Неубиваемый

Всё началось с похорон. Тсуна оказался на них совершенно случайно, тогда ему было всего лишь четырнадцать лет, и это было впервые, когда он видел мёртвого человека. Впрочем, формально дядя Кавахиро – обычный владелец лапшичной – не был человеком (кто бы мог подумать!), но труп его практически ничем не отличался от человеческого. Не считая этих уродливых огромных серых пятен, покрывших его тело, словно проказа. Что Тсунаёши запомнилось лучше всего, – так это маска в шахматную клетку, которую дядюшка держал в руках. А ещё семь совершенно не знакомых ему человек, которые никогда не появлялись ни в ресторанчике Кавахиро, ни в Намимори. Все они были одеты в чёрные траурные костюмы, и хотя они ни капли не скорбели по смерти дядюшки, их лица выражали какой-то ужас. Как будто бы они находились в самолёте, который уже падает вниз. Он тогда не знал, что самолётом было их будущее. А семеро человек – это Аркобалено. А самое главное, он не знал, что с этого момента его жизнь начала напоминать временную петлю, в которой он застрял благодаря смерти последнего шамана. Наивный и трусливый мальчик, стоявший тот день в оцепенении перед гробом, сильно отличался от того, кем он стал через несколько циклов жизней. Савада Тсунаёши, любитель горячей сотни и любитель-неудачник в деле спасения Вселенной. Открыв глаза и снова увидев перед собой крышку гроба Кавахиро, который вероломно решил устроить публичные похороны самому себе, он первым делом взял горсть земли и высыпал её в могилу, перевернув ладонь. – Мир твоему праху, шаман. Затем Савада повернулся к мужчине в шляпе, на плече которого сидел настоящий ручной хамелеон. – Эй, Реборн, я снова облажался. Не поможешь мне сбежать от Вонголы? – Хай-ха~й, второй Тсунаёши-кун. Хай-ха~й, я из другого мира. Джессо-старший приветливо помахал нам рукой, расплываясь в безграничной улыбке или усмешке. Мне одновременно было приятно и неуютно видеть ещё одну свою копию. Во-первых, судя по записке, он тоже спасал Вселенные, и за это я добавил ему плюс в карму. Во-вторых, он был выше меня ростом, так что создавалось впечатление, что именно он будет главным. Как бы не так. Я, может, и выгляжу, как сопляк, но в глубине души я самое настоящее ископаемое. Так что если мы будем определять первенство, то только с помощью игры в сёги. – Погоди, – сказал я, увидев, что моё отражение открыло рот, – я должен кое в чём убедиться. Посмотрев за раму зеркала, я, как и ожидалось, ничего подозрительного не заметил. На всякий случай помахал рукой вверх-вниз, надеясь, что хотя бы на что-то наткнусь. Бесполезно. Казалось, что кроме зеркала тут абсолютно ничего не было. – Интересуешься этим местом? – послышался мой голос. – Беру пример с Хаято. Он у меня обожал тайны. Жаль, что я уже не смогу ему рассказать об этом. – Это метафизика, – философски изрёк Платон Бьякуран. – Мы сейчас находимся «по ту сторону бытия». – Сознания, – поправил Джессо-младший и тут же умолк. – Всё это можно назвать нигде. Его не существует на картах и уж тем более не существует в реальности. Нас тут, в принципе, тоже нет, только лишь наши мысли, какие-то ментальные образы. Даже если я перестану шевелить губами, – тут он закрыл рот, – вы всё равно услышите меня. Потому что в нигде общение переходит на другой уровень. Мы можем… В моей голове – если у ментального тела существует голова – против воли вспыхнула картинка из двух девочек-близняшек, которые могут общаться, сидя в разных комнатах. – Телепатия. Да, мы уже поняли. Я могу перейти к сути? – нетерпеливо прервал Тсунаёши и послал нам всем образ часов, стрелки которых почему-то бегут в два или три раза быстрее обычных. – Да, время тут идёт иначе. Так что, возможно, когда мы вернёмся в свои миры, пройдёт несколько дней. А, может, даже месяц. В зависимости от того, как быстро мы придём к общему решению. – А моё бренное тело? Я бы хотел, чтобы мне было, куда вернуться. – Для нас пройдёт не более нескольких часов. В конце концов, мы же не покинули свои тела, лишь забрели в угол нигде своего сознания, открывающий возможность видеть Древо Миров. – Я нихрена не понял. Я всегда считал Бьякурана чокнутым, но сейчас он говорил с таким серьёзным видом, что я почувствовал себя тупым. Если они оба продолжат в том же духе, боюсь, что я сдохну от переизбытка заумных понятий и теорий. Я не физик, не мета и не Джессо, так что им стоит выражаться попроще, если они хотят, чтобы я втуплял. – Довольно философии, – скомандовал дядя Тсуна, а затем посмотрел на меня. – Покажи свою историю. Я хочу кое-что сравнить. В своём уме я начал одну поучительную лекцию о том, почему не стоит доверять людям в шляпах и как одна смерть может стать причиной бессмертия. Если у меня будет несколько спокойных, беззаботных лет, я обязательно напишу мемуары. У меня всё-таки накопилось достаточно материала для целого цикла книг. Я не закончил даже половины своего рассказа, который вёл в своих мыслях, как мой клон бессовестно прервал меня: – Достаточно. Я всё понял. Да что ты мог там понять? Я же даже не дошёл до самого интересного! Вот ты знал, что Занзас – на самом деле внебрачный сын.. – Знал. Реборн сам рассказал мне, как в былые годы назывался Девятым Вонголой, чтобы соблазнять девичьи сердца. Дать жизнь наследнику великой семьи – это безбедное существование на все оставшиеся годы. Конечно, после родов мать больше никогда не увидит своего ребёнка, но корысти женщин нет предела. – Ты действительно так считаешь? – Были случаи, – уклончиво ответил женоненавистник. – Ну, ближе к делу. Ты ведь примерно представляешь, как рождаются параллельные миры? Я задумчиво почесал щёку. Если мне не изменяет память, то всё зависит от нашего выбора. – Верно. Квантовая физика говорит, что элементарная частица может находиться в двух разных местах одновременно. И только от наблюдателя зависит, где именно она покажется. От местонахождения одной такой частицы зависят многие события в мире. Вполне возможно, что если я встану с утра с левой ноги, то кто-то умрёт. – Звучит, как какой-то бред. – Это квантовая связность. А впрочем, ты, может, и прав. Я убедился, что мы оба не можем умереть окончательно. Смерть для нас с тобой является некой кнопкой, чтобы начать заново. Только для тебя это означает сменить кассету, а для меня – перемотку плёнки. – Хаа? Что он имеет в виду? Я глянул на Курана в надежде, что хотя бы он понимает, о чём речь. Но Джессо-младший, кажется, совсем не слушал нас. Его глаза были закрыты, брови сведены к переносице, а губы сжаты в одну тонкую линию. Я вдруг почувствовал, что его ладонь взмокла. Он устал? – Это его первый раз, – пояснил Джессо-старший. – Общение сквозь миры забирает много энергии. Много пламени. – Ты справишься? – спросил я и чуть сжал его руку. Это сложно, – раздался его голос в моей голове. – Не затягивайте, иначе мы разъединимся до того, как узнаём, зачем пришли. – Малыш прав. Тсунаёши-кун, не ты ли подгонял меня всё время, а сам пустился в лирику? – Это физика, – недовольно ответил клон-женоненавистник. – Если опускать детали, то все существующие параллельные Вселенные составляют Древо Миров. Корень – это ключевой мир, ветви – побочные. Мой мир, в отличии твоего, до сих пор не разрушился, потому что он является начальным. Стоит мне умереть, как я вернусь назад во времени, к исходной точке. Иначе говоря, отмотаю плёнку к началу. И всё начнётся по кругу. – Как это называется? – я пощёлкал пальцами. – Временная петля? Он кивнул. – Ты же после смерти попадаешь в другую ветвь, наиболее схожую с той, которая уже отсохла. Могу предположить, что всё это происходит лишь потому, что шаман всё напутал. Могу предположить, что ты вообще не знал дядюшку Кавахиро. Этот зараза никогда не ошибался и, если уж гадил, то только от души. Что-то напутал? Скорее, подстроил специально, чтобы я мучился как можно дольше. Ну, и заодно вымерло бы больше половины побочных, как ты их назвал, миров. Может, так веселее. Кто их поймёт, этих шаманов? – Ты его не встречал случайно? Я бы с удовольствием сказал ему пару ласковых. – Он умер. Его слова прозвучали вместе с колокольным набатом. Я вдруг увидел чужие воспоминания похорон. Стоял апрель, и от удушливого запаха сакуры тошнило. Весной в Намимори красиво, примерно так же, как в Восточном Эдеме. Но почему-то в этот день вся трава стала пожухлой, как осенью, розовые лепестки потемнели, приобретая какой-то красновато-коричневый оттенок, небо стало пасмурным, неприветливым, а краски мира словно потеряли свою яркость. Я увидел свою протянутую к небу ладонь, на которую упала снежинка. А затем увидел открытый гроб и бледное лицо покойника, от которого меня бросило сначала в жар, а потом в холод. – Он был чем-то болен, – сказал Тсуна, возвращая меня из своих воспоминаний. – Надеюсь, это не заразно. – Возможно, с ним случилось то же самое, что и с Три-Ни-Сетте. Он знал, что ему не хватит времени справиться с поломкой, поэтому отдал свои последние силы тебе. – Только меня в известность забыл поставить. С чего ты вообще решил, что он отдал силы мне, а не тебе? Как ты нашёл меня? Как догадался, что я вообще существую? – Интуиция. Никогда не думал, что меня будет бесить моя же фраза. В смысле, я делал так постоянно, когда люди вокруг старались получить от меня ответ о логике моих действий. И как бы это ни было иронично, но я был, наверное, единственным человеком, который мог понять всю глубину и значимость этого слова. Ну, ещё старина Примо, который иногда мог понять меня вообще без слов. – Хотелось бы, конечно, конкретики, но я просто поверю тебе. Потому что так мне говорит моя Интуиция. А теперь, дорогуша, объясни, что конкретно я должен сделать. И, самое главное, как мне попасть в твой мир? Только не говори, что я просто должен умереть. Потому что я точно чокнусь. – Вовсе не обязательно умирать. Тебе достаточно лишь вступить, так сказать, в наследство. – Ты что, предлагаешь мне занять его место? Я послал мысленный образ из моего детства – парень пятнадцати лет в плаще и с серьгами, на которых нарисованы огромные пятиконечные звёзды. Он был моим кумиром в детстве. Сильный, бесстрашный, целеустремленный, неубиваемый. Никогда не думал, что стану похож на него даже до таких сраных мелочей, как младший брат. – Скорее, его. Тсунаёши отфутболил мой же образ, только вместо лица Хао Асакуры он прилепил к нему лицо дядюшки Кавахиро. Это выглядело забавно. А если представить, что там будет моя голова, то это можно будет назвать комедийной мангой. – А есть какая-нибудь инструкция для всего этого… – я потёр пальцами друг о друга, стараясь подыскать нужное слово. – Шаманизма? – Попробуй поискать ответ на Джимейл, – посоветовал Бьякуран. – Никто понятия не имеет, какими именно способностями обладал Кавахиро. Вполне возможно, что шаман шаману рознь. Всё может зависеть от твоего пламени. Оно же не менялось? – Пока что у меня всё ещё Небо. Ещё будет какая-нибудь домашка, сен-сей? Мой клон что-то ответил, но я не услышал, как будто кто-то поставил телевизор на беззвучный режим. Это было бы забавно, если бы изображение не пошло полосами. Что за хрень? Нас разъединили? Wi-fi больше не ловит? – Я больше не могу, Иэясу, – полуживым голосом произнёс Куран и обхватил мою руку. Мне показалось, что он уже не может даже держаться на ногах. Я взглянул на малого и увидел, как на его лице проступили вены от напряжения. Будто он выпил Ласточки или ещё чего-то похуже. – -треск-треск- меня слышно? Сквозь щёлкание и шумовые помехи послышался голос Тсуны. Я ответил, что на сегодня парапсихологическая терапия окончена, потому что мой роутер перегрелся. Все это в целом походило на дешёвый спиритический сеанс, медиумом в котором стал Джессо-младший. Если бы Бьякуран начал зарабатывать на этом деньги, он бы точно разбогател через пару лет. Готов поспорить, Вайпер так и зарабатывал до того, как стал всемирно известным эспером. – Следующее свидание я сам назначу, дорогуша. Мне нужно разобраться в себе, так сказать. – -треск-треск- связь через Джессо -треск-треск- – Ага. Я перезвоню, не переживай, сладенький. В ответ мне послышался лишь шум. А затем всё пропало: и полосы, и зеркало, и Куран, и, кажется, моё осознание. Я почувствовал, что провалился в очень глубокий сон, который был длиною в целую вечность. Когда Иэясу проснулся, в своей постели он почему-то увидел Курана, с которым они держались за руки. Парень посмотрел на их сцепленные пальцы и со смешанными чувствами отпустил ладонь малого. Сев на кровати, он понял, что это не его постель вовсе. Они всё ещё были в отеле, где остановился Джессо со своим подручным. В просторном номере люкс было темно и немного одиноко. Савада медленно оглянулся, стараясь найти часы. Сколько времени они проспали? Неделю? Две? Как там Реборн с Тсуной? Что он успел пропустить? «Ну, в гостях хорошо, а дома лучше. Пора отчаливать. Пока меня не было, у Кёи наверняка уже закончился домашний арест. В Дисциплинарном Комитете куча работы накопилась. Да и с Верде неплохо бы было поболтать насчёт шаманизма». Ясу нашёл свои кеды возле выхода и уселся на порог обуваться. За дверью внезапно послышались голоса. – …почему ты ещё не спишь? – спрашивал, судя по всему, Кикё. Ему ответил тоненький девчачий голосок: – Братик Куран и сегодня не проснётся? – Я не знаю. Только не начинай снова хныкать. Хочешь конфетку? Пока парень завязывал шнурки, слышалось шелестение обёртки. – Почему не ешь? – Я оставлю её для братика. Снова шелест. Судя по всему, на этот раз девочка заворачивала конфету обратно. Савада подумал, что, будь на её месте Ламбо, он бы съел конфету вместе с обёрткой в считанные секунды. – Тебе просто не нравится вкус сливок. – Мне не нравится этот азиат. Не нравится эта страна. Мне тут вообще ничего не нравится. Я хочу домой, в Уайт Спелл. Этот азиат решил спасти этого молодого человека, пока у этой малявки не началась новая истерика. Он открыл двери и увидел малютку Блюбель, которая сразу же оскалилась на него двумя рядами острых, как у акулы, зубов. Или ему это только показалось? Кикё уставился на Саваду, как на новое чудо света. Никто из них явно не ожидал его появления, и это позабавило парня. – С добрым утром. Как делишки? – спросил он по-итальянски. Прежде, чем девочка вцепилась мёртвой хваткой в руку незнакомца, как это обычно с ней бывало, юноша схватил её за шиворот и поднял над землёй. Она чем-то напоминала Иэясу маленького чихуахуа из его детства. Он был таким же злобным и таким же крохотным. «Сколько ей сейчас? Шесть? Семь? Вот бы познакомить её с Франом – отличная бы вышла пара. Хей! Да мне нужно стать свахой в этой жизни!» – Вы очнулись? Дон Куран.. – Ещё спит. Но, думаю, вскоре и он проснётся. Разговор, кажется, затянулся. Когда мы начинали, здесь не было малышни. Сколько прошло времени? В Намимори ничего странного не происходило? У меня всё тело так и ломит, – он размял плечи и услышал приятное щёлкание суставов. – Мои не искали меня? Хаято, надеюсь, не сболтнул никому ничего лишнего? – Вы проспали год, синьор Савада. – Холодно процедил Кикё. – Здесь был доктор Шамал – он заверил, что вашим жизням ничего не угрожает. И только поэтому Вы остались живы. – Хии?? – старая привычка прорезалась в Саваде от удивления. Он предполагал, что они проспали, максимум, несколько недель. Но чтобы год? Казалось, что разговор с Тсунаёши из другого мира длился час или два, не больше. Неужели время в нигде, как назвал его Бьякуран, текло настолько быстрее? «Интересно. В их мире тоже прошёл год? Или время в коренном и побочных Вселенных так же неравнозначно? Стоит подумать об этом как-нибудь перед сном». – В таком случае мне пора домой. Я бы хотел ещё успеть на семейный ужин. Ясу подбежал к лифту, остановился, припоминая заупокойную мелодию сямисена, и повернул к лестнице. Пока он летел по ступенькам, рискуя споткнуться и разбить себе лицо, в его голове билась только одна мысль – он пропустил национальные по сёги. Спальный район Намимори был одним из тех мест, в которых нельзя было встретить человека поздним вечером. Чикуса считал, что подобная послушность была характерной чертой менталитета японцев. По мнению Кена, все узкоглазые были невероятно скучными задницами. Вполне возможно, что каждый из них был по-своему прав. – Говорю тебе, нечего нам тут ловить, бьён! Все хранители этого Дечимо спрятали свои японские задницы в песок. У них тут и без комендантского часа не было ни души, а теперь и подавно. Достало! Я хочу кому-нибудь навалять! От досады парень взвыл так натурально, что кто-то из дворовых собак решил его поддержать. – Прекрати скулить, – йо-йо упало вниз, почти коснулось земли, так же стремительно поднялось наверх к руке, проскользнуло по пальцам и повторило маршрут. – Это приказ Мукуро-сама. У тебя есть какие-то претензии? – Я не понимаю, бьён! Почему мы должны бесполезно шляться тут? Гораздо легче было бы привезти Дечимо к Мукуро-сама, и мы бы покончили с этим. Я хочу назад в Италию. Мне не нравится эта вшивая страна. – Вшивый тут только ты. К тому же, ещё и тупой. Кто по-твоему такой, этот Дечимо? Джошима порылся в карманах и достал мятую пачку жвачки. Он выдавил остатки себе в рот и смачно зачавкал, чтобы надуть огромный пузырь. Иногда Чикуса думал, что над Кеном стоило ставить эксперименты по этикету, манерам и чистоплотности. Так как продукт, который произвели Эстернео из второсортного сырья под именем Джошима Кен, не нравился абсолютно никому. Хуже того, именно Чикусе и Мукуро-сама приходилось терпеть его и его вонь днями и ночами. – Откуда я знаю? Большая шишка какая-нибудь. Да и охота мне вообще знать, кто он такой, бьён? Какимото поправил очки и незаметно закатил глаза наверх. Йо-йо в его руке заездил быстрее, выдавая в нём раздражение. Он ненавидел объяснять элементарные вещи, разжёвывать их, чтобы их ручной зверёк начал думать. – Он наследник Вонголы. Ты думаешь, наследники Вонголы ходят по улицам, как идиоты, без охраны? Помимо нас, половина мафии стремится избавиться от него. – Вонгола, хм. – Парень усердно зачавкал и зашевелил мозгами. – Та самая Вонгола? – Та самая, Кен. Мукуро-сама выбирает только самое-самое. Теперь понимаешь, почему мы нападаем на учеников средней Намимори? – Погоди-ка. Он показал ладонью жест, мол, не подсказывай, я догадаюсь сам. Спустя десять долгих и мучительных секунд, Джошима сдался. Чикуса и не надеялся. Ну, разве что совсем чуть-чуть. – Я не понимаю. Нахрена и захрена, бьён? – Мы приглашаем их в гости, Кен. – Чего? Блондин надул пузырь и сразу же лопнул его. – Куда проще, когда этот Савада Тсунаёши придёт к нам сам. Туда, где мы уже будем его ждать. Прекрати тупить. Или хотя бы заткнись. – Ага, – он ударил кулаком по раскрытой ладони. – Ловушка! Ай-да Мукуро-сама! Этот говнюк точно клюнет и попадётся к нам в лапы тёпленьким, как хот-дог. Вот отстой! Эта страна такая отстойная, что в ней даже нет хот-догов! Брюнет уже замахнулся рукой с йо-йо в голову напарника. Обычно звериная реакция последнего никогда не подводила, но от этого Какимото не переставал пробовать. Надрать задницу Кену стояло первым пунктом в списке дел у Чикусы. Цель внезапно остановилась и начала принюхиваться. Вот он, его шанс! Он прицелился получше и даже почти что пустил йо-йо в полёт, как Джошима внезапно обернулся с самым серьёзным выражением лица. Враги? Их уже окружили? Превосходят количеством? Отступать некуда? Прежде чем озвучить невероятно умную мысль, мальчик-Маугли выдержал невероятно драматическую паузу. – Говори, – не выдержал Чикуса. Он почувствовал, как его нервы натянулись, словно тетива лука. Парень был готов биться насмерть с десятью – нет! – двадцатью противниками одновременно. Несмотря на всю свою неприязнь к Кену, чистоплюй мог даже тащить его полудохлую вонючую тушу. При условии, что туша выживет и начнёт мыться хотя бы через день. – В воздухе попахивает ссаниной. – … – Знаешь, что это значит? – … За линзами очков блондин не мог разглядеть глаза Каки-пи. Но он мог биться об заклад всеми своими запасами жвачки, что очкастый не понимал хода гениальных мыслей Кена. Кена вообще, к сожалению, мало кто понимал. – Это значит, что кто-то вышел на улицу помочиться. Парень со шрамом на носу выплюнул жвачку, вставил челюсти гепарда и размял свои лапы и плечи, готовясь к молниеносному спринту. – Чур, это моя добыча! Как ни странно, но логика полузверя оправдала себя. Вполне возможно, что неудачный эксперимент Эстернео мог отличать запах человеческой и звериной мочи. На дороге впереди действительно кто-то удобрял растения. Когда Джошима в обличии длинной кошки уже был за спиной своей жертвы, она как раз заканчивала полив. «Попался, бьён!» Кен протянул когти к растрепанному затылку японца, в этот же момент японец упустил из рук свои штаны и молниеносно за ними наклонился. Кен пролетел над ним, ощущая себя птицей. – Вот дерьмо! Руки совсем не слушаются. Шатен натянул штаны обратно, выпрямился и посмотрел на животное, отдалённо напоминающее человека. Животное так же внимательно рассматривало его, будто решало, сожрать сейчас и нужно ли жрать его вообще. – Где-то я уже видел твою рожу, – задумчиво протянул человекоподобный. – Знакомый запашок. Кен, ты, что ли? Мукуро тебя всё так же не моет? Надо сказать ему при встрече, что за домашними животными нужно ухаживать. – Ты кто такой, бьён? Откуда знаешь меня, ускоглазый? – Савада Тсунаёши, – вместо ускоглазого ответил подоспевший Чикуса. – Я восхищён и в то же время разочарован. Тебе за столь короткий промежуток времени удалось узнать, кто мы такие. Но похоже, ты слишком самоуверен или глуп, раз решил выйти против нас в одиночку, без своих прихвостней. – Я что, получается, сорвал джекпот?! Кен по-быстрому достал еле живую телефон-раскладушку из заднего кармана и открыл фотографии, которые им прислала М.М. за очень кругленькую сумму. Школьник на дисплее полностью совпадал с парнем перед ними. От радости он даже завилял своим пятнистым хвостом гепарда. – Ну, Каки-пи, разберёмся с говнюком, принесём его к Мукуро-сама и ай-да из этой дыры! Впервые Какимото был с ним согласен. Ему всё ещё не верилось в реальность происходящего: сам Дечимо, один-одинёшенек, посреди ночи и попался им на глаза! От таких подарков судьбы добра ждать не приходится. Он знал, что парня уже год тренирует лучший репетитор-киллер. Что-нибудь у Савады точно было припрятано в рукаве. Но также Чикуса знал, что верного репетитора поблизости не было. А значит, и некому было спасать задницу нерадивого наследника Вонголы. «Что бы ни случилось, мы не можем упустить его! Иначе как я буду смотреть в глаза Мукуро-сама?» – Что ж, это неплохая возможность потренироваться, – Савада потуже завязал свои спортивные штаны на поясе. – Нападайте вдвоём, не стесняйтесь. В конце концов, с двумя-то я должен справиться без пламени. Шаман я или тварь дрожащая? Кен очень деликатно постучал в дверь, неуверенно глядя на Чикусу. Тот выглядел таким же неуверенным. Всё дело в том, что комната Рокудо Мукуро всегда была святая святых. Без особого приглашения никому не позволялось входить туда и, естественно, оттуда выходить. Несмотря на беспредельную лояльность к Рокудо, было в их боссе что-то такое, что держало их на некотором расстоянии друг от друга. М.М. говорила, что это называется фрэндзона. Какимото расценивал это как личные границы. Кен… ну, он просто чувствовал это на уровне инстинктов. Никому из них не хотелось будить Мукуро-сама, потому что если не рассчитать день или час, то их не спас бы даже удачный улов в виде Дечимо. – Входите. Они снова переглянулись и открыли двери. – Кого это вы мне принесли на ночь глядя, ку-фу-фу? «Кажется, Мукуро-сама в хорошем настроении. Это добрый знак», – подумал Чикуса и решил ответить сам, пока Кен не сморозил очередную глупость. – Савада Тсунаёши. – Это я его нашёл, бьён! – Ку-фу-фу-фу.. Я не люблю, когда мои планы нарушают, но такой расклад мне нравится даже больше. Усадите его на стул и крепко привяжите руки и ноги – я им займусь. Вы и остальные ждите гостей, чувствую, что они будут здесь совсем скоро. Савада был без сознания. Он попался в руки банды Кокуё только благодаря неудачному стечению обстоятельств. Парень буквально предугадывал все их атаки, как будто знал, куда они ударят, или уже сражался против них. Кен и Чикуса начали чувствовать, что сдают позиции, как случилось действительно кое-что непредвиденное: Десятый внезапно остановился, поднял руку вверх и закричал: «Хйоуи гаттай*!» Чем бы оно ни было, это не сработало. Зато сработало йо-йо Чикусы. Кен покрепче завязал веревку на руках японца, опасаясь, что в случае его пробуждения Мукуро-сама может быть в опасности. Если Дечимо знал о них с Каки-пи, то вполне мог знать и о Рокудо. Его инстинкты буквально кричали, что наследник Вонголы опасен. Впрочем, как и сама Вонгола. Поэтому никто из семей не рискует связываться с моллюсками. – Готова, бьён! – Оставьте нас. Мне нужна тишина и концентрация. Джошима хотел возразить, но Какимото вовремя заткнул его рот и вытащил блондина обратно за двери. Взгляд Мукуро упал на связанного и беззащитного Десятого Вонголу. Кто бы мог подумать, что они так скоро свидятся? Савада Тсунаёши был не просто наследником, – он был шансом для подопытного образца Эстернео – номер 69 – распространить своё возмездие на всю мафию. Отомстить за отнятое детство, за пережитые страх и боль, за появившееся одиночество и ненависть. Монстр в Рокудо Мукуро родился задолго до появления дьявольского глаза. – Ты – моя путёвка в ад, дорогой Тсунаёши-кун.