И каждый вечер, в час назначенный...

Квартира Майкрофта – небольшая, но весьма уютная. В классическом английском стиле, с деревянными панелями и зелеными настольными лампами. И все куплено и спланировано собственноручно, без привлечения каких бы то ни было декораторов. В конце концов, профессионалов своего дела и так слишком много в его жизни, пусть хотя бы дом будет обставлен любителем. Он наливает себе еще одну чашку чая, зная, что спокойного вечера все равно не будет – телефон, предусмотрительно поставленный на вибрацию, уже разве что не дергает его за штанину, призывая к ответу. Но пока, еще пять минут, он может насладиться покоем – горячий чай, удобное кресло и плотные занавески, позволяющие представить, что во всем мире существует только Майкрофт. И никого другого. В ту секунду, когда ему кажется, что отлынивать от государственных дел дальше уже невозможно и попросту неприлично, в его дверь звонит суровая реальность. В буквальном смысле слова звонит - настойчиво и долго. Адрес Майкрофта – государственная тайна, сопоставимая разве что с информацией о том, в какой именно из многочисленных гостиных дворца предпочитает читать бульварные романы Ее Величество. Иногда даже Майкрофт удивляется списку заказанных королевой книг, копия которого предоставляется ему регулярно. Кто бы мог подумать, что женщина, способная наизусть цитировать сонеты Шекспира, даже разбуди вы ее среди ночи, также очень любит читать «Огонь моей страсти» и «Полночное желание». Впрочем, и Королева имеет право на отдых. Как и он сам. Но пронзительный звонок не оставляет никаких сомнений – так просто посетитель не уйдет, даже если Майкрофт проинформирует, что дома никого нет, и предложит оставить сообщение. Он открывает дверь, на всякий случай держа палец на тревожной кнопке, расположенной у входа, и изумленно рассматривает насквозь промокшего инспектора Скотланд-Ярда, буравящего его отнюдь не дружелюбным взглядом. - Можно войти? – почти рычат в ответ. Майкрофт отходит в сторону, пропуская Грегори, и устало трет переносицу. Ну, конечно. Опять Шерлок. Что же еще. Он уже пятнадцать раз пожалел, что назвал инспектору свой адрес, когда сдал ему с рук на руки протестующего против всего и вся Шерлока, не знающего, чем себя занять, утопающего в разрушительной ненависти к окружающей действительности и пагубной любви к наркотикам. Пятнадцать раз – ровно столько Лестрейд приходил к нему и громко, долго, яростно жаловался на «твоего братца» и «это кудрявое недоразумение». Каждый раз сообщая, что "на этот раз - точно все". Он его больше и близко к Скотланд-Ярду не подпустит. Он сделает из Скотланд-Ярда неприступную крепость и будет поливать тех консультирующих детективов, что осмелятся подойти, кипящей смолой. Грегори скидывает на ходу плащ, бросает его куда-то в сторону, на пол, заставляя Майкофта, у которого даже ложки всегда лежат максимально параллельно и перпендикулярно, вздрогнуть и поморщиться. На что только не пойдешь ради брата. Даже будешь терпеть в квартире этого грубого, агрессивного, потрясающе смотрящегося в джинсах, служаку. «Так, стоп», - строго говорит себе Майкрофт. - «Та часть про джинсы – явно лишняя». Лестрейд проходит в комнату, плюхается на диван и молча смотрит на Майкрофта. Взглядом, который весьма красноречиво сообщает, что люди, вынужденные терпеть Шерлока на постоянной основе – прочнее карбида вольфрама. А он - в четыре раза тверже титана и в пять раз - стали. Но даже такие люди иногда срываются. Особенно – когда «этот консультирующий кошмар» сломал подозреваемому руку во время так называемого допроса. - Сломал бы и ногу, - мрачно говорит Грегори, - но мы успели вовремя. Грегори всегда проводит у Майкрофта максимум полчаса. Этого времени ему хватает, чтобы сообщить в резкой и ультимативной форме все, что он думает о Холмсах в принципе и Шерлоке в частности. Ничего лестного он о них не думает. Но сейчас тайфун по имени «Грегори Лестрейд» бушует положенное время, а потом бессильно откидывается на спинку дивана и замолкает. - От меня ушла жена, - тихо, после продолжительной паузы, говорит он. «Я заметил», - хочется ответить Майкрофту. «Ты в порядке?», - хочется уточнить ему. Но вместо этого он говорит: - Не думаю, что это моя проблема, детектив-инспектор. Вы закончили с жалобами? Грегори дергается, будто от удара, меряет Майкрофта тяжелым взглядом, встает и со вздохом сообщает: - Твой брат, по крайней мере, хоть к кому-то испытывает подобие теплых чувств. А ты, видимо, на это не способен в принципе. *** Удивительно, но бордовые халаты смотрятся на Грегори Лестрейде так же охренительно хорошо, как и костюмы. Он стоит, моргая от яркого света, ударившего в глаза, и изумленно смотрит на Британское правительство, появившееся на его пороге в шесть утра. Мысль первая: началась третья мировая война. Мысль вторая: Джон все-таки убил Шерлока. Мысль третья: твою мать. Шесть утра. Он мог бы спать еще час. Чтобы там ни случилось – оно того не стоит. - Можно войти? – невозмутимо спрашивает небрежно прислонившийся к косяку двери Майкрофт. Грегори ужасно хочется захлопнуть прямо перед этим невыносимым человеком дверь и, желательно, в процессе закрытия ему что-нибудь прищемить. А лучше – раза два. Но он подавляет в себе недостойные порывы и пропускает неожиданного посетителя внутрь. - И что это за явление правительства народу? – Грегори запахивает поплотнее халат и старается сесть так, чтобы не были видны голые коленки. Почему-то он чувствует себя ужасно неуютно в полураздетом виде рядом с застегнутым на все пуговицы Майкрофтом, который выглядит так, будто проспал все положенные восемь часов, два часа укладывал волосы и еще часа три гладил этот дурацкий костюм. В общем, совсем не как всклокоченный детектив-инспектор, лицезревший аккурат второй сон, когда его разбудили. - Трудное дежурство? – Майкрофт сочувственно посматривает на Лестрейда, занятого явно проигрываемой им борьбой с куском бордовой материи за площадь скрытого под ним тела. - А тебе не все равно? – немедленно ощетинивается тот, оставляя в покое халат и закидывая ногу на ногу. - Тогда – к делу, - Майкрофт протягивает тонкую желтую папку с грифом «совершенно секретно». Папочка Грегори сразу не нравится. Ему вообще не очень нравится, когда такие папочки доставляются на дом. Тем более – в шесть утра. Тем более – правительством самолично. Когда вам пять лет – подъем в шесть утра означает возможность посмотреть мультики перед школой. Когда вам пятнадцать – в шесть утра вы только падаете в кровать после вечеринки. Но когда вам тридцать пять и в шесть утра вы разглядываете важный правительственный документ – не ждите ничего хорошего. Интуиция и жизненный опыт хором, на все лады повторяют это Грегори все те секунды, когда он, колеблясь, смотрит на бумаги. «…правительственный объект… украденные документы… боевая единица… пропажа без вести…» - все эти слова никак не хотят складываться у Грегори в голове в какую-то единую картину. Ну, документы. Ну, техника. При чем тут вообще скромный детектив-инспектор, который к армии имел отношение только во время учебы, и то – весьма приблизительное? - Мне нужно, - без промедления сообщает Майкрофт, - чтобы ты убедил Шерлока заняться этим делом. - Я убедил? – моментально вскидывает брови Грегори. - Возможно, моя просьба покажется тебе странной… - Возможно? Странной? Ты, как всегда, весьма осторожен в выборе слов. - Это важно. А если просьба будет исходить от меня – он сделает все, чтобы избежать ее исполнения. Грегори вздыхает и думает, что два Холмса на одного инспектора Скотланд-Ярда – это уже слишком. И говорит: – Оставляй свою папку и выметайся. Я передам все Шерлоку. А у меня еще есть час для сна. *** Майкрофт – идеален. Чересчур идеален, на вкус Грегори Лестрейда. На этот раз, нарушая все известные ему правила субординации, он заявился к Майкрофту на работу. Дожидаясь в небольшой приемной, на неудобном стуле, призванном, видимо, усмирять плоть и дух посетителей, он снова и снова обдумывает эту мысль. Почему бы Майкрофту Холмсу не быть обычным политиком? Толстым, лысым, некрасивым, в конце концов? Вместо толстого, лысого, некрасивого политика в поле зрения Грегори появляется Майкрофт обыкновенный – костюм идеален на грани невозможного, из прически не выбивается ни одного волоска, бровь приподнята ровно настолько, чтобы выразить удивление неожиданным визитом и – ни миллиметром больше. Грегори устало вздыхает, поднимается со стула, который смело может занять достойное место в музее пыточных инструментов и, чеканя шаг, направляется за прямой спиной Майкрофта в дебри правительственного здания. - Я так понимаю, случилось что-то серьезное? – Майкрофт приподнимает бровь, на этот раз иронично. И Грегори всерьез задумывается над тем, чтобы создать справочник по выражениям лица Майкрофта Холмса. Похоже, он становится большим специалистом в данном вопросе. - И да, и нет, - Грегори осторожно садится в кресло, ожидая любого подвоха от этих изделий мебельной промышленности, но оно оказывается на удивление удобным. - Загадочная фраза, инспектор, - Майкрофт хмыкает и садится за свой стол, с любопытством оглядывая Лестрейда. Они уже давно играют в эту игру. Майкрофт делает вид, что Грегори – самый обычный и ничем непримечательный инспектор Скотланд-Ярда и что у него вовсе нет потрясающей способности носить костюмы так, что одному скромному чиновнику ужасно хочется изучить все, что под ними скрывается. Взглядом, пальцами, языком. Последовательность сохранять необязательно. А Грегори делает вид, что Майкрофт – просто один из многочисленных начальников. Который однажды слегка превысил полномочия и попросил, в качестве личного одолжения, присмотреть за братом. И что ему совершенно не хочется стянуть ко всем чертям брюки с этого невыносимого, невозможного, до отвращения идеального и сумасводящего человека и проверить на прочность этот огромный рабочий стол. Но никто из них не решается на первый шаг, опасаясь нарушить шаткое перемирие и просто – опасаясь. У Грегори за спиной полтора неудачных брака, и он наслаждается одиночеством и свободой. У Майкрофта – полное отсутствие эмоциональных привязанностей, возведенное в абсолют. И они оба уже, в общем-то, смирились с тем, что так оно и будет продолжаться. Отныне и во веки веков. И Грегори, одновременно думая об очередных брюках этого чертова правительства, снедаемый желанием выпить и попасть домой - желательно одновременно, протягивает Майкрофту ту самую папку, но только – с пометками и выводами Шерлока, который пошел на компромисс и, хоть и отказался наотрез выезжать и что-то там расследовать, не смог сдержать любопытства и свои доводы по делу написал. И их пальцы – аристократично-холеные с одной стороны и уверено-сильные с другой - соприкасаются. Они смотрят на пальцы, а потом – друг в другу в глаза. Чуда не происходит. Ни вспышек, ни падения звезд, ни урагана, стирающего с лица земли Букингемский дворец. Просто один немолодой, уставший от жизни и многочисленных обязанностей детектив-инспектор тихо, еле слышно рычит и, послав куда подальше гордость, ужас от одной мысли о реакции Шерлока, да и просто послав все куда подальше, резко поднимается, подходит к ни на йоту не потерявшему невозмутимость Майкрофту и целует его. А Майкрофт именно так себе это и представлял. Подогретый коньяк, сухие губы и обжигающее дыхание. И, в общем-то, тоже посылает все к черту, оставляя на шее у Грегори Лестрейда симпатичный засос, за который тот будет еще неделю неловко отшучиваться. И все встает на свои места. Как будто именно так и должно было быть с самого начала. *** - Понятно. Это Майкрофт. Он послал тебя следить за мной? – Джон неловко переминается с ноги на ногу, но Шерлок не обращает на это внимания. Он в ярости и стремится обидеть и задеть побольнее. - Я не делаю все, что скажет мне твой брат! – взрывается Грег. И неожиданно легкий румянец покрывает его загорелые скулы. - Мой брат… – Шерлок изумленно рассматривает Грегори, подходит поближе, принюхивается и совершенно ошарашено уточняет: - Что? Но Грегори только хмыкает, наслаждаясь непривычным видом детектива, которого поставили в тупик и забыли дать карту, поворачивается к Джону и радостно предлагает: - Ну что, по стаканчику пива?