И каждый вечер, в час назначенный...

OST http://www.youtube.com/watch?v=_Ye8GLPUVsM - первая песня http://www.youtube.com/watch?v=mcXYz0gtJeM - вторая песня Сигарета, бокал виски и хриплый голос Курта Кобейна – по мнению Себастьяна, это идеальный выходной. Когда Джим повысил его до «второго человека после себя», что было равносильно выдаче ключей от квартиры и наказа кормить любимых рыбок, работы сразу же прибавилось. Приходилось контролировать огромную армию наемников, агентов, психов и одного криминального гения, который, спихнув львиную долю ответственности, сразу же начал где-то пропадать и по нескольку дней не появляться. Себастьян, конечно, за ним не следил. Ему, как и положено простому подчиненному, было совершенно все равно, где и как Джим проводит свой досуг. Ему лишь докладывали, как, в том числе, руководителю службы личной безопасности короля преступного мира, во сколько тот приходит домой и как часто мастерски отрывается от собственной охраны, чтобы скрыться где-то в глубине Лондона. Но ему было абсолютно и категорически наплевать. Именно из-за этого «наплевать» он в свой заслуженный выходной беспрестанно курит, зажигая одну сигарету за другой, глубоко вдыхая дым и задумчиво глядя, как темнота постепенно вступает в свои права, заполняя комнату, оставляя в качестве источника света только тлеющий огонек сигареты. И почему ему вообще так паршиво? Себастьян докуривает, сминает окурок в пепельнице, осушает одним глотком остатки виски и смотрит на загоревшийся экран телефона, перечитывая только что пришедшее сообщение и почему-то улыбаясь. Найди меня. ДМ *** Он, конечно, его находит. В конце концов, это его работа. Неспешно заходит в полутемное помещение и озирается по сторонам, ожидая, что место окажется опиумным притоном, борделем, клубом любителей пыток. В общем, он готов ко всему. Но не к задрипанному караоке-бару. На небольшой сцене стоит девушка и, подбадриваемая свистом и аплодисментами благодарной публики, чуть фальшивя, чистым и несколько пронзительным голосом выводит, что она «Всегда будет любить тебя». Себастьян, поморщившись, осматривает столики и находит наконец свое непосредственное руководство за одним из них, обнимающим одной рукой блондинку, а другой - неспешно дирижирующим пением. Себастьян еще раз, несколько раз, напоминает себе, что ему нет никакого дела, с кем, как и с какими целями Джим проводит свободное время. Просто он беспокоится за его безопасность. И ничего более. - Я прибыл, босс. - Я вижу. Присоединяйся. Себастьян насмешливо смотрит на девушку. Она накрашена слишком вульгарно, слишком откровенно одета, слишком сильно надушена. Ему такие не нравятся. Слишком просто. Таких было много после возвращения из армии, когда было по большей части все равно, лишь бы не просыпаться одному в холодной постели от собственных кошмаров. А когда рядом кто-то сонный и теплый, можно уткнуться, притянуть к себе и забыться на какое-то время. Потом надоело придумывать предлоги, чтобы выпроводить гостью под утро и остаться джентльменом в собственных глазах. Потом надоела легкодоступность, и захотелось азарта. А потом он встретил Джима. И времени на бары не осталось. Но, судя по всему, Джим совсем не против такой компании. Девушка льнет к нему, трется щекой о белую рубашку, сминает ткань пиджака ярко-красными ногтями. -Тебе понравилось, Джимми? – и будущая звезда сбегает со сцены, обнимает расслабленного Джима и громко шепчет, – Я пела только для тебя! - Да, моя сладкая, понравилось. Я заказал еще выпить, - и Джим подвигает ей коктейль, украшенный невообразимым количеством зонтиков, трубочек и фруктов. – Себастьян, прекращай играть желваками, садись. Он берет стул и садится прямо напротив, глядя в глаза и как-то нехорошо усмехаясь. - Босс, а вы? Петь не будете? Девушки немедленно подхватывают эту идею и начинают хлопать в ладоши, утверждая, что из Джима получится прекрасный певец. Нет, Джим поет неплохо, Себастьян слышал, как он мурлыкал что-то себе под нос, когда план сходился и все получалось «как надо», но он также знает, что на публику Джим петь ненавидит. Однако, тот удивляет его в бесчисленный раз за этот вечер, весело смеется, поднимается и, забирая со стола полный бокал, направляется на сцену. Девушки приходят в состояние, близкое к экстазу, и, осушив одним махом коктейли и не обращая никакого внимания на мрачного Себастьяна, начинают громко и весело обсуждать выбор композиции. - Эту песню я бы хотел посвятить одному особенному для меня человеку. Это для тебя, - и он салютует бокалом своему столику, где немедленно начинается возня за право стать «той самой особенной». Себастьян только скрипит зубами и мечтает придушить некоторых манипуляторов. Оказать миру услугу. Я вижу, как холоден твой взгляд – поет Джим. А Себастьян приподнимает бровь. Он не думал, что босс решит петь лирическую балладу, эту лирическую балладу, ожидая скорее итальянской оперы, если уж на то пошло. На кровати из гвоздей ты заставил меня ждать – поет Джим. А Себастьян задумывается над тем, кажется ли ему, или Боно пел «заставила»? А Джим вновь поднимает бокал повыше и обводит неожиданно серьезным взглядом притихших людей и смотрит прямо на Себастьяна. С тобой или без тебя – поет Джим. А Себастьян заказывает еще выпить. - Ну как вам, крошки мои? – Джим возвращается к ним, он смеется и пристально вглядывается в Себастьяна, который молчит, разглядывая свой бокал. - Я могу лучше, - чуть погодя отзывается Моран, не отрывая взгляд от весьма заинтересовавшего его предмета кухонной утвари. - Смотрите, кто заговорил, - смеется Джим и совершенно серьезно говорит: - Так вперед! Себастьян уверен, что это именно приказ, поэтому улыбается, кивает девушкам, которые заранее замирают в томительном восторге, уверенные, что эти мужчины сейчас таким необычным образом спорят именно из-за их благосклонности, ощущают себя практически принцессами на рыцарском турнире. И это невероятно им льстит. Он поднимается на сцену, проверяет микрофон и, выглядя как человек, которого заставляют все в этой жизни делать против собственной воли, говорит: - Я бы хотел посвятить эту песню моей верной боевой подруге, - и выразительно смотрит на Джима, который неодобрительно хмыкает, немедленно вспоминая о любимой винтовке своего снайпера и для безопасности этого самого снайпера искренне надеется, что под «боевой подругой» тот не имел в виду Джима. А то у некоторых очень своеобразное чувство юмора. Девочка моя, девочка моя, не лги мне, скажи, где ты спала прошлой ночью – поет Себастьян. Хрипло, практически прижимаясь губами к микрофону, заставляя Джима судорожно вздохнуть и сделать еще один глоток. Я буду дрожать всю ночь напролет – поет Себастьян. И Джим проводит по краю бокала и растирает каплю между пальцами. Рядом девушки почти в полный голос обсуждают, кто из них заберет себе «лапочку», а кто – «буку». А он шипит на них, заставляя утихнуть и удивленно воззриться на него, такого милого весь вечер, а сейчас готового убить, если они немедленно не замолчат и не дадут ему послушать. Девочка моя, девочка моя, куда ты пойдешь? Я пойду туда, где дует холодный ветер – поет Себастьян. А Джим поднимается, кидает на стол деньги, ласково улыбается девушкам, у которых от такой улыбки почему-то пропадает всякое желание узнавать, почему их бросают. Кивает Себастьяну и выходит на улицу. Ему просто необходим свежий воздух. *** Джим стонет под ним. Он ерзает, обхватывает ногами, заставляя замедлить движения и сделать их глубже, проникновеннее. Он смеется, полузадушено, срывая голос, а потом снова стонет. Он впивается зубами в плечо, оставляя красные отметины, но Себастьян этого не замечает. Джим уже не стонет, только хрипло вздыхает, когда толчки становятся сильнее и Себастьян начинает практически вколачиваться в покорное тело. Джим молчит. Он лежит рядом, смотрит, как поднимается и опадает грудь, проводит пальцами по ребрам, задевает соски, кладет ладонь посередине, напротив размеренно бьющегося сердца и сообщает: - Если бы я знал, что на тебя так благотворно действует ревность, уже давным-давно бы что-нибудь придумал. - Благотворно? – фыркает тот и обводит взглядом квартиру Джима, которую они почти разгромили, когда сначала принялись орать друг на друга, потом швыряться всем, что попадало в руки (включая пару ценных ваз и один небольшой глобус, невесть откуда взявшийся у Джима). А потом занялись сексом. И, пожалуй, эта часть сегодняшнего дня помогает Себастьяну примириться со всем остальным. И жизнью в целом. Джим прослеживает направление его взгляда, оценивает степень разрушения, вздыхает и уточняет: - Думаю, мне пора переехать. Не хочешь приютить бездомного гения?