Кукла

Суббота, 8 июля 2017

АМ 2:40

      Полицейский Чон Джесун сидел в своем неудобном кресле в большой, но неуютной гостиной. Он читал при свете, дорогой на вид, настольной лампы, которая неустойчиво балансировала на подоконнике, и не обращал внимание на телевизор в бесшумном режиме. Он включил его лишь, чтобы обеспечить себе хоть какую-нибудь компанию, которая помогла бы ему провести еще одну одинокую ночь в незнакомом доме.       Все его знакомые новобранцы невероятно завидовали, узнав, что он будет принимать участие в деле «Куклы». Они все еще были на том этапе своей карьеры, где продолжали считать увиденные трупы, поэтому Джесун был для них героем, ведь он единственный из группы по-настоящему ударил кого-то электрошокером.       Джесун безразлично воспринял свое назначение, хотя тайно очень гордился этим. Конечно же, он рассказал про это своей семье, зная, что новости распространяться как вирус, обрастая важностью его роли и придумывая для него должность, название которой он так и не запомнил. Вот только он не предвидел, что проведет две недели, охраняя девочку, которая лишь случайно оказалась тезкой настоящей цели убийцы.       Семья Чорон имела все, однако игнорировала его и жила своей жизнью, несмотря на причиняемые им неудобства. Они должны были смириться с его присутствием в своем доме и, естественно, были на грани, не позволяя маленькой Чорон даже к ванной комнате идти одной, хотя и знали, точно так же как и он, что их девятилетняя дочь никак не связана с каким-то там убийцей или кем-нибудь другим, причастным к делу. Он хотя бы был не один такой. Вероятно, по всей стране были десятки Пак Чорон, которым пришлось без особого желания разделить свои дома с полицейскими.       Джесун отвлекся от своей книги, когда наверху послышался громкий скрип, а затем какое-то жужжание. Он взглядом вернулся к странице, однако потерял место, где читал. За последние две недели он начал распознавать все черты больших старых зданий. Конкретно тот звук принадлежал автоматическому отоплению, которое включалось, когда ночью температура понижалась.       Он громко зевнул и посмотрел на часы. Поскольку он лишь недавно получил квалификацию полицейского, оно и не странно, что ему поручили ночную смену. Хотя он уже приловчился к расписанию и смог поспать на протяжении семи часов днем, но все равно чувствовал усталость. Казалось, что к шести утра еще так долго.       Он снял очки и потер усталые глаза. Когда он снова их открыл, казалось, что в комнате стало значительно светлее, а на стенах танцевали сверкающие тени, меняя расположение в зависимости от причудливой телевизионной программы. Ему понадобилось какое-то время, чтобы понять, что в саду перед домом почему-то включилось мощное охранное освещение.       Джесун встал и выглянул сквозь высокое окно. Очевидно, сенсоры движения среагировали на автоматическую систему полива, когда подвижные струи воды выполняли свое синхронное представление перед единственным зрителем. В прекрасном ухоженном саду не было ни души, поэтому Джесун снова сел и посмотрел на молчаливый экран, наблюдая за дурацкими картинками, которые бодро перематывали то вперед, то назад, так, будто в такое время кого-то это волновало.       Уже через двадцать секунд распылители выключились, яркий свет погас и комната казалась такой же темной, как и раньше. Джесун расслабился в кресле и дал отдохнуть глазам, которые запекли как только он их открыл. Неожиданно сквозь веки пробилась оранжевая полоса, и, когда он открыл глаза, его ослепил белый свет, который заполнял комнату со двора. Он прокрался к окну рядом и, выглянув, увидел, что теперь свет от охранной системы включился за домом, тогда как остальная часть сада была во тьме.       Затем в дверь черного входа безумно постучали. Сердце Джесуна неистово затрепетало, и он схватил с открытого камина железную кочергу. Он медленно прошел по коридору, наполненному неестественным светом, и прокрался к черному входу, обезумевший от ярких пятен перед глазами от тех, что его ослепили. Он слишком поздно вспомнил про свой неприкасаемый электрошокер, прикрепленный к тактическому поясу в другой комнате. Джесун прошел между рядами хмурых на вид портретов и, готов к удару, занес тяжелую кочергу над головой.       Свет позади погас.       Джесуна окутала темнота. Задержав дыхание, он слышал, как что-то приближается длинным коридором, и, запаниковав, неистово замахнулся, попав лишь в воздух и деревянные панели на стенах. Еще до того, как он успел замахнуться во второй раз, к его затылку коснулась что-то твердое, и мужчина окунулся в темноту.       Джесун понятия не имел потерял сознание, или нет, он потянулся к рации и нажал на кнопку, которая передавала все, что он говорил по открытому каналу. От крошечного экрана лился зеленый свет и отбивался на стенах, и, когда Джесун смог встать, провел его к выключателю. — 166 прошу подкрепления, — сказал он и назвал адрес, а затем потерял равновесие, уронив рацию на пол.       Джесун клацнул выключателем. Над его головой зажглась небольшая люстра, давая возможность увидеть ряд грязных следов, которые вели дальше по коридору и по лестнице вверх к спальне Чорон. Джесун схватил с пола кочергу и поднялся по лестнице туда, где стремительно темнеющие отпечатки ботинок резко поворачивали к бережно украшенной двери девочки.       Занеся свое оружие над головой, Джесун ворвался внутрь и увидел, что в разгромленной комнате пусто. Последние грязные следы на кремовом коврике вели к открытой балконной двери. Он выглянул на безлюдный сад и сел около металлической ограды, потеряв весь адреналин, который отвлекал его от головокружения. Ожидая подкрепление, он вытащил телефон и набрал номер, который ему дали в тот вечер ранее.

***

Джонхен уснул, укрывшись пиджаком. За последние пару недель он очень редко высыпался. А вот Эмбер стояла на кухне, облокотившись на стену, и наблюдала за Ки, который сидел за кухонным столом, читая сообщение, которое только что пришло на его телефон. Было очень много материала над которым нужно хорошо подумать. Пока Кибом углубился в свои мысли так, что даже не подавал признаков жизни, Эмбер тихо прошла к спальне, чтобы проверить всю семью Пак, которые, казалось, до ужаса устали и просто хотели покоя.       Тэмин был прав, когда предупреждал, что убийца придет за девочкой, если не сможет добраться до Чорон. Сомневаясь, Суджи все же согласилась позволить перевезти семью, хотя и считала, что все, кто будут принимать в этом участие, просто потеряют время. Эмбер предложила разместить их у нее. В любом случае так она сказала команде.       Она все еще не отбросила мысль, что Тэмина могли подставить. Ведь это была уже вторая Пак Чорон, которую он пытался спасти за один день. Поэтому Эмбер решила позвонить единственному, кому полностью доверяла, хотя и была безумно зла на него.       Кибом в свою очередь решил попросить помощи у Джонхена, чтобы окончательно запутать всех остальных. Содам была с мамой в деревне, поэтому Джонг добродушно согласился приютить Эмбер, Кибома и их аристократических беглецов. Показав им дом, несмотря на усталость, Джонхен поспешил в магазин, чтобы купить кое-что из необходимого. Эмбер была благодарна за этот поступок, ведь так ему не пришлось наблюдать ужас на лицах богатой семьи, когда они узнали, что в доме всего одна ванная комната.       Еще во время ужина Джонхен уснул на диване, а Эмбер ушла в другую комнату, это означало, что у Ки будет возможность побыть наедине с собой и своими мыслями. В целом, ничего не изменилось. Он подозревал Тэмина. Но всяческими способами пытался оправдать его в своей голове. Ему казалось, что они знакомы слишком мало времени, чтобы он знал Тэ так хорошо, как хотелось бы.       Придумав аргументы на защиту Тэмина, чтобы использовать их утром для Суджи и потянуть время, Кибом взял телефон и написал короткое сообщение: «Девочка в безопасности. Нужно поговорить. Позвони. Целую».       Он знал, что Тэмин избавится от своего телефона, чтобы не дать им возможности отследить его, но все равно нажал на кнопку «отправить», чувствуя потребность хоть каким-то образом ощутить связь с самым важным человеком в своей жизни, ведь Ки даже представить себе не мог, что больше никогда не увидит его вновь.

***

Наын тихо встала с кровати, чтобы не разбудить своего избранника. Она обернулась в плед, а потом спустилась по лестнице вниз на кухню. Сквозь стеклянную крышу девушка видела, как на чернильно-синем небе уже начинает светать. Именно эта крыша и была причиной, почему здесь всегда была такая нестойкая температура. Даже зимой, пока в ясные дни над головой было солнце, в просторной комнате-студии было невыносимо, а на рассвете летнего утра у нее мерзли пальцы только от того, что она шла по холодному кафелю.       Наын закрыла за собой дверь, нуждаясь в уединенном месте, и села за стол, держа в руках стакан апельсинового сока, затем прижала к уху телефон. Странно, но даже после стольких лет жизни отдельно для нее было совсем нормальным позвонить Тэмину в пять утра. Она не могла сказать это же ни про одного человека в своей жизни.       На протяжении нескольких лет отношений она так привыкла к ненормированным сменам Тэмина и знала, что, скорее всего, посреди ночи он не спит точно так же, как и днем. Однако правда скрывалась значительно глубже. Наын знала, что для нее он всегда был не дальше, чем через один телефонный звонок, всегда готов выслушать, про что бы там она не говорила, в независимости от того, спал он или нет. Впредь до этого момента Наын всегда воспринимала это как должное.       Уже шестой раз за двенадцать часов ее переадресовывало на его голосовую почту, и вместо того, чтобы оставить еще одно сообщение, Наын отключила вызов. По дороге на работу она попробует снова. К концу дня Джиен ждал ее ответ относительно повышения, и теперь она дошла до точки, где прекратила даже думать об этом, надеясь, что в нужный момент откроется какой-то магический канал, который подскажет правильный ответ.       Ее любимый, как и всегда, проснулся в шесть утра, и Наын должна была приложить максимум усилий, чтобы не начинать эту избитую тему за завтраком. Наверное, его уже тошнило от этого, как и ее саму, хотя он все равно не знал что сказать ей, чтобы помочь. Перед тем, как пойти в душ, он пожелал ей удачи, только для того, чтобы показать, что не забыл, а потом пропал за дверью ванной.       Из дома Наын вышла в 6:20 для того, чтобы дать хорошее начало — а она была в этом уверена — еще одному дню «часов смерти в новостях». Как только она прибыла к редакции, стала очевидна причина, почему Тэмин не отвечал. Наын увидела, что ее почта забита электронными письмами и фотографиями от людей, которые ожидали какого-то финансового вознаграждения за фото Тэмина и Пак Чорон. Ненадежный перечень разбросанных мест напомнил ей историю про снежного леопарда-беглеца, которую она публиковала много лет назад: две разные автозаправки, аэропорт, поездка на электротележке. Всего несколько минут назад пришло нечеткое фото с Объединенных Арабских Эмиратов.       Неуверенна, что со всем этим делать, Наын отправила сообщение Эмбер, чтобы проверить все ли хорошо. Чтобы убедиться, что она не столкнется с Джиеном, когда тот придет, Наын рано ушла делать макияж. Она никак не нуждалась в напоминаниях о важном решении, которое должна была принять, да и в его давлении тоже не нуждалась. У нее еще было десять часов.

***

Эмбер сидела на кухне за столом. Она быстро засунула в сумку пистолет, который взяла из коробки с вещественными доказательствами. Она не собиралась оставлять себя или семью Пак без защиты и имела беспрепятственный доступ к вещественным доказательствам в собственном расследовании. Понадобилось всего пятнадцать минут, чтобы порыться в тумбочках и других коробках с вещественными доказательствами, чтобы найти немного пуль 40 S&W, которые подходили к пистолету.       На кухню зашел сонный Кибом, который поспал всего несколько часов. Он увидел Джонхена, который мыл гору посуды. Очевидно, семья Пак никогда не имела дело с мытьем посуды после себя и прожили еще одну ночь, так этому и не научившись. — Доброе утро, — зевнул он. — Доброе, — улыбнулся Джонхен. — Рад, что ты хоть немного поспал.       Ки тоже улыбнулся и набрал в чайник воды. — Спасибо, что принял нас, — Эмбер не обратила на Ки никакого внимания и обратилась к Джонгу.       Кибом еще был полусонный и не мог точно определить, что она хотела этим показать. — Убийца приходил за ней, как и предупреждал Тэмин, — сказала ему Эмбер.       Ки оставил свой кофе и сел за стол. — Он сбежал, — сказала она, увидев в его глазах надежду. — Парень, который наблюдал за домом, пострадал, сотрясение мозга, но с ним все в порядке.       Эмбер замолчала, готовясь высказать хорошо отрепетированный аргумент. — Я не обвиняю тебя за вчерашнее и за предположение, что Тэмин мог быть причастен к этому. Учитывая доказательства, которые ты нашел, если бы ты не сделал этого, то не выполнил бы свою работу. — Техники сказали, что он искал в интернете имя Пак Сонен за день после того, как мы нашли «Куклу», — начал Кибом, но Эмбер перебила его. — Послушай, ты не знаешь его так, как я. У Тэмина есть кодекс. Он, наверное, наиболее нравственный человек, из всех, кого я знаю, даже если иногда это и толкает его на незаконные и ужасные поступки. — Разве это совсем не противоречит друг другу? — как можно осторожнее спросил Ки. — Все мы знаем, что закон и справедливость не всегда работают так, как нам того хочется. Тэмин никогда не делал ничего из того, о чем ты…       Эмбер замолчала не договорив, поскольку Кибом встал и вытащил из своей сумки папку. Он бросил ее на стол перед ней. — Что это? — взволнованно спросила она.       Эмбер не показывала намерения поднимать ее. — Я съездил к больнице Ханьянг.       Эмбер помрачнела. Очевидно, она считала, что Ки далеко зашел. — С чего ты взял, что имеешь право… — Я кое-что нашел, — сказал Ки, перебивая ее. — В комнате Тэмина и некоего Джунсо.       Эмбер выглядела разозленной. Она схватила с кухонного стола папку и открыла ее. На первой фотографии была изображена маленькая выбеленная комната, в которой отодвинули большинство мебели. Она нетерпеливо посмотрела на Кибома. — Продолжай, — сказал он.       На второй фотографии было что-то похожее на темную метку на отдаленной стене. — Интересно, — сказала Эмбер, перекладывая фотографию в конец кучи перед тем, как посмотреть на третью и последнюю фотографию.       Больше минуты Эмбер молча смотрела на нее, а потом выражение ее лица сменилось и она должна была прятать от Кибома глаза, полные слез.       На фотографии, которая лежала у нее перед глазами, были изображены знакомые имена их жертв, выцарапанные на неровной поверхности, темные буквы, будто от дыма, черные, навсегда выжженные на поверхности старой мебели. — Я думал над этим всю ночь, — мягко сказал Кибом, пытаясь своими словами не сделать хуже.       Эмбер помахала головой и бросила папку на стол. — Ты ошибаешься. Тогда он болел… он не мог… он…       Эмбер знала, что врет сама себе. Она чувствовала, что все то, что когда-либо знала, было неправдой. Да и в конце концов, если она была такой наивной, чтобы поверить Тэмину, под давлением каких еще иллюзий она жила?       За всю ночь тяжелых раздумий, Кибом так и не смог найти оправдание этим именам. Все они были найдены в комнате Тэмина и явно видно, что сделаны были довольно-таки давно.       Он не знал, что делать. Человек, чьи надежды он хотел оправдать, кого пытался наследовать, с кем хотел быть вместе, оказался чудовищем, о котором еще долго будут говорить во всем мире.       Эмбер никак не могла в это поверить. Она ведь слышала предсмертные крики Джинука, ощущала запах сожженных останков мэра, помнила, как обнимала Чанмина, когда никто не видел, желая ему хорошего отпуска. — Я не хочу верить, что это он. Но пока все, без сомнений, указывает именно на Тэмина. Мне жаль, — сказал Ки и отвел взгляд. — Тогда мы должны поймать его…       Кибом молча кивнул. Но сейчас, сам для себя он решил, что плевать на закон, плевать на справедливость и плевать на все предрассудки, с которыми он жил. Единственное, чего он хотел, чтобы все это оказалось неправдой, чтобы он снова мог обнять Тэмина и почувствовать тепло его рук. Он не будет следовать законам, но сделает все, чтобы спасти любимого человека.       Ки чувствовал, что Тэмин не виновен. Да, может знакомы они и не так давно, но он был уверен, что человек, которого он любит, не способен на такое.       Возможно, это и есть та самая «слепая» любовь, либо же он был прав и необходимо начать поиски новых улик.