И каждый вечер, в час назначенный...

Губы его — лилии, источают текучую мирру; руки его — золотые кругляки, усаженные топазами; живот его — как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами; голени его — мраморные столбы, поставленные на золотых подножиях. – Песнь Песней Соломона. Наверно, просить Шерлока помочь при выборе одежды для Очень Важного Свидания было ошибкой. По масштабам сопоставимой разве что с цунами, землетрясением и холодным паршивым кофе, случившимися одновременно. Именно поэтому скучающее и гениальное одиночество полулежало сейчас на кровати Джона, комментируя каждую новую вещь, извлекаемую из глубин шкафа. В конце концов, Джон не выдержал, уселся рядом, обхватил голову руками и предложил для начала решить несколько основополагающих вещей, а уж потом – и только потом – выбрать, наконец, наряд. - Свитер или рубашка? – он хмуро смотрел на высящуюся перед ним Джомолунгму вещей и пытался вспомнить, зачем ему вообще столько. Обходился же раньше исключительно формой и ничего. А вот, кстати, и она, лежит себе на дне шкафа. Может, ее? - Даже не думай, - его размышления прервал меланхоличный голос, - военная форма не подойдет. Отвечая на твой вопрос – определенно рубашка. - Хорошо. Ты у нас специалист в этой неизведанной области моего гардероба. Фиолетовая, красная, синяя, клетчатая, банально-белая или откуда-она-взялась-желтая? - Примерь все. А там посмотрим. Джон выудил один из вариантов и, вздохнув, принялся расстегивать пуговицы на пижамной куртке. Откинул ее в сторону и, проследив взглядом траекторию полета, с досадой отметил, что она пикирует прямо на пол. Но, учитывая разгром, царящий в комнате, это падение уже ничего не меняло. Повел плечами, затекшими от неудобной позы человека, пытавшегося найти в шкафу смысл жизни и идеальный наряд. Сзади донеслось какое-то сдавленное шипение, но Джон обращать внимания не стал, а то опять его наблюдения за странными звуками, взглядами и прочим обычно заканчивалось «ты все не так подумал, не то услышал и вообще уйди отсюда». И только в гневе захлопнув за собой дверь, Джон осознавал, что его только что выставили из собственной комнаты. - Ну как? – он застегнул последнюю пуговицу и повернулся к Шерлоку, возлежащему со скучающе прикрытыми глазами и сцепленными в замок кистями рук. - Ты же не хочешь, чтобы мы оба пришли в фиолетовом? Сразу начнут комментировать твоим нелюбимым «вы-такая-чудесная-пара». - Можно подумать, тебе нравится, когда… Подожди, - Джон изумленно посмотрел на неподвижного Шерлока, - как это «оба пришли»? Не думал, что мы теперь и на свидания вместе ходить будем! - Мне скучно. Ты же должен показать мне мастер-класс по выстраиванию межличностных отношений. Должно быть любопытно. Считай это экспериментом. - Любопытно ему. Никуда ты не пойдешь, – Джон скинул с себя рубашку, хмуро размышляя, что кое-кто явно преувеличивает важность экспериментов Шерлока Холмса для личной жизни Джона Ватсона. - Хорошо, тогда – синяя, – накинул на плечи выбранную рубашку, повернулся к Шерлоку и задал следующий сакраментальный вопрос: - Брюки или джинсы? - Определенно, джинсы, – Шерлок позы не менял, с места не двигался, глаз не открывал. Джон был почти в этом уверен. Откуда тогда у него постоянное ощущение, что за каждым его движением следит пара внимательных глаз, практически прожигая дыру в спине? Привет тебе, паранойя. Джон смущенно почесал кончик носа, покосился на Шерлока, застегнул наконец рубашку и только после всех манипуляций уточнил: - Может, ты выйдешь? Проворчав что-то неразборчивое про условности и стеснительных соседей, Шерлок отправился в гостиную, где немедленно оккупировал диван и принялся ждать Джона в образе главного соблазнителя всех времен и народов. *** До появления в его жизни одного военного врача мир казался четко выстроенной логической системой. Где у каждого чувства, ощущения была своя бирка, порядковый номер и место в Чертогах разума. А Ватсоновский период характеризовался полной неразберихой со всем, что касалось эмоциональной сферы человеческой природы. Вот, например, бедра. Ничего особенного в бедрах Джона Ватсона не было. Кому и знать, как не Шерлоку, который с обычной для него основательностью начал с теоретической подготовки и провел всестороннее исследование различных видов бедер в интернете. Даже куриных. Но это вышло случайно. Даже женских. Это вышло еще случайнее и совершенно Шерлоку не понравилось. Но почему-то именно бедра Джона Ватсона заставляли обращать на себя пристальное внимание. Гораздо чаще, чем следовало бы. Особенно, если вы – гениальный асексуал. Особенно, если бедра вашего соседа по комнате (убежденного гетеросексуала) всего-навсего удивительно стройны и совершенно потрясающе смотрятся в джинсах. К сожалению, к Джону не прилагалось никакой инструкции: «В случае, если вас интересуют бедра предлагаемого образца - проверьте печень, может быть тревожным симптомом». «В случае, если при наблюдении за Джоном без рубашки у вас наблюдается учащенное сердцебиение и небольшое повышение температуры тела, сдайте анализы на гормоны». И Шерлок категорически не знал, что со всеми этими странными ощущениями делать. А сейчас он с мазохистским удовольствием помогал Джону собираться на свидание. Так благородно с его стороны. И когда Джон предстал перед ним для вынесения окончательного вердикта, Шерлок, изо всех сил стараясь не смотреть на эти чертовы бедра, которые, как нарочно, немедленно возникли в поле его зрения, хмыкнул, надеясь, что это, по крайней мере, прозвучало одобрительно. И отвернулся к стене. Самобичеванием, самокопанием и ненавистью ко всему живому Шерлок занимался ровно сорок три секунды. А потом его озарило. И как он раньше не догадался? А все эти бедра. Возникают в голове каждый раз при мысли о Джоне, никакой управы на них нет, только думать мешают. Вскочил, подлетел к Джону и впился поцелуем в его губы. Теплые, мягкие, сладкие. Закрытые. Вся стройная схема выводов, предположений и доказательств рухнула мгновенно. Буркнул что-то про скользкие полы, развернулся и почти бегом удалился в свою комнату. *** Пальцы скользят по коже, вырисовывают узоры на коленке, гладят внутреннюю сторону бедер, сжимают член. Джон с трудом отрывается от припухлых губ и смотрит в потемневшие глаза. - И что? Мои бедра в этих джинсах теперь твой фетиш? - О да, Джон. Джон ухмыляется и сообщает: - Мне начинает нравиться, как ты произносишь это свое «О да, Джон». Шерлок выгибается в его руках и, кто бы мог подумать, весьма развратно улыбается, информируя в ответ: - Значит, в твоих интересах не выпускать меня из своей кровати как можно дольше.