзотических местах был изображен пожилой джентльмен в компании с женщинами, куда более юными и привлекательными. Блондинка, которую мужчина обнимал за талию на яхте, похоже, не желала, чтобы он плыл к берегу, потому как на пляже, на следующем снимке, он уже отдыхал в обнимку с рыжеволосой девушкой в бикини.       Из помещения послышался громкий шум и, подойдя ближе, детективы увидели, что эта дверь тоже была открыта. Коридор был выложен той же плиткой, что и вестибюль на первом этаже. Из-под двери в его конце пробивалась полоска света и доносился звук шагов — кто-то ходил по деревянному полу. Обмениваясь взволнованными взглядами, они тихо открыли дверь. — Вот придурок! Я же говорила тебе не трогать этого.       Кибом остановился. Они с Онью узнали кому принадлежал едкий комментарий и пренебрежительный тон. — Эмбер? — позвал Кибом.       Ки вошел в комнату и увидел Сонджина, который стоял на коленях и собирал осколки вазы, по-видимому очень дорогой, которую перед этим уронил.       Было похоже, что они оба разозлились, когда к ним присоединились Ки и Джинки. — Что вы оба здесь делаете? — спросила Эмбер. — Ли Чжэхун. Присяжный заседатель на процессе по делу Халида, и мы не можем его найти, — ответил Кибом. — А вы? — Я уже рассказывала тебе раньше: лужа крови без тела. — Где? — Везде.       Эмбер жестом указала на пол позади большого дивана. Белую плитку покрывала темная засохшая кровь вокруг пропитанного этой же кровью ковра. — Господи, — прошептал Кибом. — Думаю, теперь мы можем быть уверены, что мистер Чжэхун больше не с нами, — безразлично сказала Эмбер.       Посмотрев на лужу крови около своих ног, Кибом вспомнил одно из архивных дел, которое пересматривал ночью: лужа крови и тело так и не нашли. Невозможно, чтобы это было просто совпадение. — Что? — спросила его Эмбер.       Он никому не мог рассказать про свое тайное расследование, пока не убедится, что нашел что-то конкретное. — Ничего.       Кибом посмотрел на часы. Он обещал Тэмину ужин, однако все равно мог успеть в архив, провести там часик и вовремя вернуться, если пойдет прямо сейчас. — Это безобразие как-то не сходится с тщательными, точными стандартами нашего убийцы, — сказал Онью. — В домах других жертв мы не нашли даже капли крови. — Возможно, он совсем не такой перфекционист, которым мы его считали, — сказал Кибом, наклонившись, чтобы рассмотреть пятна крови сбоку на диване. — Вполне возможно, что это просто была единственная жертва, которую он убил и расчленил дома, а остальные части вещественных доказательств до сих пор разбросаны где-то по Сеулу.       В тот момент прибыла команда криминалистов, и Ки воспользовался возможностью убежать. Он попросил прощения у Онью, сказав, что ему нужно закончить бумажную работу в офисе, а затем вышел на улицу и побежал к станции метро.

***

      Тэмин услышал, что на телефон пришло оповещение. Он посмотрел на короткое сообщение: «Я заслужила это раньше. Ужин вместе? Целую, Ч.» — Чего скалишься? — спросил у него Минхо, когда они возвращались в главный офис.       Тэмин не обратил внимания на него и набрал номер из сообщения. — Привет, детектив Ли. — Привет, мисс Пак.       Минхо удивленно посмотрел на него. — Откуда у тебя этот номер? — Помнишь Джоди, с которой вы уже встречались раньше? — Которая написала жалобу на меня? — Угу, она позвонила другу, который позвонил другу, который знает тебя. — Я удивлен, что ты хочешь поужинать, — сказал Тэмин.       Минхо снова удивленно посмотрел на него. — Что ж, видит Бог, что мы оба плохо позавтракали, — засмеялась она. — Я считаю, что задолжал тебе извинения. — Я не приму их, если опоздаешь. В семь? — Предполагаю, у тебя? — Боюсь, что да. Они знают, что ты оставил меня одну, поэтому никуда не выпускают. — Я буду. — Отлично. До встречи, Тэмин.       Она отключилась еще до того, как он смог ответить.       Тэмин остановился. — Получается, мне тебя прикрывать? — спросил Минхо. — Мне нужно съездить кое-куда. — Только не надевай ту ужасную голубую рубашку. — Мне она нравится. — Когда ты в ней, такое ощущение, будто у тебя пивной животик. Слова Эмбер, не мои. — Что-то еще? — Развлекись, — с улыбкой сказал Минхо.

***

      Перед тем, как вернуться на работу, Минхо зашел в кофейню и встретил там Ки, который как раз покупал себе кофе. — Привет, стажер. Ты в офис? Если подождешь, можем пойти вместе.       Ки улыбнулся: — Нет, хен, мне нужно отъехать по личному делу. А ты чего сам возвращаешься? Разве Тэмин не должен был с тобой вернуться в офис?       Минхо начал бормотать несвязный бред, придумывая оправдание для Тэ, и попутно расплачивался за кофе. — Хен, тебе уже говорили, что ты ужасно врешь? Я прекрасно понимаю где ты хочешь солгать, а где говоришь правду, — Ки строго посмотрел на него.       После того, как Минхо не ответил впервые, Ки на протяжении пяти минут мучил его допросом. Старший начал ломаться, и Кибом это знал. — Ему нехорошо. — Голова болит? — Угу. — Но ведь перед этим ты говорил, что у него болел живот. — Я это и имел ввиду: живот. — Подожди, хен. Ты точно сказал: головная боль.       Младший почти наслаждался, пытая своего коллегу. — Ладно, ты победил. Он поехал к Пак Чорон. — Но Онью сказал, что они поссорились. — Уже помирились. — А почему ты не поехал?       Минхо не знал, что ответить, однако понимал, что Кибом его не отпустит. — Меня не приглашали. — Приглашали? — На ужин. — Ужин?       Резко веселое настроение Кибома исчезло и он притих. Минхо не был уверен, стоит ли говорить дальше, поэтому занял себя поисками урны, чтобы выбросить чек. Когда он оглянулся, чтобы предложить Ки дойти вместе хоть до метро, младший уже ушел.       Всю дорогу до архива, Кибом раздраженно кусал губы и сжимал в руке пустой стаканчик из-под кофе.       Он даже предположить не мог, что ему будет так обидно. Тэмину осталось жить от силы дней пять, он предупредил его с самого утра о том, что хочет провести этот вечер вместе, хотел приготовить ужин. И Тэмин, зная об этом, просто проигнорировал его и поехал на ужин к следующей потенциальной жертве. «— Лично убил бы его, — пронеслось у Ки в голове. — Тебе придется хорошенько попросить прощения за это, Ли Тэмин.»