KILL BILL

Мэйбл волнуется. Мэйбл запуталась. Мэйбл поняла, что её мир перестал чётко делиться на чёрное и белое, в нём появились миллионы оттенков, которых она так долго не замечала. Словно все эти десять лет она прикидывалась пустой картонной коробкой, одиноко лежащей на залитой дождём улице, носила бессмысленную маску, розовые очки наоборот — наверное, чёрно-белые. Заставляла себя верить в то, что всё так просто. Есть демон, и его нужно ненавидеть, есть брат, и о нём нужно выплакивать все глаза до красноты каждую ночь. А есть она — маленькая глупая кукла без чувств и права на решения. Всё, что от неё требуется — ненавидеть и страдать. Любовь, счастье — зачем? Это не для неё. Не для неё, ей это не суждено, не в её жизни. Но кто установил эти правила? Не она ли сама?.. Мэйбл запуталась. Мэйбл устала страдать, гасить чувства, выжигать внутри холодную пустоту, как пепел от ночного костра. Она снова чувствует себя ребёнком, той маленькой девочкой, которая видела мир не таким, как другие — ярким и интересным. Вместе с такими чувствами, как ненависть и тоска, проснулась и жажда хоть чего-то хорошего. Она чертовски устала. Устала быть сильной снаружи и пустой и слабой внутри. Она хочет прочувствовать каждую эмоцию, которую она давила в себе за эти десять лет. Она хочет наверстать упущенное, и с ужасом понимает, что та жертва, которую она принесла, сделав себя такой, могла быть бессмысленна. Мэйбл много думает, противоречит сама себе, и с каждой минутой путается всё больше, как бабочка в паутине. Вытащите её кто-нибудь…

***

— Ну и как тебе твой сегодняшний обед, а, Звёздочка? — самодовольно улыбаясь и подперев подбородок обеими руками, спросил Билл, глядя на девушку, которая возила вилкой по тарелке почти половину своей порции. Блюдо представляло собой некую смесь жареной картошки и нескольких лимонов, политых мёдом — словом, всё жёлтое, что Сайфер нашёл на кухне. Мэйбл тяжело вздохнула, и, положив вилку, посмотрела на демону в глаза. — Лучше тебе никогда не пытаться готовить блюда «мясных мешков», Билл. Это, чёрт побери, ужасно. Билл захохотал, но быстро осёкся и сделал обиженное выражение лица. — Обижаешь! Просто моя готовка слишком великолепна и рассчитана на настоящих ценителей, а не на тебя. Если ещё раз будешь возникать — останешься без еды на неделю… Хотя нет, я лучше дам тебе кошачий корм, как тебе идея? — Я уже неделю как не полукошка, сколько можно об этом… — пробурчала Мэйбл, и отправила в рот крохотный кусочек картошки, но тут же поморщилась и снова отложила вилку. — Могу тебя обратно превратить, если снова захочу! Я вообще всё могу! — самоуверенно заявил он, театрально раскинув руки. — Могу даже убить тебя прямо сейчас, но это будет не интересно. — Ещё кто кого первый убьёт… С тех пор как Мэйбл раскрыли, прошло много дней — она давно потеряла им счёт. Сайфер почти все время проводил с ней, в основном издеваясь — но только морально. Мэйбл готовилась к ужасным пыткам, но их, к её удивлению, не было. Это сводило её с ума. «Он же чёртов сумасшедший, он должен был, нет, просто обязан был меня пытать, как остальных, как Пасифику, но… Почему он не делает этого? Размышляет вслух о своём величии и возможностях, рассказывает, какими способами убьёт меня, расспрашивает о моей жизни, хоть и частенько перебивает, как любой эгоист, но всё это слабо напоминает пытки. Что, чёрт побери, происходит?..» Но ожидания всё не оправдывались, и решительность девушки относительно того, что она выдержит все испытания, а затем жестоко расправится с обидчиком, постепенно угасала. Призраки перестали её мучать, Билл обходился с ней пусть и не самым лучшим образом, но гораздо лучше, чем она представляла, и Мэйбл стала замечать, как та ярость, вспыхнувшая в ней, когда она сидела в клетке, понемногу исчезала. На её место не приходила слабость, но появилось что-то ещё, что-то, что вводило её в ступор. Ей нравилось это спокойствие, нравилось, что не нужно сгорать от полыхающей внутри ненависти, а затем утопать в своих же слезах от воспоминаний. Она могла просто жить, и ей это чертовски нравилось. Как только Мэйбл это осознала, она, повинуясь странному порыву, решилась немного открыться Биллу. Они спокойно обсуждали долгими вечерами у камина то, как она его убьёт, или попытается, но он сделает это первым. Оба знали, что однажды это затишье перед бурей кончится, однажды им придётся встать друг против друга и биться до тех пор, пока один из них не умрёт, но… Сейчас было ещё рано, и оба это чувствовали. Затишье затягивалось. — …и не смей говорить, что это не вкусно! Значит, у тебя что-то со вкусом не так, потому что всё, что я готовлю не иначе как прекрасно! — возмущался Сайфер, и Мэйбл вздрогнула, очнувшись от раздумий. — Если ты действительно так считаешь, то съешь это сам! — парировала она и пододвинула свою тарелку к нему — Билл сидел напротив. Демон изогнул бровь, перевёл взгляд с тарелки на девушку и, невозмутимо пожав плечами, взял вилку и стал спокойно есть. Мэйбл удивлённо смотрела, как тарелка постепенно очищалась, пока не стала пустой. Сайфер победоносно ударил вилкой по столу. — Моя победа, человек! А я говорил!.. — И как ты это смог съесть… — почесав затылок, пробормотала Мэйбл, на что Билл в ответ захохотал. — Элементарно, чёрт побери! Забыла, что демоны не чувствуют вкуса? «Точно… Он же ел тогда подгорелое, когда я ещё сама готовила; да, мне нужно было действовать быстро — убивать — пока Стив не вернётся… Стив… Кажется, лет десять прошло с тех самых пор. Я уже начала забывать, как он выглядит. Помню только его разбитое в кровавую кашу лицо, я постаралась, как просила Пасифика. Интересно, она вообще дошла до шоссе?..» Мысли путались, и Мэйбл с трудом встала из-за стола. Билл тут же вскочил, уронив стул и щелчком пальцев зачем-то разбив его вдребезги. — Ты куда это собралась, Звёздочка? Может, уже хочешь начать нашу схватку, прямо сейчас, без оружия? — демон прищурился и наклонил голову. Мэйбл отрицательно покачала головой. — Я пойду к себе… Что-то мне нехорошо стало. То ли эти лимоны твои, то ли ещё что… «Просто я опять запуталась в себе, мне нужно лечь и подумать обо всём. Я ненавижу тебя, но ненависть ослабла, и я не знаю, почему. Хотя нет, знаю. Почему ты не убил меня, когда я была слаба, почему ты не пытал меня? Я не могу простить то, что ты сделал со мной, что ты сделал моей семье, но… я почему-то хочу простить. Так нельзя, Мэйбл, молчи! Не могу… Я должна тебя убить, но я только сейчас поняла, что не знаю, что делать потом. Я никогда об этом не думала. Убью, а что дальше?.. Это звучит глупо, но мне почему-то кажется, что я пожалею об этом. В конце концов, ты единственный, кто знает всю мою историю, понимает, почему я такой стала и чего хочу. Мне не хватало этого… но ведь это не повод отказываться от своего плана! Или повод?..» Демон видел тысячи мыслей, по большей части, состоящих из сомнений, видел их тени, мелькающие на дне её тёмно-карих глаз, в которых и без вертикального кошачьего зрачка сохранялась какая-то особая кошачья черта — вроде загадки. Сайфер был доволен собой. Непроницаемая Звёздочка, такая сильная и самоуверенная, но такая хрупкая и легко ранимая, единственный человек, мысли которого он не мог прочесть — она в сомнении. Всего лишь пару недель спускаться в подвал в два раза чаще, утоляя там свою жажду насилия, сдерживаться и сохранять на лице то обворожительно-искреннее выражение — и она уже запуталась. Билл примерно знал, что она чувствует и о чём думает прямо сейчас, но не хотел давать ей разобраться в себе и разложить свои внезапные чувства по полочкам. Ему нравилось её смятение, ощущение того, что она запутывается всё сильнее, что её же собственные мысли поглощают её. Да, пожалуй, он и в самом деле был садистом, но в высшей степени искушённым — ему было недостаточно одних физических страданий, ощущение беспомощности интересовало его куда больше… — Я знаю одно место. Там твоё «нехорошо» пройдёт быстрее. — с сарказмом заметил демон, и обошёл разделяющий их стол. Мэйбл удивлённо взглянула на него, невольно обняв себя руками — почему-то его близость одновременно настораживала и в то же время, хотя она не могла признаться себе в этом, радовала её. «Просто одиночество довело меня до этого. Ничего такого тут нет. Меня никто никогда не понимал, а тут он появился… Это скоро пройдёт. Или я сама подавлю, как всегда делала…» — И что же это за место? — девушка с трудом вернулась в реальный мир, отбросив назад манящие в свою пучину мысли. Билл не отвечает, медленно обходит её и останавливается прямо за спиной, так близко, чтобы дыханием обжигать ей шею. Мэйбл проклинает себя, но чувствует лёгкую дрожь и слабость в ногах. Она не обернётся, ни за что, она даже не может пошевелиться, словно её связали. Демон ухмыляется и, наклонившись к её уху, негромко произносит: — Не бойся. — Вот ещё… — пробормотала девушка, но внутри у неё всё перевернулось. Она была полностью беззащитна и не смогла бы сопротивляться, даже если бы захотела. Мэйбл не успела ничего предпринять, как Билл вдруг закрыл её глаза руками, и она ощутила резкий толчок, словно её подхватили и подкинули в воздух. Когда руки демона исчезли с её лица, девушка увидела, что они уже не в пирамиде — со всех сторон вокруг шумели сосны. Над головой было розовато-фиолетовое небо — там, далеко, за холмом заходило кровавое солнце. Запах смолы вскружил ей голову. «Когда я вообще последний раз была на природе? Не с какой-то миссией, а так, чтобы гулять?..» — Зачем мы здесь? — только и спросила она, изо всех сил сдерживая уголки губ, которые против её воли поползли вверх. Билл, не глядя на неё, чистил рукав своего неизменного жёлтого пиджака. — Почему нет? Я давно здесь не был. Не выходил из Страхоромиды уже лет десять, не считал это нужным. Узнаёшь это место? Мэйбл внимательнее осмотрелась вокруг. Вон упавшее дерево, поросшее мхом, вот большой булыжник, отдалённо напоминающий чьё-то лицо, а там должна быть тропинка, ведущая к… — Поляна у Хижины. — выдохнула она, и грусть тенью пробежала по её лицу. — Именно! Помнится, здесь старина Гидеон меня вызвал, я тогда впервые за пару веков в Гравити Фолз оказался. Судьбоносная встреча! Милое местечко, верно? Из воздуха появилось алое бархатное кресло с треугольниками на подлокотниках, на которое демон тут же сел. Мэйбл плюхнулась рядом на траву, легла, раскинув руки и подняв глаза к небу. Трава колола голые руки и ноги — на ней была привычная чёрная майка и такого же цвета шорты. — Я видел, люди часто лежат на траве. И в чём смысл? Чем кресло хуже?.. — Ты не поймёшь. — Мэйбл ощутила внезапный прилив гордости за то, что она хоть в чём-то лучше этого всезнающего демона. — Пока сам не попробуешь, точно не поймёшь. — Вот ещё! Буду я свой костюм портить… — фыркнул Билл, презрительно взглянув на лежащую рядом девушку, однако, в противовес своим же словам, заставил кресло раствориться в воздухе и аккуратно, чтобы не помять пиджак, лёг рядом с ней. Нахмурившись, он сосредоточенно смотрел в небо, словно что-то выискивая. — Ну как? Уже понял? — спросила Мэйбл, повернув у нему лицо. Билл скривился, как от мятной конфеты. — Какой чуши вы, мясные мешки, только не навыдумываете… То чувства какие-то, то это… — Ой-ой-ой, вы только поглядите — наш всезнающий демон не может понять такую простую вещь, как чувства! — с неприкрытой издёвкой заявила Мэйбл, и Билл отвернулся от неё, видимо, обидевшись. — Только вернёмся — пощады не жди! — буркнул он, и Мэйбл, сама не зная почему, рассмеялась. Смех звучал странно и неестественно в этой ситуации, она и сама поразилась ему и быстро замолкла. Какое-то время висела тишина. Солнце село, и начали зажигаться первые звёзды. — Только вот с тобой под звёздами лежать не хватало… — ворча, она села, вынимая из волос травинки. Сайфер обернулся к ней. — А что не так-то? — Знаешь, что это значит, когда парень и девушка лежат рядом и смотрят на ночное небо? — спросила Мэйбл, почему-то покраснев, хотя хотела казаться невозмутимой. — Что они — тупые мясные мешки, я прав? — Нет. У нас это значит, что они влюблены друг в друга. Билл опешил, но вдруг засмеялся и тоже сел. — Ну, со мной ты лежать можешь. Ты же знаешь, что я демон. Мы не испытываем таких чувств, как эта ваша любовь, она против самой нашей природы. Всё, на что мы способны — ненависть. И ты знаешь, что я тебя ненавижу, Звёздочка. — улыбнувшись, сказал Билл. Девушка смутилась и тоже улыбнулась. — Я тебя тоже, Сайфер. «Почему, чёрт побери, это звучало, как признание?..»