Bedsheets smell like you

На следующий вечер у Барри не было никакого настроения стоять на страже сна граждан Централ-сити. Он знал, что это было эгоистично; знал, что герою не пристало брать выходные дни. Барри даже с полным пониманием отнесся бы к упрекам своей команды и Джо, который всегда учил его ответственности, только вот они в один голос отправили Барри отдыхать — просто они увидели его после рабочего дня в участке, который выдался слишком уж насыщенным.  Барри, видимо, и в самом деле выглядел так же устало, как себя чувствовал, потому что Джо даже довез его до дома на патрульной машине, запретив бегать по городу.  — Пока что никаких металюдей на горизонте, — сказал он перед тем, как отправиться на ночное дежурство. — За одну ночь без Флэша с Централ-сити ничего не случится. Ничего такого, с чем не могла бы справиться полиция. А тебе явно надо передохнуть, сынок. Перевести дух.  И Джо говорил правду. В присутствии Барри на улицах пока что не было острой необходимости, если только он не хотел снова спасать с деревьев котят. И все же Барри взял с Джо обещание сообщить немедленно, если городу потребуется Флэш. Только с этим условием Барри решился взять выходной, свободный от вечернего патруля.  Но когда он оказался внутри стен дома, то понял, что никуда уже не сможет выйти, пусть даже полицейский участок будет полыхать синим пламенем. Он, кажется, еще никогда не чувствовал себя таким разбитым. И таким восприимчивым к запахам. Его рецепторы сходили с ума, и каждый запах Альфы или Омеги, встречавшийся на пути, наотмашь бил по обонянию, заставляя Барри чуть ли не заходиться в кашле. Спазмы горла приходилось прятать и маскировать, прячась в лаборатории.  Внутри дома, к счастью, почти не осталось запахов — даже аромат Джо порядком вымыло из стен сквозняком. И задышалось гораздо легче.  Хотя Барри точно знал: его Омегу лихорадило, как в течный период, из-за Снарта, инициировавшего контакт Омеги Барри со своим Альфой. Из-за Снарта, который первым попробовал его запах и вкус. И Барри честно пытался прийти в себя, уже с добрые полчаса стоя в душе под теплой водой. Мыслей было много, но все они, как песок, утекали сквозь пальцы, не задерживаясь надолго; голова была поразительно пустой и легкой; тело размякало под сильным напором, как хлебная мякоть в горячем молоке.  Барри не хотел шевелиться еще до конца своей жизни. Но сквозь шум воды к Барри пробился звук телефона. Он с громким стоном выбрался из душевой кабины и прошлепал по холодному кафелю к раковине, не обращая внимания на воду, стекавшую с его тела прямо на пол. Мышцы тела весили будто вдвое больше, и Барри оперся на край раковины, вздыхая и давая себе секунду перед тем, как взять трубку:   — Джо? Все в порядке? Что-нибудь серьезное?   На заднем плане орали полицейские сирены. На фоне легко было различить шум моторов и движения по трассам.   — Нет, Барр. Хотел узнать, как ты. Как он? Барри уставился на свое отражение в запотевшем по углам зеркале. Даже после душа он выглядел не очень свежо, но куда расслабленнее, чем пару часов назад. Чужие запахи больше не скребли носоглотку, сущность Омеги подуспокоилась. Весь день она капризно требовала внимания, истощая Барри на работе, — слишком много усилий уходило на подавление Омеги. Сейчас она лишь по-кошачьи лениво подталкивала Барри ко сну.  Ему действительно не помешал бы хороший, крепкий сон. Думалось, голова Барри только коснется подушки, и он провалится в сновидения до самого утра.  — Барр? — обеспокоенный голос Джо снова зазвучал в трубке.   — Да, все в порядке, Джо. Просто устал. Из-за этой непривычной непокорности внутренней сущности даже блокатор на коже ощущался тяжело и неестественно, будто Барри обернулся в целлофановую пленку с головы до ног. Все это время Барри простоял в душе, надеясь смыть с кожи это неприятное ощущение. Омега требовала естественности, и этим вечером Барри поднимал белый флаг, признавая поражение.  Он не мог постоянно давить свою природу, даже если не всегда чувствовал себя комфортно с ней.  — Как обстановка? — Барри прервал молчание и отер влагу со лба, стараясь удержаться на ногах: ухом он прижимал к плечу телефон и попутно просовывал ноги в пижамные штаны. Взгляд против воли остановился на флаконе с аэрозолем, но этим вечером Барри хотел устроить отдых не только Флэшу, но и своей сущности Омеги. Ее он приспустил с поводка, и она сразу же категорично заявила, что сегодня ей пользоваться блокатором не хотелось — весь душ насмарку. И Барри оставил все как есть.  Он даже постарался почувствовать тот пресловутый «вкусный» запах, который уловил Снарт. Наверное, он выглядел предельно глупо, прижимаясь носом к запястью.    — Прочесываем Централ-сити, — Джо вздохнул. Пэтти, судя по всему, была за рулем патрульной машины.   — Ищете кого-то? — Снарта, черт бы его побрал, — Джо выругался. — Вчерашний его взлом был для усыпления бдительности. Два часа назад он совершенно на другом конце города украл из зала реставрации вазу. У нее цена заоблачная. Барри мысленно усмехнулся; вслух же он лишь что-то промычал, скаля себе в зеркало зубы и выискивая недостатки. Недостатки, к счастью, не обнаружились. Омега удовлетворенно притихла, но продолжала внимательно слушать Джо. Потому что он говорил о Снарте. Об Альфе.  Сам же Барри разрывался между любопытством и желанием завалиться в кровать. Глаза слезились, веки будто весили тонну. Даже не хотелось есть — только спать. Жалко было только одного — не осталось и напоминания о запахе Снарта.  Такие не продавались в парфюмерных магазинах, не хранились в бутылочках с ароматическими маслами. Иначе жизнь стала бы куда проще.    — Вы его преследуете? — омежья сущность встревожилась.    — Это Снарт, Барри. Уже давно схоронился где-то, — ответил Джо с раздражением, но внутри Барри все улеглось. Альфа оторвался от хвоста. — Мы едем по звонку одного из граждан, но я знаю наверняка, что он либо подставной, либо бесполезный.    — Звучишь не очень оптимистично, — Барри хмыкнул. В ванной комнате становилось душновато, так что он распахнул дверь, выпуская пар. Ноги сразу же покрылись мурашками.    — Сингх вне себя. Два дня подряд упускаем Снарта.   Барри представлял, что ждет его утром. Бесконечные анализы и давление со стороны Сингха, а все безрезультатно. Потому что Снарт работал чисто.  Барри, не прекращая думать о Снарте, пересек коридор и толкнул дверь в свою комнату. Застывая, как вкопанный. Запах Альфы был настолько сильным, что бил по рецепторам наотмашь. Перед глазами на бесконечное мгновение все вспыхнуло молниеносно-белым.  Одуревший, Барри стоял, пропуская мимо ушей все, что бы там ни продолжал ему наговаривать в трубку Джо.   — Сингх сказал, чтобы Снарт к завтрашнему вечеру сидел в наручниках. Мы что, его из-под земли достанем? — Джо фыркнул. Барри едва его услышал; мозг функционировал обрывочно и частями, пока чувства Омеги работали неожиданно полно.  Барри все больше привыкал к своей сущности, заполнявшей собой все его внутренности.    — Да уж, умеет он прятаться по норам, — Барри в ступоре глядел на чужие военные ботинки, стоявшие у его кровати, огромную парку, висевшую на стуле, и на Снарта, лежавшего в его постели и с нескрываемым интересом наблюдавшего за Барри.    — Ладно, Барр, если все хорошо...   — Да-да, Джо... — Барри быстро распрощался с Джо, попутно проверяя, чтобы звонок был действительно окончен. А после этого сразу вскрикнул. — Снарт!  Ноги сами понесли Барри в комнату. Он остановился перед кроватью, возвышаясь над Снартом, который явно чувствовал себя в своей шкуре. Словно он был хозяином положения — опять же, замашки Альфы. — Ты сошел с ума, — отчеканил Барри, и Снарт в ответ усмехнулся, только подтверждая догадку.  — Если только от твоего вкуса, Scarlet, — самодовольно ответил он, и Барри содрогнулся от набежавших мурашек. Воспоминания еще были слишком яркими, чтобы сердце не неслось вскачь. — Кроме того... — протянул Снарт. — Никто не догадается искать Леонарда Снарта в доме Джо Уэста.  — Если только я не подскажу Джо.  — М-м, — Снарт, похожий на разбаловавшегося кота, цокнул языком. — Им придется забирать меня из твоей постели, потому что я никуда не собираюсь. Представляю лица группы, отправленной на задержание. Поэтому предлагаю некоторые вещи оставить между нами.  Барри вздохнул, сдаваясь. Он сам слишком устал, чтобы бороться со Снартом, который своим упорством мог бы танк развернуть, так что Барри просто натянул чистую хлопковую футболку. Омега же намекала, что в пижамных штанах и футболке он выглядел не так соблазнительно, как следовало бы перед Альфой. Но Барри раздраженно заткнул ее, выискивая в своем беспорядке на столе упаковку с таблетками, подавлявшими течку.  Оставить запах еще куда ни шло, но течку — увольте.    — Ты наверное знаешь, но тебе идет отсутствие блокаторов. У тебя очень сильный запах, — взгляд Снарта ни на секунду не соскальзывал с Барри, который скрупулезно отсчитывал таблетки, запивая их бутилированной водой.  Наконец, с таблетками было покончено. Барри отбросил их на стол, отставил бутылку и повернулся к Снарту. Омега, которую Барри обещал отпустить, а вместо этого теперь держал за самый ошейник, скулила; Барри выдохнул.  — Нет, не знаю.  Снарт опустил глаза и снова поднял на Барри. Он всегда делал так, когда его разбирал интерес. В запахе Альфы, становившемся только сочнее, Барри снова услышал мед.  — Нечасто отказываешься от блокатора? Приятно чувствовать себя таким особенным, — Снарт улыбнулся. И в этой улыбке Барри увидел тот же дурман, что заволакивал его собственную голову. На Снарта, хоть это и не было очевидно с первого взгляда, тоже воздействовал запах — запах Омеги. Он лежал в постели Барри, в которой он уже спал; значит, она насквозь была пропитана запахом Омеги. — И... — он наклонил голову. — Неужели никто не пробовал твой запах? Твой вкус?  Изгиб его тонких бровей приковывал к себе внимание. Они ничуть не хуже остального лица выражали эмоции. С присущим артистизмом. Снарт был актером своей собственной драмы. Или, по крайней мере, черной, очень черной комедии.  Барри сглотнул, складывая руки на груди. Ему нужно было выгнать Снарта взашей, только вот в его теле совсем не осталось сил. Омега торжествовала, захватывая власть, которой прежде Барри ей не давал. Если не считать последних дней, потому что именно в последние дни Омега проявляла себя чрезвычайно сильно.  Словно за компанию со Снартом мстила за долгие годы вынужденного сна.  — Лучше скажи мне, как я пахну. Без шуток, за это я буду благодарен, — Барри переступил с ноги на ногу, чувствуя одновременно неудобство и комфорт от запаха Альфы. Барри не мог перестать думать о том, что он теперь пропитывает его простыню, наволочку и одеяло. Корицей, лимоном, медом, немного имбирем — всей той смесью невообразимо прекрасных запахов, которые носил на своей коже Снарт.  — Приляжешь со мной рядом, и я скажу, чем ты пахнешь, Барри, — бросил Снарт без капли смущения. В отличие от Барри у него наверняка отсутствовало понятие стыда, потому что это уже точно было интимной вещью. Но и стыд не помешал Барри послушно опуститься на кровать, перебираясь через Снарта, чтобы лечь у стены.  Этот жест с его стороны был очень уж двояким: с одной стороны, он давал Снарту явное преимущество — стена не даст Барри никуда уйти, если Снарт вдруг распустит руки; с другой стороны, быть прикрытым по бокам стеной и Снартом означало, что Барри доверял Альфе обеспечить свою безопасность, думал, что Альфа достаточно состоятелен для того, чтобы его защитить. А Барри редко ощущал себя в безопасности. Потому Омега не позволила бы ему упустить шанс.  Пока Барри устраивался, он пару раз ненароком пихнул Снарта, но тому явно было побоку. Он неотрывно глядел, как Барри вертелся, все никак не решаясь улечься в таком сильном запахе, что от глубоких вдохов трещали ребра. Первым не выдержал Снарт — кажется, удар пяткой в голень вышел болезненным. Он ухватил Барри за предплечье и утянул вниз, вынуждая лечь. Омега заставила все тело податливо замереть; на некоторое время даже остановилось дыхание.  — Ну вот, я лег, — пробормотал Барри, упираясь взглядом в грудь Снарта. Тот руку с предплечья Барри не убрал. Вместо этого принялся почти что ненавязчиво массировать.  Будто мурашек на теле Барри не хватало.  Кровать была немногим шире односпальной. Она явно не подходила для двоих взрослых, не самых маленьких мужчин, но при этом Барри умудрился оставить между ним и Снартом расстояние в ладонь. Пусть ему самому и пришлось вжаться лопатками в холодную стену.  Снарту на все усилия Барри было чхать. Он сдвинулся на кровати, прижимаясь к Барри, который мог почувствовать, как его Омега отключается от обилия запаха Альфы, так и липнувшего к коже. Их сущности снова вошли в контакт, теперь уже гораздо естественнее, но вместе с тем глубже.  — Ты же все еще помнишь о нашей сделке? — невнятно спросил Снарт, и Барри непонимающе посмотрел на него. — О вчерашней сделке, Барри.  — О... — Барри замялся. — Моем запахе и... и о моем вкусе?  Снарт кивнул.  — Я думал, что это было на один раз, — язык Барри буквально прилип к небу от сухости во рту.  — Мы не обговаривали, сколько раз. А значит, можно считать, что у нашего договора неограниченный срок действия.  — Ты не можешь просто брать и пробова-... — голос Барри оборвался где-то в горле, когда по его шее снова прошелся язык Снарта. Барри рвано выдохнул, и Снарт опять застонал; губами он прихватил кожу, там, где пульсировала жилка. Втягивая так, чтобы наверняка остался след.  Кожа приятно засаднила. Барри застонал в ответ. Его тело хотело на инстинкте выгнуться в спине, только вот Снарт положил ладонь ему на грудь, придавливая к матрасу. Вынуждая не шевелиться и просто... просто отдавать свой запах и свой вкус, как послушная Омега, подумал Барри с дрожью.  — Какао, Барри, — Снарт мокро и горячо дышал ему в шею, с каждым словом задевая губами кожу. — На вкус как какао.  Барри окаменел, теперь уже внимая каждому слову Снарта. Он пах как какао? Барри мысленно фыркнул от смешка — это ведь... мило? Какао — это ведь хорошо. Оно сладкое; оно всегда напоминает о доме; о ледяном зимнем ветре, от которого так уютно прятаться у камина, завернувшись в плед.  Внутри застарелое напряжение и нервозность наконец отпускали Барри, растворяясь в радости, затопившей каждую клетку в его теле.  Его запах был хорошим. И хотя Альфа уже говорил, что Барри «вкусный», в его слова верилось только сейчас.  — Какао с этим привкусом маленьких зефирок, — с придыханием шептал Снарт, и Барри был едва ли способен сказать что-то в ответ. Снарт не бросил терзать его кожу, теперь он ее по-животному, по-первобытному вылизывал, перемежая прикосновения языка со словами. — Я бы подал тебя именно с зефиром. И присыпал сверху тертым горьким шоколадом. Ты пахнешь точно так же. И на вкус именно такой, как я говорю тебе, Scarlet.   — Хорошо, — Барри сглотнул, позволяя Снарту размашисто вылизать его кадык, двигавшийся под кожей. Покалывало кончики пальцев на руках, пальцы ног, напротив, поджимались. На шее кожа онемела; всю ее покрывали влажные следы, оставлявшие на Барри куда более долговечную метку запахом Альфы, чем остатки на одежде.  — Вкусный Барри Аллен, — Снарт усмехнулся ему в сгиб плеча, и Омега Барри тихо заскулила, требуя ластиться к Альфе. Чего Барри, конечно, делать не собирался. Он ведь только и хотел, что поспать.  И после слов, которые Барри всегда хотел услышать, он ощутил, что за приливом адреналина наступил упадок сил.   Снарт неожиданно, словно почувствовал изменение в настроении Барри, сбавил обороты. Вместо напористой атаки на шею Снарт принялся почти что деликатно выводить кончиком языка узоры на коже. Медовая нотка в запахе Альфы тоже притихла, уступая место более стабильным корице, лимону и имбирю с толикой специй. Омега Барри тоже отозвалась — больше не требовала от усталого Барри активных действий, а спокойно прилегла, уступая человеческой стороне сознания больше и больше места.  Барри знал, что и его Омеге, и самому ему все еще до жути хотелось найти ответ на еще один вопрос — какой же на вкус сам Снарт. Но сегодня он чувствовал, что ведет Альфа, что сегодня он в ответе за них обоих.  Поэтому Барри, как и умоляла его Омега, просто доверил заботу о себе Леонарду Снарту, прикрывая глаза и с каждой секундой все глубже погружаясь в сон. Чувствуя себя в невероятной безопасности в объятиях Альфы.