KILL BILL

Знаете это чувство? Когда ты устал, устал от всего настолько, что нет сил абсолютно ни на что. Ты даже не можешь ничего чувствовать. Всё, что было раньше важным, перестаёт иметь смысл, и ты просто… устал. Хочешь забыться, уйти куда-то, куда-то, где перестанешь ощущать себя настолько утомлённым, хотя и знаешь, что такого места нет. Это чувство охватывает тебя целиком, поглощает, целиком заглатывает тебя, давит на твои плечи до хруста, и ты поневоле поддаёшься ему, прикрываешь глаза и проваливаешься в темноту, надеясь хоть там найти свои прежние чувства и перестать быть настолько чертовски усталым…

***

Мэйбл с трудом приоткрывает глаза. Изображение расплывается, и она со стоном жмурится. Голова раскалывается, всё тело нестерпимо болит. Полежав неподвижно какое-то время, девушка предпринимает ещё одну попытку и быстро садится, открыв глаза. Когда исчезли чёрные круги, она смогла осмотреться. Мэйбл лежала на кровати в своей комнате в Страхоромиде. Комната была пуста. — Какого… чёрта? — сиплым от долгого сна голосом спрашивает сама себя Мэйбл и пытается вспомнить, что произошло и как она здесь оказалась. — Так, что я вообще помню? Ах, да… Пироньяка… — Мэйбл морщится, произнося ненавистное имя. — Дуэль… Начинаю вспоминать. Билл показал мне какую-то технику… «Один в центр лба», да-да, точно… Но что было потом? Кто выиграл? Ах, да, кажется, она ведь… умерла. Я убила её! Я убила! А потом, судя по всему, отключилась. Знатно она меня потрепала, надо признать… Видок у меня сейчас не из лучших, наверняка. Но как, позвольте узнать, я с ринга переместилась сюда? Мэйбл вылезает из-под простыни и, покраснев, замечает, что она полностью обнажена. «Чёртов извращенец!» — пробормотала она. Её шатает, она едва держится на ногах, хватаясь руками за стену. Она кое-как добирается до зеркала. — И где… Где все повреждения?! Девушка ошарашенно осматривает своё тело. Начиная со свежего и абсолютно не повреждённого лица и заканчивая ногами — её удивляет всё. Она осторожно проводит языком по нижней губе и чувствует резкую боль — конечно, она ведь помнит, как разбила её. Однако внешне губа выглядит точно также, как раньше. Мэйбл продолжает осмотр и касается пальцем целого на вид носа. Больно так, что на глазах выступают слёзы — она вспомнила, как сломала его. Левое ребро тоже напомнило о себе вспышкой боли. Всё тело болело, напоминая ей о синяках, ссадинах и ушибах, но девушка не видит ничего из вышеперечисленного. — Как же это… так? — спрашивает она сама себя, пытаясь вернуть ясность мыслей после сна. И тут её осенила догадка… — Сайфер. — прошипела она сквозь сжатые зубы и отвернулась от своего отражения, принявшись осматривать комнату, ища какие-либо следы незванного гостя. Искать пришлось не очень долго — на тумбочке у кровати она нашла короткую записку на жёлтой бумаге:

Мясные мешки, конечно, любят спать, но ты победила их всех. Два дня! Держи приз за это! Как только соизволишь встать — жду у себя наверху. P.S. Как тебе мой подарок? Посмотри в зеркало внимательней:)

Мэйбл, фыркнув, комкает записку и отправляет в урну. — Больной ублюдок… — бормочет она себе под нос, одеваясь возле шкафа и время от времени хватаясь за дверцу, чтобы не упасть от слабости. — Лучше бы вылечил, а не внешность менял, хоть толк был бы, а так больно, но никаких следов нет… Мэйбл умывается и поднимает мокрое лицо к зеркалу. Присмотревшись внимательней, она поражается тому, как выглядит — в её глазах не то, что нет привычной ненависти и целеустремлённости, в них даже намёка на чувства нет. Только бесконечная усталость и слабость. Чем-то этот пустой взгляд напомнил ей Пасифику, что напугало её ещё больше. Мэйбл резко ударила себя по щеке. Больно. Она вновь поднимает взгляд — всё то же безразличие и усталость. «Не думала, что ты так ослабеешь от физических травм, девочка. Давай же, взбодрись! Вперёд, к мести! Вспомни о брате…» Девушка с ужасом осознаёт, что воспоминание не вызывает в ней боли и злости. Что-то глубоко внутри шевельнулось и вновь уснуло. Всё, чего она хотела сейчас — это лечь, забыться и перестать ощущать себя такой уставшей. Мэйбл не понимает, что происходит, и это пугает её все больше с каждой секундой. Шатаясь, она возвращается в комнату и достаёт упавшую на пол — она промахнулась — скомканную записку и разворачивает её. — Как только увижу его, всё вернётся. Моя ненависть вернётся, всё снова будет, как раньше. Лучше мне и правда идти. Мэйбл выходит из своей комнаты и направляется наверх, как и было сказано в записке.

***

Билл раз за разом разбивает о стену чашку и тут же снова возвращает её на столик. Он сидит в кресле, подперев подбородок рукой, и смотрит в пустоту. Ему скучно. Когда уже она проснётся? Разумеется, демон не волновался за неё в плане сочувствия и прочих глупостей. Да, он признался сам себе, что он очень сильно не хотел её смерти — только не сейчас и не от чужой руки. Поэтому он и предал свою давнюю подругу — хотя что вообще для демонов есть такие понятия, как дружба и предательство? Пироньяка давно начинала ему надоедать излишней истеричностью, а тут она решила помешать такой интересной игре… Билл не жалел о том, что избавился от неё. У него есть развлечение поинтереснее, и сегодня оно должно было достигнуть своей кульминации. Притворяться, конечно, было довольно весело — он притворяется, что не знает, кто она на самом деле, а она притворяется, что не знает, что он уже обо всём догадался. Забавно, но Билл хочет большего. Сегодня он откроет все карты. Сегодня, если она, чёрт побери, уже проснётся!.. Сайфер в внезапной вспышке ярости швыряет столик вместе с чайником и двумя чашками и стену, и, захохотав, медленно опускается на пол посреди обломков. — Глупая, глупая Звёздочка… Неужели она ничего не заметила? Билл знал, что, если он просто расскажет этой Скарлетт о Последовательности Демона, то толку будет мало — Пироньяка прикончит её быстрее, чем та сможет её осуществить. Поэтому ему пришлось прибегнуть к небольшой хитрости и нарушить все правила демонической дуэли. За час до поединка он вошёл в комнату к Пироньяке — он помнил всё это так, как будто это было только что. Они недолго обсуждали, что демонесса будет делать после победы, в которой она не сомневалась, и именно тут Билл, театрально поздравляя её и даже наколдовав падающие с потолка конфетти из человеческой кожи, схватил её за руку и пожал её. Пироньяка отвлеклась на миг, но было уже поздно — теперь Сайфер мог контролировать её разум. Не целиком, конечно, как это было бы с человеком, но частично — да. Во время дуэли он закрыл глаза и погрузился в сознание Пироньяки. Естественно, как у любого демона, у неё было нечто вроде защиты, но ему, демону разума, сломать её было проще простого. Контролировать равных себе, демонов, всегда нравилось Биллу, но сейчас это было не просто развлечение — он должен был это сделать. Это было довольно сложно, к тому же Пироньяка под конец уже начала понимать, что происходит и почему она раз за разом пропускает удары, почему «перезарядка» языка длится так долго и прочие вещи, которых она никогда бы не допустила в поединке, и начала сопротивляться его вмешательству, но… нельзя воевать на двух фронтах — отвлекаясь на Билла, она давала шанс противнице наносить новые смертельные для неё удары, и наоборот. — Она настолько самоуверенна… Думает, обычный человек вроде неё смог бы так легко победить демона?! Что ж, пусть так и думает… Что за забавная игрушка! Внезапно в дверь негромко постучали, и Билл взмахом руки вернул столик и чашки на прежнее место, а сам вернулся в кресло, закинув ногу на ногу. В комнату вошла Мэйбл и застыла у двери. Сайфер сразу заметил, что его «сюрприз» удался. Её лицо не выражало абсолютно ничего, кроме бесконечной усталости и слабости, а глаза были пустые, как у куклы. Не зря он решил не лечить её травмы, а лишь скрыть их следы… — Ну надо же! Кто это у нас решил почтить своим присутствием жалкого и ничтожного демона разума? — с усмешкой произнёс он, довольно подмечая, что её колени чуть дрожат, а плечи бессильно опущенны вниз. — Садись уж, раз пришла. Мэйбл коротко кивнула и села на край дивана. Сайфер заметил невольное движение, которое она хотела скрыть — девушка едва не легла, но, пошатнувшись, держала спину прямо. — Понравился мой приз, м? — Сайфер прищурился, и Мэйбл отвела взгляд. — Знаете, мне… — начала она, но Билл категорично замахал руками. — Хватит этого официального бреда для мясных мешков! Просто Билл, Билл Сайфер, ваш покорный слуга. — он приподнял цилиндр, и Мэйбл кивнула, слабо улыбнувшись своей «привилегии». — Знаешь, мне как-то не очень после той потасовки, и чувствую я себя неважно, хотя ты и скрыл все травмы. Иллюзия здоровья. Тебе самому это нравится, верно? — Мэйбл сверкнула глазами, взглянув на него исподлобья. — Верно, верно! Совершенно верно! Что может быть прекраснее иллюзий?.. — он осёкся, едва не добавив: «тем более, что так ты слаба и беспомощна, и можно поиграть с тобой в другую игру…» — Кстати говоря, ты знаешь, что теперь ты — главная загадка всего города? За эти два дня чуть ли не половина всех демонов побывала у меня, прося увидеть тебя… — Сайфер скривился, стараясь изобразить свою привычную ухмылку, но злость не давала этого сделать. Безмозглые придурки… «Сколько их здесь побывало, а? И всем показывай её, как экспонат. «Мясной мешок, победивший демона»! Знали бы они всю правду… Но нет, им всё лишь бы отобрать её у меня! Знатно я тогда нанёс разрушений, едва успел обратно починить Страхоромиду… Один, помнится, чуть не заплакал от страха, ха!.. Правильно. Ибо она — только моя игрушка.» — Хм, по правде, меня демоны не особо интересуют, однако лестно это слышать. — Мэйбл заметила тень злости на его лице, и попыталась улыбнуться, боясь, что она и есть причина его внезапной ярости. Разговор не клеился, Билл всё больше из-за чего-то злился и как-то странно посматривал на девушку, и в итоге отпустил её, сказав, чтобы она вернулась завтра, а сегодня не появлялась ему на глаза. Мэйбл коротко кивнула и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

***

Прохладный ночной ветер приятно обдувал подставленное лицо и шевелил чёрные пряди. Мэйбл, поджав колени к груди, сидела на подобии крыши Страхоромиды — небольшая площадка на самом верху, вход на которую она нашла совсем недавно. Вокруг было лишь тёмно-фиолетовое, даже не чёрное, звёздное небо. Вот Млечный Путь, вот и «ковш»… Точь-в-точь как родинка у Диппера на лбу. Мэйбл вздрогнула и перевела взгляд в другую часть неба. Она пыталась понять себя. Её пугало отсутствие ненависти, ставшей ей такой привычной за эти десять лет. О нет, она вовсе не чувствовала тёплых чувств по отношению к демону — нет, она не чувствовала… ничего. Не помогало воспоминание о смерти брата — ей лишь становилось ещё холоднее и тоскливее, она ещё сильнее ощущала свою слабость, то, что она сломлена, точно также, как десять лет назад. Ей нужно было упорядочить расползающиеся мысли, и, наконец, перестать ощущать себя настолько утомлённой… — Уж не прыгать ли ты собралась? Внезапный металлический голос разрезал тишину, и Мэйбл невольно вздрогнула, с неудовольствием подмечая, что она не чувствует себя уверенной в себе рядом с ним. Как она может убить его, если даже не в силах убить в себе эту невыносимую слабость?!.. — Не ожидала ва… тебя увидеть здесь. Нет, просто смотрю на небо. — угрюмо ответила Мэйбл, надеясь, что он уйдёт, но в душе понимая, что этого точно не произойдёт. И точно, она услышала, как он сел рядом с ней, чуть сзади, от чего она начала чувствовать свою уязвимость, но не поворачивалась, продолжая упорно наблюдать за небом, хотя оно уже не казалось ей столь прекрасным рядом с этим демоном, который явно был здесь лишний и не мог не понимать этого. — Вы, люди, такие сентиментальные… Что интересного в ночном небе? Лишь миллионы, миллиарды ярких точек на чёрном фоне. Оно не истекает кровью, не молит о пощаде, пока языки огня пожирают его ноги… Просто небо. Зачем вы на него смотрите? Что надеетесь найти? — Не думаю, что я могу ответить на этот вопрос. Вряд ли ты поймёшь меня. — пожав плечами, ответила Мэйбл. Вдруг Сайфер резко наклонился к её уху, из-за чего девушка почувствовала, как мурашки пробежали по всему её телу. — Я, кажется, могу ответить, Звёздочка… Мэйбл вскакивает на ноги, повернувшись к нему лицом и быстро выхватив из ботинка кинжал. Но она не рассчитала свои силы — резкая смена положения в сумме с её слабостью и внезапным адреналином, заставившим её сердце колотиться, как бешеное, привело к неминуемому обмороку. Девушка, пошатнувшись и стараясь удержаться на ногах, бессильно выронила кинжал и упала прямо в руки демона. — Попалась бабочка… — усмехнулся он, и, запрокинув голову к небу, безумно захохотал.