Приключения продолжаются

В Средиземье знали, что хоббиты тихий народец. Им нет дела до чужих проблем, пока те не коснутся их самих. Им совершенно неинтересны страшные битвы в далеких местах, пока над их головами светит солнце и растет морковь в огородах. Хоббиты все знают друг друга в Шире и, несмотря на то, что мало кто из них покидает пределы зеленого края, они очень любят распускать и слушать слухи. Особенно сидя в трактире с кружкой эля. Месяцы тянулись, слухи ползли все дальше и дошли даже до мирных хоббитов. Они пришли вместе с проезжими торговцами, музыкантами и бродягами, заползли в каждый трактир, рынок и ярмарку. С помощью маленького народа слухи плодились с огромной скоростью и уходили в дальние края все с теми же бродягами. Тихим шепотом поползли истории о том, что увековеченный в леденящих кровь историях дракон не был убит. Люди стали волноваться, ведь тело Смауга не задержалось на своем месте после рокового падения, а рыбаки твердили, что не настолько глубоки те воды, чтобы потопить дракона бесследно. Версий было так же много, как и народов Средиземья, какая из них была правдивой – не говорили даже мудрецы. Город у Одинокой горы был восстановлен, люди снова могли свободно там жить, но страх все так же сковывал их сердца. Они не забыли гнева дракона, как и не забыли того, что якобы убитый змей бесследно исчез. Люди боялись мести свирепого зверя. Хоббиты все чаще обменивались услышанными и своими же догадками только на эту тему. Кто-то говорил, что на самом деле дракон покоится под водяной толщей и если бы кто-то решился это проверить, глубоко на дне он бы нашел его останки. Кто-то считал, что магия драконов не имеет границ и скорее всего Смауг скрылся от чужих глаз, выжидая удачного момента для мести. Были даже версии того, что ему удалось обратиться морским драконом, и теперь те воды слишком опасны, чтобы рыбачить там и переправляться. Среди старшего поколения хоббитов было много уверенных в том, что Смауг укрылся в черных землях. Где еще так будут рады дракону, как не в проклятом Мордоре? Среди всего этого шепота постоянно мелькал один и тот же вопрос – как? Как люди и гномы проглядели столь заметную пропажу. Не забывали так же упоминать и то, что такое количество драконьей чешуи профукать было просто грешно. Смауг все же был удивительно крупным драконом, его чешуи хватило бы на целую армию. Говорили и о том, что кровь дракона дорогое удовольствие, но среди всех целебных мазей, ей нет соперников. Хоббиты все говорили и говорили, но никто из них не знал, что этот самый дракон все слышал. Слышал смехотворные версии своего побега, слышал, как его буквально хотели разобрать по частям. Как плакались по его прочной броне, костям, как хвастались, что на королевский стол охотно бы поставили кусок его самого. Смауг был удивлен, что слухи ушли так далеко от Эребора. Ему даже казалось, что кто-то специально принес их сюда, чтобы он все это услышал. И хотя гнев периодически закипал в нем, когда его уха касались разговоры о планах на его тело, ему нравилось слышать и то, что люди все еще боялись его гнева. В слухах всегда есть доля правды и этот случай не исключение. Они не забыли его огня, он не забыл той стрелы. Смауг все чаще прогуливался в одиночку по Ширу. Его здесь все так же считали эльфом, и никто из проходивших бродяг не пытался хоббитов вразумить на этот счет. Можно было даже сказать, что маленький народ привыкал к нему, насколько они могли привыкнуть к чужаку на своих землях. И виной тому опять же было то, что слухи не стоят на месте. Они несутся через все Средиземье, а значит и не могут оставаться в пределах одной конкретной хоббичьей норы. Новость о положении Бильбо разлетелась быстро, породив еще несколько слухов, мол, вернулся он после своего путешествия уже не один, просто умело это скрывал от них. Возможно, на эту тему слухи бы тоже плодились долго и быстро, если бы тот пожилой хоббит, что теперь приглядывал за Бэггинсом, не говорил любопытным чистую правду. Этот хоббит Смаугу не нравился. Он был слишком доброжелательным и до тошнотворного учтивым. Его седина в купе с постоянной улыбкой играли на нервах дракона лучше Бильбо, так что он старался уходить всякий раз, когда тот оказывался на пороге Бэг-Энда. Кажется, хоббиты начинали к нему привыкать. Он никуда не девался из их зеленых краев, приходилось терпеть. Многие уже здоровались с ним и всячески приветствовали, когда видели на улице, пусть даже и до сих пор не знали его имени. Бильбо постоянно зудел о доброжелательности к его соседям, Смауг кивал головой и старался не вступать в контакт с этими помешанными на своих грядках фермерами. Они были из разных миров, и дракон не видел причин знакомиться с этим, задерживаться здесь он не планировал, как и не пытался привыкнуть к его яркому солнцу и домашнему уюту.

***

- Что-то ваши георгины совсем потеряли свой вид, мистер Бэггинс, - прежде приглушенные разговоры двух хоббитов послышались громче, когда Бильбо открыл круглую дверь своей норы, выпуская гостя. - Увы, заниматься ими теперь не представляется возможным. Смауг, до этого спокойно лежащий на лавочке у дома, открыл один глаз и уставился в до отвращения голубое небо. В последнее время стены маленькой норы Бильбо давили на него слишком сильно. То ли от того, что ему порядком поднадоело это все, то ли хозяин дома с животом был надоедливее вездесущих гномов. - А вашим садовником, конечно же, был мистер Гэмджи? – Фил никак не хотел уходить. - Да, но он сейчас взял небольшой отпуск. Появление Сэма его очень обрадовало. Все еще лежащий дракон тихо фыркнул. В небольшом услышанном разговоре были все хоббиты как на ладони. Потомство и чертовы клумбы – больше их ничего не волнует. Очевидно, тем самым он выдал свое присутствие, потому что со стороны хоббитов воцарилась тишина. Диббак прокашлялся в кулак и, удобнее перехватив свою сумку, стал медленно спускаться по ступеням. - Что же вы, милейший, на солнце лежите в самый разгар дня? Ничем хорошим это не кончится. Смауг повернул голову к пожилому хоббиту и ткнул пальцем в сторону двери, где все еще стоял Бильбо. - Он вопит и мешает мне спать, - честно признался дракон, раз уж его спросили. - Я мешаю тебе? Ах, я ему мешаю! – Бильбо от возмущения не знал, куда себя деть и чем бы таким кинуть в наглую морду этого ползучего гада. Он сложил руки на груди и попытался прожечь в Смауге дыру одним взглядом. Довольным при всем этом остался только Фил, который начал тихо посмеиваться себе в усы. Семейные скандалы между альфой и беременной омегой были так же естественны, как день и ночь, а еще они всегда были до чертиков смешными, ведь несчастная парочка начинала придираться к каждой ничтожной мелочи друг у друга. - До скорого, мистер Бэггинс, - помахал он рукой на прощание и сдержанно кивнул лежащему на лавочке альфе. Сейчас главное было как можно скорее уйти из опасной зоны. Смауг проводил врачевателя взглядом и демонстративно повернулся на бок, закрыл глаза, всем своим видом показывая, что он действительно собирается спать. Несколько секунд стояла напряженная тишина, а после недовольного фырканья, Бильбо, явно не нашедший, чего сказать, закрыл дверь и тем самым скрылся в доме. Ящер тут же открыл глаза и без интереса уставился на георгины, о которых говорили хоббиты. С тех пор, как любопытный полурослик прознал, что с помощью карт дракон высматривает себе новое пристанище побогаче, он не отставал от Смауга и на секунду. Наивный Бэггинс пытался уговорить, разжалобить и даже начинал угрожать. Он отказывался понять тот простой факт, что когда Смауг сможет обернуться в свое родное тело, к нему вернется с полной силой тяга к золоту, а значит, придется искать себе новую сокровищницу. И ящера мало заботило, кто и как будет пытаться охранять ее от него, ведь он все равно свое получит.

***

В Бэг-Энде снова началась холодная война. Полурослик отказывался нормально контактировать с альфой и всячески делал вид, что того либо нет вообще, либо он сам прекрасно со всем справится. Даже когда речь шла о высоких полках в кладовой, а становиться на табуретки с уже немалым животом было не так удобно. Смауг за его спиной злорадствовал, тихо посмеивался, молча помогал, потому что это было слишком жалким зрелищем даже для него и совсем не раскаивался из-за своих планов. Пожалуй, Бильбо стоило вспомнить, с кем он живет под одной крышей. Этот вечер был таким же, как множество предыдущих до него. Ящер улегся у камина, прихватив новую книгу, а Бильбо сидел в своем кресле с каким-то травяным отваром и все той же эльфийской книжонкой о драконах, которую он все никак не мог дочитать. Со стороны это был пример идиллии и домашнего уюта, на деле между альфой и омегой чуть ли не искрило от напряжения. Бильбо старался не ляпнуть очередной упрек в сторону дракона, Смауг же ждал, когда Бэггинс закипит окончательно, ведь он уже понял, что это был всего лишь вопрос времени. Бильбо хочет сказать, что необязательно жить так. Необязательно убивать кого-то, ведь можно решить все мирно, прийти к соглашению, можно договориться и поделиться. Хоббит был уверен, что все это возможно даже с драконом. Его до дрожи в коленях пугает одна мысль о том, что Смауг снова сожжет целый город, оборвет сотни жизней, даст пищу многим песням и стихам на долгие года, а сам уляжется среди золотых гор. Он изо всех сил пытался образумить дракона, но упрямства тому было не занимать. Хоббит подолгу теперь обдумывал свои уже сказанные слова и решал, как начать следующий разговор. Пока они живут под одной крышей, Бильбо просто обязан был попытаться отговорить дракона от свершения страшных дел. Хоббит уже собирался начать разговор, но неожиданно почувствовал удивительно сильный толчок в своем животе и едва не пролил на себя весь травяной отвар. - О господи! – Бильбо округлил глаза и, убрав книгу, приложил руку к животу. Ожидаемое не заставило себя ждать, и толчок практически сразу же повторился, заставив хоббита едва не подпрыгнуть на месте. – Это удивительно! Смауг, заслышав полурослика, опустил книгу на живот и, вскинув бровь, недоверчиво посмотрел на Бэггинса, прикидывая, стоит ли отползти подальше или здесь ему ничего не угрожает. Немного нервно посмеиваясь, омега все еще держал руку на своем животе и ждал неизвестно чего. Все тягостные мысли о драконьих планах моментально отступили на задний план, освободив место более теплым и светлым чувствам. - Я не думал, что он будет так сильно толкаться, - посмотрев на озадаченного ящера, с улыбкой проговорил Бэггинс. – Иди сюда, ты должен это почувствовать. Смауг отложил книгу рядом с собой, сел на излюбленном ковре и недоверчиво покосился на хоббита. В данный момент он был похож на голодного зверя, который пусть и хотел есть, но еще сомневался, стоит ли брать предложенную еду от кого-то. Любопытство дракона одержало верх над ним, он придвинулся к креслу, в котором сидел Бильбо и осторожно положил руку тому на живот, растопырив пальцы так, чтобы не оцарапать когтями и не порвать одежду. То, что он почувствовал, было действительно удивительным и неожиданным. Ощутив толчок, Смауг даже резко отнял руку, будто обжегся обо что-то. - Это так странно, - усмехнулся он омеге, вернув руку на прежнее место и прислушиваясь то ли к еще одному толчку, от которого Бильбо вздрогнул, то ли к собственной реакции на него. - А еще и не совсем приятно, - Бэггинс пытался поворчать, но делал это с улыбкой. Ящер шикнул на полурослика и наклонился над его животом так, чтобы прижаться к нему ухом. Его это все заинтересовало, так что он не стал отказывать себе в желании прислушаться. Недалеко от Бэг-Энда в трактирах травили новые байки и слухи об исчезнувшем теле убитого дракона, а под крышей норы уже не совсем уважаемого хоббитами мистера Бэггинса воцарилось небольшое перемирие.