Держаться до конца

Когда Люк проснулся, Падме лежала на боку рядом с ним. Она не была под кроватью, но их лица находились прямо напротив, и ее глаза были красными, как будто она до этого плакала. Снова был день, свет заливал комнату через окно, озаряя Падме и переливаясь в отдельных выбившихся прядях ее волос, как будто бы она была окружена всполохами света. Почти как в еще одной сказочной истории, но когда она ему улыбнулась, ее улыбка была слабой и дрожащей. — Доброе утро, — прошептала она. Он ничего не ответил, плотнее закутавшись в одеяла, радуясь ощущению уюта и безопасности, которое давало это укромное, надежное место. — Тебе приснился плохой сон? — спросила она. Он покачал головой, озадаченный ее вопросом, но когда она сначала посмотрела вверх на кровать, а затем снова на него, он понял. — Слишком много места, — попытался объяснить он. — Так тихо и много места. Он не думал, что у него получилось объяснить, но она грустно улыбнулась ему, будто все поняла. — Готов теперь вылезти оттуда? — спросила она. Люк посмотрел мимо нее, удивляясь такой огромной комнате. — Когда мне опять на корабль? — спросил он. Ее губы сжались, и она покачала головой, затем поднялась и села на кровать, так что теперь он видел только ее ноги. Сегодня она не надела платье, вместо этого на ней были мягкие туника с брюками, и он подумал, что, возможно, сегодня у нее будет для него какое-нибудь задание. — Будешь завтракать? — через некоторое время спросила она. Это заставило его выбраться наружу, потому что здешняя еда была восхитительной, и он ни за что бы не стал от нее отказываться. Он знал, что она за ним наблюдает. Это было нормально, иногда люди, с которыми Старый Бен его оставлял, тоже за ним наблюдали, и часто оказывалось, что они были самыми добрыми. Они давали ему больше еды, или лишние одеяла, и говорили, чтобы другие на него не слишком наседали, если он оказывался недостаточно полезным. После того, как они поели, ему велели переодеться, а потом он получил новые ботинки, после чего они вышли наружу и сели в спидер, которым ему не разрешили управлять, хотя Падме весело рассмеялась, когда он с надеждой об этом спросил. Капитан Тайфо с улыбкой посмотрел на нее. — Не сегодня, юнлинг, — сказал он, взлохматив Люку волосы. — Но ты можешь наблюдать за тем, что я делаю, если хочешь. Капитан Тайфо был настоящим асом. Люк подобрался так близко, как только осмелился, и с завистью изучал панель управления, почти не обращая внимания на Падме, которая сидела сзади. Движение было очень странным. Иногда Люку казалось, что он может вытянуть руку и дотронуться до других спидеров (хотя когда он попытался, Падме быстро потянула его на заднее сидение и, прижав к себе, положила подбородок ему на голову). — Он настоящий Скайуокер, — сказал, улыбнувшись, капитан Тайфо. — Хорошо, что он еще маленький, иначе бы вы его там так просто не удержали. Падме издала раздраженный звук. — Помоги мне Сила, — вздохнула она. — Это все из-за Энакина, — добавила она. — Возможно, он с этим разберется. Храм джедаев находился в том месте, о котором однажды упомянул Старый Бен, после того, как слишком много выпил, год назад. Там стояла мрачная тишина, и Люку было непонятно, почему такое большое место, где так много людей, было таким безмолвным. Они оказались в круглой комнате, из которой открывался вид на здания вокруг, и Люку было интереснее смотреть на корабли, чем на людей в комнате. Это были все те же пятеро, которые встретили его вчера, и он глянул на толотианку с надеждой, что, может быть, у нее есть еще немного того вкусного хлеба. Падме нервничала, он это чувствовал. Она огляделась вокруг и встала ближе к Люку, словно он мог в любой момент уйти от нее, что было глупо, потому что у нее были мягкие одеяла, и вкусная еда, и она ему улыбалась так, как будто ему необязательно быть ей полезным. — Где Энакин? — спросила Падме, держа руку на плече Люка. — С магистром Кеноби, — ответил вчерашний высокий мужчина. Все джедаи сидели на стульях и выглядели очень серьезными. — Было принято решение, что он покинет Орден. Падме изумленно вздохнула. — Вы вот так его отпустите? — Мы никого здесь не удерживаем насильно, — просто ответила толотианка. — Ему предложили сделать выбор, только и всего. — Важное послание принес этот мальчик, — сказал зеленый джедай. — Подчинимся ему мы. Доверяем Оби Вану мы. — Послание? — спросила Падме. Ее палец описывал круги по плечу Люка, что было приятно. — Оби Ван поместил послание в мозг мальчика, перед тем, как отправить его обратно. Послание остается спутанным, но одна вещь ясна. Не должно случиться так, чтобы отец и сын были разлучены. — Вы позволите ему остаться с нами, — замерев, выдохнула Падме. — Есть условия, — сказал высокий джедай. Люк взглянул на Падме, которая вздохнула и приподняла бровь. — Какие условия? — спросила она, сменив тон на тот прежний, твердый и приказывающий, который, как показалось Люку, заставил бы большинство людей ей подчиниться. — Подойди сюда, дитя, — сказала толотианка. Люк без страха шагнул вперед. — Какое изображение я держу? Закрой в железном ящике. Помести в энергетическое поле. Запри в космическом корабле. Отправь в космос, где никто не найдет. Люк пожал плечами. Пол под ногами был украшен узорами, он стоял внутри окружности, и он стал разглядывать орнамент, пытаясь понять, каким образом он сложен.  — Попытайся проникнуть разумом, — приказал другой джедай, цереанец, слегка наклонившись вперед. Люк почесал голову. — Я не знаю, — капризно пробормотал он, поглядев через окно на пролетающие мимо спидеры. Он бы что угодно отдал, лишь бы запрыгнуть в один из них и убраться подальше от джедаев и их выпытывающих лиц. Ему захотелось снова оказаться под кроватью, где его никто не видит, и где можно было представить, что никто никогда тебя не найдет. Магистры переглянулись, и Люк с недоумением стал ждать, что они будут делать дальше. Шипящий звук указал на открывающуюся дверь, и когда Люк повернул голову, то увидел, как входят Старый Бен и Энакин. Теперь одежда Энакина была больше похоже на то, как одевался капитан Тайфо, та одежда, которую он носил вчера, исчезла. Так же как и его пояс со световым мечом. — Я полагал, что мы дадим юнлингу время восстановиться, прежде чем опять расспрашивать его, — безразлично заметил Старый Бен, что в действительности означало, что он немного зол. — Кажется, у него нет врожденных способностей, — сказал джедай-цереанец, снова садясь на место. — Мальчик не чувствителен к Силе. Зеленый джедай все еще наблюдал за ним, что слегка нервировало. — Сомневаюсь в этом я, — сказал он задумчиво. — Сообразительный он малыш. — Затем он махнул рукой, когда другой магистр попытался задать вопрос. — Приводить ко мне мальчика один раз в месяц вы будете. Что мы можем сделать, мы посмотрим. Единственное наше условие это, — добавил он, а затем поднял руку, когда высокий джедай и джедай-цереанец попытались было что-то возразить. — Терпение нам всем нужно. У Люка возникло странное чувство, что джедаев только что поставили на место, но он не мог понять, каким образом то, что им было сказано, могло бы сойти за выговор.

***

Было непривычно, покидая Храм, держать Падме за руку. Временами на них бросали косые взгляды, и, очевидно, новость уже распространилась, потому что никто не выглядел удивленным, но взгляды их выражали недоверие, недоверие к нему. Энакин не знал, что обо всем этом думать. По правде говоря, это было не так плохо, как он себе представлял. Совет спросил его один раз и только один раз, согласится ли он оставить Падме, и он отказался. И, очевидно, выбор был сделан. Они долго беседовали. Оби Ван, казалось, не понимал, почему он не сделал этот выбор раньше, но кодекс джедаев не подразумевал наличия амбиций, желания защитить, получить подтверждение своим способностям, и понимания, что ты чего-то стоишь лишь потому, что ты джедай. Оби Ван или Йода и даже Ади Галлия, казалось, были неспособны это понять, понять, что он хотел быть джедаем из-за того, что это было необходимо прежде всего ему самому. — Тебе этого будет достаточно? — спросил он вчера Падме на посадочной площадке, — Если я буду просто… Она посмотрела на него так, как будто он сошел с ума. — Я люблю тебя не за то, что ты джедай, — порывисто прошептала она. — Я люблю тебя, потому что ты — это ты. Ему придется поверить, что она достаточно хорошо разбиралась в себе и своих чувствах. Он не мог себе представить жизни без нее, и джедаи не оставили ему никакого другого выбора. Сидящий впереди юнлинг оживленно болтал с капитаном Тайфо, проявляя больше энтузиазма, чем Энакин видел от него на протяжении всего их совместного полета. — Он просто без ума от спидеров, — вздохнула Падме. — Мне пришлось его держать, иначе он бы просто вывалился наружу, пытаясь разглядеть все их модели. — Она искоса на него посмотрела. Предполагалось, что ему будет приятно, что Люк разделяет с ним общие интересы? Он не чувствовал ничего, кроме усталого оцепенения и огромного желания выспаться, обнять Падме и хорошенько подумать. Сама мысль о том, что, когда он вернется домой, там будет Люк, и он будет требовать его внимания… Он ни разу не оглянулся на Храм джедаев, когда они вышли оттуда и сели в спидер. Капитан Тайфо ожидал, что Энакин займет пульт управления, но он был не в том настроении. Он и Падме сели сзади, пока Люк оставался впереди, ни на секунду не умолкая и задавая миллион разных вопросов. К счастью, Падме молчала всю дорогу, давая ему время обдумать свои дальнейшие действия. С ее стороны не было ни вопросов, ни осуждения, ни каких-либо требований. Она держала его за руку, и он ценил то, что она давала ему время побыть наедине со своими мыслями. — А Старый Бен придет? — спросил Люк, повернувшись на сидении назад, и заглядывая через подголовник. Он вопросительно смотрел на Падме, положив подбородок на подголовник и обхватив руками обратную сторону сидения. — Нет, — спокойно ответила она. — Джедаи послали его с заданием. Люк слегка поморщился. У мальчика был его цвет волос, хотя волосы Энакина в его возрасте были светлее. Он лениво подумал, что возможно, это было потому, что ему пришлось провести больше времени на Татуине, чем Люку. И зачем мальчика вообще туда отправили? Он бы никогда туда не вернулся. Он бы не желал, чтобы хоть кто-нибудь из его детей там рос. Он не твой сын, — в отчаянии прошептал голос в его голове. — Он к тебе не имеет никакого отношения. Он все разрушил. Люк посмотрел вниз на сидение, ковыряя подголовник испачканным пальцем. — А раньше джедаи прятались? — спросил он, казалось, окончательно запутавшись. Падме покачала головой, и отвела взгляд. Люк выдохнул и посмотрел на Энакина, но тут же отвернулся, очевидно, почувствовав, что и здесь не получит ответа. Мальчик быстро переключил свое внимание на панель управления, придвигаясь все ближе и ближе к ней и капитану Тайфо. Тот, казалось, обращался с Люком с бесконечным терпением. Может, он бы мог забрать юнлинга к себе.

***

Люк не знал, что и думать, когда ему предложили заняться раскрашиванием. Когда они вернулись назад в квартиру, после напряженного и молчаливого полета, ему что-то вручили, сказав, что это нужно раскрасить. Поначалу сама эта идея поставила его в тупик, но женщина, которая была с ним, села рядом и показала, как это делается, и он нашел, что это даже немного приятно — довести работу до конца, заполнив белые пустоты цветом. Через какое-то время ему это надоело. В углу лежало комм-устройство, и он подобрал его, изучая со всех сторон. — Оно сломано, — сказала одна из служанок Падме. Конечно, он это прекрасно видел. Закатив глаза, он потянулся за отверткой и, запрыгнув на стол, начал разбирать его на части, поставив ноги на сидение стула, и разместив детали на верхушке его спинки. Он только что починил неисправность, когда вошла Падме, выглядевшая очень усталой. — Люк, — сказала она немного раздраженно. — Пожалуйста, просто… — Я его починил, — ответил он, изучая схему, высунув кончик языка между зубов. Если так и оставить, то возможно она так и будет иногда коротить, и он посмотрел на стол в поисках какого-нибудь ненужного провода. Он знал, что Падме ему не поверила, но она молча наблюдала, пока он исправлял схему. Затем он начал методично собирать оставшиеся детали комлинка. Когда он глянул на Падме, она смотрела на него со странным выражением лица, прислонившись к стене. — Я могу чинить вещи, — сказал он, немного уверенней. — Это так устроено. — Так? — спросила она. Он кивнул. — Я чиню вещи. Ты меня кормишь. Но она покачала головой, подняв руки к лицу, что мешало увидеть его выражение. — Правда? — спросила она, и ее тон был немного… угрожающим. Он не мог этого объяснить, но понял, что сделал что-то не то. Он попытался прикинуть, что ее могло рассердить. — Я имею в виду… ты ведь мне еще дала одежду, — медленно добавил Люк. — Я могу выполнять разные поручения, — неуверенно предложил он. Неожиданно она заплакала. Люк застыл, совершенно не зная, что делать. К счастью, почти сразу из другой комнаты вышел Энакин и прижал ее к себе, пока она рыдала, уткнувшись ему в грудь. Энакин был кем-то, кого еще предстояло понять. Когда они были на корабле, Люку показалось, что он ему не слишком понравился, и с тех пор при каждой встрече с ним он чувствовал себя напряженно и неуверенно. Люк замер на месте, пытаясь на всякий случай прикинуть, как лучше пробраться к выходу. — Я… — одна из девушек помладше, Халле, застыла в нерешительности на пороге комнаты. — Еда готова, — услужливо объявила она. — Иди и что-нибудь поешь, — приказал Энакин, и Люк, воспользовавшись возможностью, спрыгнул вниз и почти выбежал из комнаты. Он уже поел, когда они присоединились к нему, почти целых пять минут спустя, и как только пара вошла в комнату, Люк нырнул под стол, пытаясь найти кратчайший путь к бегству. Невидимая сила схватила его, осторожно подняла его вверх и усадила назад на стул. — Эни, — нахмурилась Падме, садясь рядом с Люком. — Он же не дроид, чтобы ему приказывать. Но Энакин только молча помотал вилкой в ее направлении, очевидно, не желая спорить. — Я подумала, тебе понравится угощение, — сказала Падме, кивнув Халле. — Ты когда-нибудь пробовал шоколад? Люк посмотрел на новое блюдо на своей тарелке, и изогнувшись, попытался разглядеть его со всех сторон. По цвету оно напоминало землю возле Храма, когда они там были со Старым Беном, или глаза Падме. Энакин обхватил голову руками. — Он ему покажется слишком сладким, — сказал он без какого-либо выражения, уставившись в тарелку. — Я очень долго привыкал к здешним десертам. Но Падме обнадеживающе смотрела на него, и Люк ткнул его вилкой. Оно немного раскрошилось. — Это торт, — сказала она. — Шоколадный торт. Он неуклюже отломал вилкой кусочек и положил в рот. Это было слишком ошеломляющим, и он, вздрогнув, выплюнул его. Он даже попытался соскрести пальцами остатки с языка, чтобы избавиться от этого вкуса. — Вот, — Энакин отправил катиться по столу в его направлении какой-то фрукт. — Это груша с Набу, — пояснил он. — Попробуй лучше ее. Люк глянул на фрукт, и осторожно откусил кусочек. Это было… он не знал, как это описать, только если бы кто-нибудь сейчас попытался отобрать это у него, он бы стал в ответ кусаться. Он свернулся на стуле и впился в мякоть фрукта, высасывая сок. Падме вздохнула и потянулась к тарелке. — Я… Все, чего мне хочется, это баловать его, — призналась она. — Эни, когда я увидела эти синяки… Энакин продолжал есть. — Для него это будет чересчур, — тихо сказал он. — Просто… — он снова отложил вилку и посмотрел на нее. — В какой-то момент мы встретимся посредине, — беспечно добавил он. — Спорим, что нет, — сухо ответила она. — Я ни за что не успокоюсь через неделю. Энакин ничего не ответил, но посмотрел на Люка. — Сиди за столом как следует, — вздохнул он. — Если хочешь, чтобы завтра я тебе дал еще одну грушу. У них и еще было? Люк с готовностью выпрямился, и снова наклонился вперед, разглядывая комнату. — Можно мне все доесть? — осторожно спросил он. Энакин кивнул. С робкой улыбкой, Люк медленно принялся за свой фрукт, смакуя его, пока не доел весь до последнего кусочка. За это время Падме и Энакин закончили ужинать, и, казалось, были рады просто молча сидеть вместе. Падме изредка делала глотки из стакана с вином, и Люк никогда не видел, чтобы кто-нибудь так долго пил один стакан вина. Потом ему велели умыться (опять!), а потом отправили назад, чтобы сделать это как следует (еще раз умыться), а потом переодеться (опять). Они снова уложили его в постель. Как только они ушли, он забрался под кровать, завернулся в одеяло и уснул, чувствуя себя вполне довольным.

***

Когда Энакин вернулся из освежителя, Падме сидела перед туалетным столиком, рассеянно расчёсывая волосы. Теперь такие вечера перестанут быть редкими, подумал он с некоторым изумлением, подойдя к ней и поцеловав ее плечо. Как часто ему приходилось украдкой пробираться к ней и от нее? Как тщательно должны были они следить за временем, всегда поглядывая на часы, рассчитывая, сколько им еще можно побыть вместе, не вызывая подозрений? Она улыбнулась его отражению в зеркале, проведя свободной рукой по его волосам, и повернувшись, прижалась к нему, вдохнув его запах. — Ты грустная, — прошептал он ей. Она вздохнула и высвободилась. — Пойдем, — сказала она, поднявшись и потянув его к двери. Он позволил вести себя, внутренне напрягшись, когда она повела его к спальне, в которой раньше располагался сотрудник службы безопасности, и где теперь, когда Энакин был с ней, она разместила Люка. Его охватило разочарование. Он старался. Он… так много всего произошло, и что с того, что он не чувствовал к юнлингу того же, что она? Он будет защищать мальчика, так же как и любого другого юнлинга его возраста, и этого будет вполне — Энакин не вполне был готов к приступу паники, охватившего его, когда она открыла дверь, и кровать оказалась пуста. Не просто пуста, одеяла тоже исчезли, а подушки выглядели так, будто кто-то их разбросал. Но Падме спокойно присела на колени возле кровати, и Энакин увидел кусочек одеяла, поэтому, перед тем как расположиться на полу рядом с женой, он понял, куда исчез Люк. Люк уютно устроился под кроватью. Он лежал на боку, свернувшись калачиком и положив одну руку под голову. В темноте, под кроватью, его лицо лишь слегка освещал свет из окна, и цвет его волос был почти неразличим в ночной темноте, и Энакин внезапно увидел в нем сходство с Падме. Утонченный контур рта и носа, изгиб бровей. И возможно… возможно в разрезе его глаз было что-то от матери Энакина. Что-то странным образом завораживающее было в том, что он смог различить черты любимых людей в этом детском личике. — Почему? — спросил он, посмотрев на Падме, которая выглядела так, будто вот-вот расплачется. — Он говорит, кровать слишком большая. Слишком тихо. — Она пожала плечами, и ее губы задрожали, когда она прижалась к Энакину. — Мы его подвели. Неправда. Они ничего не сделали, даже еще не испытали радости его зачатия. Но он знал, что Падме по-другому смотрела на все это, и был удивлен, как быстро она прониклась идеей иметь ребенка… — Ты никогда не говорила, что хочешь прямо сейчас завести детей, — сказал он, обняв ее одной рукой. — Ты говорила, мы можем подождать. — Ты был на войне, я вела переговоры. Думаешь, это было бы разумно или справедливо по отношению к ребенку? — спросила она, положив ему руку на грудь. — Но если бы не было войны, если бы ты был бы готов покинуть Орден? Да, я бы хотела… — она пожала плечами. — Я знала, что нам придется подождать. Ты пока еще не был к этому готов. Ему не слишком понравилась идея, что из-за него ей пришлось ждать. И ребенок… если бы он родился у них, и они бы воспитывали его с самого начала, может быть, если бы это была маленькая девочка с карими глазами Падме и ее улыбкой… то это было бы… ну… вообще-то просто чудесно. Но этот мальчик… — Я ничего не чувствую, — признался он. — Мне хотелось бы… Хотелось бы относиться ко всему этому так же, как ты. — Ты его в этом винишь? — Я… Отчасти мне этого хочется, — признался он. — Я… я не знаю. — Ты попытаешься? Он постарается. Он знал, что постарается, ради нее.