Ценнейший из даров (рабочее)

Лиз проснулась оттого, что ноздри приятно щекотал запах куриного бульона. Открыв глаза и приподнявшись на руках, она приняла сидячее положение: голова немного кружилась, а в животе заурчало. Справа от кровати на тумбочке стоял поднос с тарелкой бульона, гренками с маслом и кружкой чая. Оглянувшись по сторонам и никого не обнаружив, Лиз вздохнула и откинулась на подушку. Всё-таки это не сон и она и вправду в Больничном Крыле — радовало лишь то, что сегодня суббота и она не пропустит занятий. Хотя если подумать, то и сегодня есть дела, которые не стоит откладывать. Надо зайти к профессору Флитвику, составить для себя небольшой план замка, забежать в библиотеку, а также явиться на отработку к профессору Макгонаглл. Потянувшись, Лиз снова села в кровати и окинула взглядом тумбочку: рядом с подносом лежала маленькая записка, которую она сразу не приметила. «Мисс Малфой, позавтракайте, как проснётесь: на еду наложено заклятие согревания и она не должна остыть. Как завершите трапезу, поставьте поднос обратно: это оповестит меня и я приду, чтобы вас повторно обследовать. Мадам Помфри. Голодный желудок моментально отозвался болью на мысль о еде, и Лиз приступила к трапезе. Через пять минут поставив поднос обратно, она почувствовала, что наелась. Лёгкая слабость в руках ещё была, она чуть не опрокинула на себя чай, но голова уже не кружилась. Где-то скрипнула дверь и послышались торопливые шаги, несколько секунд — и из-за ширмы вышла мадам Помфри. — Доброе утро, мэм. Спасибо за завтрак — всё было очень вкусно. — Доброе утро, мисс Малфой. Как ваше самочувствие? — Всё хорошо, спасибо. — Я наложу пару диагностических заклинаний, а ещё вам придётся выпить это зелье. Медсестра протянула ей флакончик с укрепляющим. Лиз залпом выпила зелье. Помфри помахала палочкой, поохала, поахала, приговаривая что-то про последствия заклятий и безответственное отношение к своему здоровью. Завершив свои манипуляции, она села на стул возле кровати и поведала Лиз о том, что хоть её состояние и улучшилось, ей нужно будет соблюдать определённый режим приёма пищи и зелий. Поднос на тумбочке исчез, и вместо него появился пергамент, на котором, по пояснению Помфри, она расписала, что и во сколько принимать. Убедившись, что Лиз всё поняла и потребовав обещания чуть что прийти к ней, медсестра сказала, что покинуть Больничное Крыло можно будет уже сегодня. Но после обеда, а сейчас лучше ещё поспать и восстановить силы. Элизабет ещё раз поблагодарила медсестру и послушно легла на подушку, прикрывая глаза. Сон не шёл, мысли возвращались к событиям вчерашнего дня. Волнение отступило, дав дорогу какой-то апатии. Лиз прокручивала в голове одни и те же мысли. Нужно было выполнить поручение отца, решить, что и как сказать своему декану, успеть сделать запланированные дела и сходить на отработку. Почему-то вдруг захотелось написать письмо мадам Марковой, но не стоило, наверное, беспокоить её по пустякам, хотя сообщить о своём распределении всё-таки следует. Перевернулась на бок и, прикидывая, что стоит сообщить в письме, задремала.

***

Гермиона вот уже пять минут сидела на стуле возле кровати и смотрела на спящую Лиз. В больничном крыле было пусто и тихо, даже мадам Помфри не заметила единственного посетителя. Настенные часы, казалось, неприлично громко тикают, медленно отмеряя ход времени. Гермиона слегка нервничала: стоило заранее придумать, как начать разговор. Вдруг Малфой просто нагрубит ей и пошлёт куда подальше? С одной стороны, даже если и так, то Гермиона сделала со своей стороны, что могла: пришла предложить помощь. Да, конечно, неудивительно будет услышать грубость от представителя этой семьи, но, с другой стороны, что-то в Лиз заинтересовало Гермиону: она чувствовала что они могли бы подружиться или хотя бы просто общаться. И их общение могло бы быть интересным, ведь Лиз довольно начитанная и также интересуется учебой и наукой — в отличие от Рона с Гарри, которым кроме квидича и каких-то повседневных тем мало что интересно. Гермиона не считала друзей глупыми, нет, но и о науке они поговорить с ней не могли, а порой так хочется обсудить то, что только прочёл, или совместно подумать над проектом. От мыслей Гермиону отвлёк настороженный взгляд светлых глаз. Как давно она проснулась? Герм выдохнула и сказала: — Ой, привет! Как самочувствие? — Привет. Вполне приемлемо. — Я просто… — Гермиона на секунду замялась, подбирая слова. — Я просто видела, что вчера произошло, и слышала — я хотела сказать, что я на твоей стороне и, если будут разбираться, я подтвержу, что Паркинсон напала на тебя первой. Или уже разбирались? Я могу сказать профессорам: это нечестно, если всё просто замнут. Да и вообще это всё ужасно. Лиз не ответила — лишь слегка приподняла брови: если бы Гермиона была более внимательна, она бы это заметила. Помолчав с минуту, Гермиона добавила: — А ещё я просто хотела тебя навестить: мы же толком так и не общались после того, как приехали. Лиз опустила глаза на переплетённые в замок руки, лежащие поверх одеяла, и в палате опять наступила тишина. Гермиона поёрзала на стуле, ей хотелось что-то ещё добавить, но тут Малфой заговорила — так тихо, что Гермионе пришлось податься вперёд, чтобы услышать. — Могу я полюбопытствовать, что именно ты слышала? — Панси назвала тебя грязнокровкой, точнее, она сказала, что ты хуже, — Гермиону удивил вопрос, но она не подала виду. — А ещё мне показалось, что я уже сталкивалась с этим заклинанием — думаю, смогу вспомнить, если прочту название. Можно посмотреть в библиотеке. — Не стоит, — Лиз подняла взгляд, и пронзительные серо-голубые глаза встретились с карими. Гермиона успела подумать, что этот взгляд словно направлен в глубь тебя и от него веет холодом. Возможно, такого эффекта часто хотел добиться Драко, завязывая словесные перепалки с Гарри, но его попытки выглядели скорее детским кривлянием. Отвлекшись, она прослушала и услышала лишь конец предложения: -…Закрыть эту тему. — Прости, что? — Я была бы тебе признательна, если ты забудешь о том, что слышала, и на этом, думаю, можно закрыть эту тему, — голос Лиз звучал отстранённо и прохладно. — Это учтиво с твоей стороны — прийти навестить меня, я не могу более отнимать твоё субботнее время. После чего Малфой кивнула и откинулась обратно на подушку. Её лицо почти сливалось с белой простынёй, поза была расслабленной, но слегка поджатые губы выдавали напряжение. Гермиона подавила вспыхнувшее внутри возмущение. Можно сказать, её только что вежливо спровадили. Но с другой стороны, Малфой выглядит сейчас действительно болезненно, а она, по сути, напала на неё со своими разговорами. В конце концов, что она хотела — ещё и напомнила неприятный момент. Лучше не стоит сейчас развивать эту тему, поэтому она отвела на секунду взгляд и, выдохнув, сказала: — Лиз, прости, я не подумала, что тебе не захочется это сейчас обсуждать. Ты, кстати, не отнимаешь моё время, но если я не вовремя, я могу зайти позже. Если захочешь, конечно! Я бы хотела с тобой просто общаться, дело не в учтивости — как-то так… Элизабет приподнялась на подушках: видно было, что движения даются ей с трудом, губы потеряли цвет, они почти не шевелились, когда она ответила: — Это мне следует извинится: я, возможно, не так поняла тебя. Можно тебя попросить позвать… Её голос совсем затих, глаза закатились, и она упала обратно, тело девушки било мелкой дрожью. Гермиона подскочила со стула и со всех ног побежала в кабинет к мадам Помфри. Та оказалась на месте и немедленно поспешила к пациентке. Гермиона, не отставая, двинулась следом. После диагностического заклинания медсестра пробормотала что-то про зелья и велела Гермионе позвать через каминную сеть профессора Снейпа, всучив девушке листок, на котором уже был список того, что профессор должен будет захватить из лаборатории. Пребывая в лёгком шоке, Гермиона механически отметила для себя одно незнакомое название зелья. Стараясь не оборачиваться на медсестру, произносящую заклинания и водящую палочкой над Лиз, которую трясло всё сильнее, она подбежала к камину и, швырнув горсть порошка, как можно чётче произнесла: «Кабинет профессора Снейпа». Ей везло, и он тоже оказался на месте. Быстро описав ситуацию и стараясь унять дрожь в пальцах, она зачитала названия с листка, после чего Гермиона вернулась к больничной койке. Всё стало хуже. Лиз лихорадило, щеки покрылись румянцем, больше смахивающим на сыпь, бледное лицо блестело от пота, глаза закрыты, а пальцы рук мертвой хваткой вцепились в одеяло. Мадам Помфри водила палочкой над девушкой, но это явно не помогало. Вдруг спина Элизабет резко выгнулась, она застыла на несколько мгновений в неестественной позе, а потом резко упала обратно. Из носа хлынула кровь, а что ещё хуже — кровь проступила сквозь пижамную рубашку в области живота, как будто из вскрывшейся раны. Какая-то грубая сила снесла остолбеневшую Гермиону в сторону. Снейп. Резким движением руки он запрокинул голову Лиз, второй рукой вливая зелье, что-то сказал мадам Помфри. Та отошла в сторону и посмотрела на Гермиону. — Мисс Грейнджер, позовите декана мисс Малфой. Я думаю вам самой будет лучше зайти позже. — Да, конечно, мадам, — пробормотала девушка. И, развернувшись на каблуках, выбежала из Больничного Крыла, успев отметить краем глаза, что Снейп всё ещё придерживая Лиз за голову, водит палочкой над её животом, выводя какие-то сложные узоры.

***

Боль заполонила всё. Сначала она слышала какие-то звуки вокруг себя так приглушенно, как будто сквозь толщу воды, потом наступила звенящая тишина и осталась только боль. Хотелось отключиться и не чувствовать всего этого, перед глазами проплывали круги, медленно-медленно. С каждым новым кругом накатывала волна новой боли, секунда промедления — и новый круг. Ей хотелось прикоснуться к этим кругам и остановить их движение, но тело было ватным и не слушалось. Дотянуться бы, хоть пальцем дотронуться — почему всё такое неосязаемое, почему она бессильна перед кругами? Сквозь тишину вдруг прорвался мужской голос, он что-то напевно говорил, слов не разобрать. Круги боятся голоса, они появляются всё реже… Хоть бы их совсем не стало, хоть бы голос не пропадал… Боль отступила, и Лиз провалилась в пустоту.

***

Филиус Флитвик вместе с Грейнджер летел в Больничное Крыло. Гермиона уже обругала себя за то, что забыла там сумку, ведь мадам Помфри недвусмысленно намекнула ей уйти. В дверях они столкнулись со Снейпом, который без предисловий рявкнул: — Мисс Грейнджер, потрудитесь объяснить, что вы здесь делали? О чём вы говорили с мисс Малфой? — Я просто… — Гермиона растерянно смотрела то на одного профессора, то на другого. — Я пришла навестить, мы немного поболтали, и вдруг ей стало плохо… — О чём именно вы говорили? — Я спросила у неё о самочувствии, а потом… — Гермиона замялась, не зная, говорить ли о том, что она предлагала свою поддержку, ведь Лиз попросила забыть об этой ситуации. Но Снейпу, кажется, и так стало всё ясно — он, даже не стараясь скрыть своего раздражения, приблизился к лицу Гермионы и тихо, но очень отчётливо произнес: — Вы напомнили ей про инцидент, я прав? Вы стояли рядом на том уроке и решили внести свою лепту — без вас же не одно происшествие не обходится, верно? — Я не хотела, чтобы… Я думала, что… — Думали, мисс? Очень сомневаюсь: вы хоть понимаете что ваша беседа могла спровоцировать приступ? — взорвался Снейп, его голос наверняка было слышно даже из коридора, — Конечно, вы не хотели, чтобы кому-то было плохо, скажете вы. Вы просто хотели быть в центре событий, как всегда. Как же разобраться в чём-либо без помощи грифиндорской всезнайки? — Позвольте, коллега. — Неожиданно вмешался Флитвик. — Вы перегибаете палку: в том, что спровоцировало приступ, ещё предстоит разобраться. Что до вас, мисс Грейнджер — если вам действительно есть, что рассказать, прошу вас зайти ко мне в кабинет сегодня после обеда, сейчас же вам лучше покинуть Больничное Крыло. — Да, сэр, хорошо, — Гермиона, сдерживая подступившие слезы, схватила свою сумку и бросилась прочь из лазарета. Снейп повернулся к Флитвику, скорее всего намереваясь продолжить кричать, но, столкнувшись с его взглядом, остудил пыл и выдохнул. Они молча вернулись к кровати Элизабет, возле которой стояла, скрестив руки на груди, мадам Помфри. На головой девушки завис синеватый экран, по которому бегали какие-то строчки и цифры. Диагностика состояния в реальном времени, кроме стандартных показателей типа пульса и давления, показывала уровень магического фона, частоту его колебаний и многое другое. Лицо Элизабет было спокойно-умиротворенным — если бы не следы крови повсюду, которые ещё не успели очистить, ничего бы не напоминало о произошедшем. — Эванеско, — бросил Снейп, и кровь исчезла. — Мадам Помфри, как вы думаете, что могло спровоцировать приступ? — спросил Флитвик. — Я не могу ответить точно на этот вопрос скорее всего это последствия темного проклятия, возможно такие приступы будут случаться еще не раз, мисс Малфой нужно будет пропить курс зелий, возможно тогда мы сможем гарантировать, что этого больше не случится. Но об этом можно будет говорить только после диагностики, недели через две. Мне нужно изучить некоторую литературу, давно я не сталкивалась с подобным в школе. Если у вас больше нет вопросов, то я пойду. — Да, конечно, спасибо вам. — Флитвик учтиво поклонился и продолжил, — И вам спасибо профессор Снейп, за своевременно оказанную помощь. — Девчонке повезло, что у меня оказалось нужное зелье, коллега, — Выплюнул Снейп, — Что же касается того, что сказала мисс Грейнджер, если вам не будет сложно поведайте мне, что она вам расскажет. Мне пожалуй стоит сообщить Люциусу о произошедшем. С этими словами Снейп покинул лазарет. По пути в подземелье мужчина решил, что напишет Люциусу о случившемся, ведь теперь вряд ли получится «замять» инцидент и девочка просто не сможет выполнить приказ отца. Если она всё же извинится перед Паркинсон это будет выглядеть странно учитывая, что теперь как минимум трое взрослых людей знают, что она была проклята, а не наоборот. Тем более, Северус был уверен что к вечеру весь преподавательский состав будет в курсе событий. Уже сидя за своим столом и выводя последние строчки письма, Снейп подумал, что эти выходные обещают быть не спокойными.

***

В окно ярко светило солнце, а с улицы были слышны веселые голоса детей, выбравшихся на улицу в теплый осенний день. Флитвик третий раз налил себе чай и посмотрел на дверь кабинета. Дверь не открылась и на пороге не появилась мисс Грейнджер. Можно было заняться своими делами и не переживать, она точно зайдет, ведь девушка не по годам была ответственная. Он знал это по своим урокам и от других преподавателей. Но что-то не давало ему покоя, и он раз за разом вставал и начинал ходить туда сюда по кабинету. Уходя из лазарета Флитвик попросил мадам Помфри сообщить немедленно, если состояние мисс Малфой изменится, а так же сообщить если девушка проснется. В сложившейся ситуации, нужно было как можно скорее разобраться и если мисс Паркинсон действительно наложила темное проклятие, она должна понести наказание. Как гарантировать безопасность других студентов и мисс Малфой в частности, если мисс Паркинсон и подобные ей будут чувствовать свою безнаказанность. От мыслей его отвлек стук в дверь. «Войдите!» На пороге нерешительно переминалась Гермиона Грейнджер. Флитвик предложил девушке кресло, сам сел в соседнее, призвав заклинанием поднос с чаем и печеньем, он наполнил чашки и лишь после того как девушка сделала первый глоток приступил к разговору. То о чем рассказала староста Гриффиндора лишь укрепило его намерение поделиться этой информацией с остальными преподавателями и назначить официальное расследование. Также он взял с девушки обещание, в случае чего повторить свои слова, а Гермиона пообещала поговорить с Невиллом, который стоял рядом и тоже должен был всё слышать, после чего они распрощались. Флитвик сразу направился в кабинет к директору, стоило поговорить с Дамблодором раньше, возможно тот может знать как снять проклятие.